Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 59)

– Гектор – один из нас, – очарованно прошептала Сэди.

– Гектор – один из нас, – повторил Маркс.

– Гектор – это Маркс, – съязвил Сэм. – Скука! Давайте напишем «укротитель коней» на его визитке.

Решив отложить путешествие до утра, они остановились на ночлег возле деревушки Сан-Симеон и зарегистрировались в первом попавшемся отеле – развалюхе без кондиционера. Ночь, неожиданно для Центральной Калифорнии, выдалась прохладной и нежной, но даже распахнутые настежь окна не спасали от духоты и затхлости гостиничных номеров.

Наутро Сэм спустился к машине, и его приятели оторопели: Сэм почти под ноль сбрил свои черные кудри.

– Что это на тебя нашло? – захлопал глазами Маркс, осторожно проведя ладонью по еле приметному ежику на голове Сэма.

– Жара, – ответил Сэм.

– Мне нравится, – ухмыльнулся Маркс. – А тебе, Сэди?

Сэди догадалась, что сбритые волосы, вероятнее всего, секретное, адресованное ей послание, однако наотрез оказалась его расшифровывать. Пускай ее сочтут бессердечной эгоисткой, но она до смерти устала играть в эти дурацкие игры. Вечно Сэм водит ее какими-то лабиринтами! Что за душный тип!

– О да, превосходно! – саркастически поморщилась она. – Поедемте уже!

– Я не выпендриваюсь, – словно извиняясь, сказал Сэм. – Честное слово, я чуть не умер от этой жары.

– Да, – кивнула Сэди, – мы тоже от нее чуть не умерли, однако проснулись с волосами на головах.

Сэди давно уже подозревала Сэма в манерничанье. Не успели они толком обосноваться в Калифорнии, как он официально сменил имя, и вместо Самсона Масура на сцену вышел Сэм Мазер.

– Понимаешь, – объяснил он ей, – фамилия Масур для меня – это пустой звук, к тому же Мазер, как мне кажется, более подходящее имя для Творца миров.

А год назад он и вовсе возомнил себя то ли Мадонной, то ли Принцем и попросил Сэди величать его Мазером.

– С глазу на глаз можешь продолжать называть меня Сэмом, но на людях, пожалуйста, обращайся ко мне по фамилии – Мазер. Ибо теперь меня зовут именно так.

Мазер без устали продвигал «Кленбург». Он любил красоваться на публике и витийствовать об играх перед оцепеневшими от восхищения фанатами. Теперь, освободившись от годами терзавшей его боли, он разглагольствовал гораздо успешнее, чем во времена «Итиго». Один рекламный тур сменялся другим рекламным туром, и Сэм все чаще представал перед аудиторией в образе мэра Мазера: в джинсовом комбинезоне с вышитой нашлепкой «Мазер» на кармашке, белой нижней рубахе и зеленой армейской фуражке. Раньше, скрывая увечье, он с негодованием отвергал трость, теперь же он с ней не расставался. Он козырял тростью на фотосессиях, указывал ею на заинтересовавшие его предметы, расчищал дорогу в толпе или театрально помахивал, делая широкие жесты. Он стал носить брекеты и контактные линзы. Впервые в жизни занялся своим телом, и вскоре на его руках забугрились накачанные, как у борца, мышцы. Он набил татуировки на предплечье: слово «омма» («мама» по-корейски) и круглоголовую желтую миз Пакман с розовым бантом. Пройдет не так много времени, и Мазер, в которого так успешно перевоплощался Сэм, превратится для игроков в такую же икону стиля, как и его аватар, мэр Мазер. Вот только Мазер образца 2002 года уже ничем не будет напоминать Сэма образца 1997 года. У того Сэма, по крайней мере, на голове курчавились волосы.

Сэди вела машину, Маркс дремал на пассажирском сиденье, Сэм восседал на заднем. Сэди бросила на него мимолетный взгляд в зеркало. Когда они познакомились, она могла бы нарисовать его сплошными кругами: круглые очки, круглое лицо, шарообразная копна волос. Теперь от волос остались одни лишь воспоминания. Сэм перехватил ее взгляд, потупился и натянул на нос армейскую фуражку.

Как только Сэди и Маркс перестали скрытничать и таиться, отношения между Сэди и Сэмом резко ухудшились. Наверное, этого и следовало ожидать. Причины раздоров и свар не изменились, а вот их градус повысился необычайно.

Сэди не горела желанием доводить до ума или продвигать «Кленбург». Ей совершенно не хотелось «светить лицом», представляя компанию «Нечестные игры», и она с удовольствием переложила эти обязанности на Сэма. Ей не терпелось вернуться к работе и приступить к созданию новой игры, игры, которая оставила бы далеко позади себя и «По обе стороны», и «Кленбург», и «Итиго».

Сэм, со своей стороны, наслаждался шлифованием «Кленбурга» и мечтал о продолжении «Итиго».

– Сэди, – канючил он, – весь мир не сводит с нас глаз. У нас такие мощности, такие деньги, мы столько всего можем сделать. Самое время взяться за третьего «Итиго».

– Сэм, я не собираюсь ваять третьего «Итиго», пока мне не стукнет лет сорок. Я не ты. Я не вижу смысла бесконечно делать одно и то же.

– Почему ты не ловишь удачу за хвост и вечно отказываешься от самых благоприятных возможностей? У тебя какое-то патологическое влечение ко всему новому!

– А у тебя – патологическое стремление катиться по накатанной колее! Почему ты боишься перелистнуть страницу?

И так – до бесконечности.

Тем временем Сэди задумала «Церемониймейстера» – симулятор театральной жизни Лондона Елизаветинской эпохи, действие которого разворачивается вокруг таинственного убийства Кристофера Марлоу. На создание игры ее вдохновил Маркс, сетовавший, что никто так и не удосужился написать достойную игру про театр.

Не успела Сэди поделиться замыслами с Сэмом, и тот мгновенно встал на дыбы, обозвав «Церемониймейстера» пафосной забавой для малой толики интеллектуалов.

Однако Сэди не отступала: следующей их игрой будет «Церемониймейстер» – и точка.

– Сэди, ты, наверное, шутишь! Люди ненавидят Шекспира. Ненавидят историю. Придуманный тобой мир жесток и мрачен. Тут и говорить не о чем! Что ты пытаешься мне доказать?

– То, что я не собираюсь остаток жизни вариться в «Кленбурге», этой жвачке для мозгов!

– «Кленбург» не жвачка для мозгов! Но «По обе стороны», видать, ничему тебя не научила. Ты снова наступаешь на одни и те же грабли. Извращенка!

– От извращенца слышу! Неужели единственная наша цель – охватить играми как можно больше пользователей? Неужели ради этого мы и горбатимся? Ответь мне!

– Да, ради этого! Не забывай, что в создание наших игр мы вкладываем миллионы долларов. Жизнь коротка, Сэди, некогда размениваться по мелочам.

– Игры должны быть разные, Сэм. Не каждая игра должна быть «Кленбургом». Не каждая игра должна нравиться всем без исключения.

– С тобой бесполезно говорить, Сэди. Уши вянут.

– Это с тобой бесполезно говорить, Сэм.

– Чванливая снобка!

– Надутый осел!

К этой секунде их перепалку слышали все работавшие на втором этаже сотрудники.

– Если тебя так и подмывает написать эту игру – пиши! Но – в одиночку! – заорал Сэм.

– И напишу! Не сомневайся! Только и ждала, когда ты это скажешь!

– Ничего у тебя не получится. Мы с тобой напарники, без моего письменного согласия ты и пальцем не шевельнешь! У тебя нет единоличного права решать, над чем работать!

На заре образования «Нечестных игр» Сэм, Сэди и Маркс договорились, что новая игра поступит в разработку, только если за нее проголосуют как минимум двое.

– Меня поддержит Маркс.

– Кто бы сомневался!

– Он поддержит меня, потому что понимает, какая это будет классная игра, Сэм!

– Он поддержит тебя, потому что вы знатно с ним спелись! Сплелись в любовном экстазе!

– Вон из моего кабинета!

– Бегу и падаю.

Сэди налетела на Сэма и вытолкала его в коридор.

– Убирайся!

– Не уберусь. Пошли к «конеборному Гектору», пусть он нас рассудит. Раз и навсегда.

Сэди вихрем промчалась мимо Сэма к кабинету Маркса. Сэм поплелся следом.

– Полагаю, ты в курсе ее новой затеи? – презрительно сощурился он. – Этой, как ее там, игры «Целки в море мести»?

– Урод! – прошипела Сэди.

– В курсе, – спокойно ответил Маркс.

– По-моему, хрень собачья. Очередная «ЭмилиБум», только стоящая миллион долларов.

– Предложи эту игру кто-нибудь другой, ты отзывался бы о ней с большим уважением, – обиделась Сэди.

– Я отказываюсь работать над этой игрой с ней. – Кивком головы Сэм указал на Сэди. – Я думаю, нам с этой игрой вообще не стоит связываться. Каждый потраченный на нее цент вылетит в трубу. Но решать тебе. Хотя ты и не объективен, рассуди нас.

– Мне кажется, у Сэди родилась гениальная мысль.

– Сюрприз, сюрприз! – едко усмехнулся Сэм и пулей вылетел из комнаты.

Ворвался в свой кабинет и с грохотом захлопнул дверь.

– Значит, договорились, – произнесла пунцовая, как помидор, Сэди. – Если ты не возражаешь, я приступаю к «Церемониймейстеру» и создаю эту игру без помощи Сэма. Как же он мне осточертел!

Тряхнув головой, она покинула Маркса и направилась к своему кабинету.