Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 36)

Они подъехали к аэропорту, и на парковке Дов разочарованно произнес:

– Черт, я снова все запорол. И это я, я, гребаный гений! Сам не пойму, что со мной, но я похаблю все, к чему прикасаюсь. Пытаюсь остановиться, но не знаю как.

Вытащив чемоданы, он поставил их на тротуар, обнял Сэди и крепко-крепко прижал ее голову к своей широченной груди.

– Я скотина, Сэди, девочка моя, но я безумно люблю тебя, ясно? Вот и живи теперь с этим.

Маркс заказал ей билет в бизнес-класс, и Сэди млела от восторга. Ее родители, состоятельные и обеспеченные, никогда не позволяли себе подобную роскошь. Слишком часто кинозвезды, делами которых управлял отец Сэди, на его глазах вылетали в трубу, транжиря деньги направо и налево на ничтожные безделушки, умопомрачительные путешествия, покупку ненужных им ресторанов или домов и разводы.

Когда Сэди уютно устроилась в кресле, ей подали теплое полотенце, узкий длинный бокал с апельсиновым соком и маленькую чашечку подогретых орешков. Приподняв шторку, Сэди выглянула в иллюминатор. Было семь утра, и на затянутом облаками свинцовом небе только-только появилось маленькое белесое пятнышко солнца. Самолет взмыл ввысь, и Сэди бросила прощальный взгляд на Бостонскую бухту: когда теперь она ее снова увидит?

В десять утра Сэди приземлилась в Лос-Анджелесе. В холле аэропорта ее встретили Маркс и Зои.

– Добро пожаловать домой! – улыбнулась Зои, вручая ей букетик разноцветных гербер.

Зои в длинном белом платье и Маркс в белой рубашке и голубых джинсах выглядели как Стиви Никс и Джеймс Дин. И оба смотрели на мир через призму солнцезащитных очков.

– Да вы, ребята, вылитые калифорнийцы, – с нотками зависти отметила Сэди. – А вот я, урожденная калифорнийка, никогда не обладала подобным шармом.

Маркс и Зои повезли ее сразу в офис. Зои рулила, Сэди полулежала на переднем пассажирском сиденье, Маркс – на заднем. Сэди устала, и Зои, перехватив инициативу, легко и непринужденно повела разговор о своих недавних открытиях в Калифорнии. Зои являлась прямой противоположностью Дова. Ее распирало от восхищения. И она тоже завалила Сэди вопросами. А Сэди посещала обсерваторию Гриффита? Ходила на ночные сеансы в кинотеатр на кладбище «Голливуд навсегда»? А в кинотеатр «Электродуга»? А в Греческий театр? А в концертный зал «Голливудская чаша»? А в Музей Гетти? А в Музей искусств округа Лос-Анджелес? А в Ботанический театр? А зеленый сок Сэди пробовала? А в местечко в виде пончика, торгующее пончиками, заглядывала? А в кафе «Пинки»? А она каталась на двухэтажном автобусе на экскурсию по домам знаменитостей? А в ресторане, где в центре зала растет дерево, бывала? А по каким каньонам лучше всего лазить? А где можно послушать хорошую живую музыку? А как ей ночной клуб «Виски Гоу Гоу»? А театр «Палладиум»? А рок-клуб «Трубадур»? А какое у Сэди любимое место в городе?

– Бытует мнение, что в Лос-Анджелесе нет культуры, но я каждый день нахожу здесь что-нибудь новенькое и любопытное, – самозабвенно воскликнула Зои.

– Она помешалась на этом городе, – усмехнулся Маркс, слушая ликования подруги.

Разумеется, перечисленные Зои места не выходили за пределы обычного туристического набора, однако Сэди прониклась симпатией к возлюбленной Маркса. Проницательная и умная Зои не стеснялась по-детски восторгаться самыми простыми вещами.

– Ты же из Беверли-Хиллз, верно? – спросила Зои.

– С Равнин, – поправила ее Сэди.

– С равнинной части местности, знаменитой своими холмами? – уточнила Зои.

– Холмов без равнин не существует.

– Ну да. Против правды не попрешь. – Зои живо обернулась к Сэди. – Кстати, я решила, что мы с тобой заделаемся близкими подругами. И не вздумай мне возражать. Я не отстану от тебя, пока ты не согласишься.

Сэди расхохоталась.

Офис располагался в Венисе на бульваре Эббот-Кинни, который в 1999 году, к счастью или к несчастью (это уж как кому больше нравится), еще не заполонили модные бутики, фешенебельные бары и творческие мастерские. Офис, состоявший из полудюжины кабинетов и парочки туалетов, был гол и безлик. Его единственным архитектурным достоинством являлись панорамные створчатые окна в металлических переплетах да цементные полы, чей урбанистический вид Маркс собирался притушить ковролином, уютной деревянной мебелью, ковриками и цветами в горшках. В сравнении с тесной рабочей комнатушкой Кембриджа просторный офис на Эббот-Кинни подавлял своей необъятностью, и Сэди охватило мимолетное, граничившее с агорафобией беспокойство.

– И мы можем себе это позволить? – спросила она, и гулкое эхо заметалось меж голых стен.

– Спрашиваешь, – самодовольно осклабился Маркс.

Венис, в те времена задворки Санта-Моники, ценился невысоко, а «Нечестные игры» купались в деньгах.

– Если верить агенту по недвижимости, в двух шагах от нас находилась дизайнерская мастерская Чарлза и Рэй Имзов.

Из соседнего кабинета выглянул Сэм.

– Привет, коллеги! – поздоровался он и посмотрел на Сэди. – Ну, как тебе?

– Черт, придется постараться, чтобы «По обе стороны» оказалась достойной всего этого! – горячо воскликнула Сэди.

– А с крыши видна обворожительная, хоть и страшно узкая полоска океана, – добавил Маркс и осекся: затрезвонил его телефон. Прибыли экспедиторы, встречавшие их офисные коробки из Кембриджа. – Пойду к ним. Вы двое и без меня разберетесь.

Сэди и Сэм вышли на площадку и увидели винтом уходящую вверх крутую спиральную лестницу. «Только Сэму с его ногой по такой лестнице и взбираться», – подумала Сэди и удивилась, почему Маркс не предупредил их заранее об этой досадной помехе.

– Нам вовсе не обязательно лезть на крышу, – сказала она Сэму.

Сэм окинул лестницу изучающим взглядом и успокаивающе усмехнулся.

– Не переживай. Одолею. Очень уж хочется взглянуть на это диво.

Осторожно, не торопясь, они начали восхождение. Сэм чуть-чуть опирался на Сэди, а чтобы скрыть мучения, без умолку трещал всю дорогу.

– Я пытаюсь вспомнить название игры, в которую мы играли в больнице. Ты приносила ее на ноутбуке. Там был парень, спасавший свою подружку.

– Кто бы сомневался.

– И ученый, чьи мозги захватил… хм… насколько помню, разумный метеорит. И персонаж с зелеными щупальцами.

– «Особняк маньяка»! – догадалась Сэди.

– Он самый. Точно, «Особняк маньяка». Господи, у меня от этой игрушки крышу сносило. Думаю, нам тоже надо замутить что-нибудь с особняком.

– Где комнаты – это пространственно-временные порталы.

– И в них появляются люди из различных времен. Все те, которые когда-либо жили в этих комнатах.

– И им это не особо-то нравится.

Они выбрались на крышу.

– Спасибо, Сэди, – выдохнул Сэм.

– За что?

– За то, что протянула мне руку помощи.

Ничего выдающегося они на крыше не обнаружили. Конечно, если привстать на цыпочки и вытянуть шею, можно было ухватить взглядом краешек Тихого океана, но язык не поворачивался назвать этот вид потрясающим. Впрочем, Сэди довольствовалась малым: ей было достаточно и такой близости воды. Глубоко вздохнув, она втянула в себя пьянящий воздух и сладко зажмурилась, ощутив на губах привкус соли и услышав в ушах вкрадчивый шепот далеких волн.

Маркс подобрал им восхитительный и очень опрятный офис. И Сэди, любившая чистоту и свежесть, не скрывала своей радости. А еще ее переполняли надежды. Нет, не зря они переехали в Калифорнию. Калифорния словно создана для тех, кто хочет что-то начать. Они создадут здесь «По обе стороны», и их новая игра превзойдет «Итиго», потому что со времени написания «Итиго» они значительно поумнели. Сэм выздоровеет, Сэди бросит точить на него зуб – он же не виноват, что люди приписывают ему авторство «Итиго», – и возродится к новой и счастливой жизни.

Вечером Сэди, попросив у отца машину, поехала в Коритаун и, припарковавшись в переулочке, вошла в пиццерию Дона и Бон, чтобы полакомиться домашней, как в Нью-Йорке, пиццей.

Стены заведения пестрели афишами первого и второго «Итиго», и единственный постер, выбивавшийся из их стройного ряда – старый, годов восьмидесятых, потрепанный и выцветший, – был рекламой корейского пива «Чок Чок». Над улыбавшейся женщиной-кореянкой красовалась надпись: «Что пьет самая обворожительная женщина Корея-тауна?»

Сэм ждал ее возле подсобки, где стоял игровой автомат, и навстречу Сэди из-за барной стойки вышел Дон Хён.

– Сэди Грин! – обнял он ее. – Знаменитая Сэди Грин! Как обычно? С грибами и пеперони?

– Я больше не ем мяса, поэтому только с грибами. И луком, если можно.

Позвякивая внушительной связкой ключей, Дон Хён нашел нужный ключ и отпер кабинку с «Донки Конгом».

– Развлекайтесь, детишки, сколько влезет.

– Сразимся? – предложил Сэм.

Запустив игровой автомат, они увидели зал славы «Донки Конга» и только один – зато какой! – сохранившийся результат игрока с ником С.Э.М.

– Твой рекорд, – улыбнулась Сэди. – Побьешь?

– Нет. Давно не практиковался.

Пока готовилась пицца, они сыграли несколько раз, но никто из них даже близко не подошел к достижению Сэма.

– Знаешь, что самое классное в Донки Конге? – спросила Сэди.

– Не-а.

– Его галстук. Блестящая задумка. И размер подходящий.

– Для чего подходящий? – оторопел Сэм.

– Для того, чтобы детишки не задавались вопросом, какого размера у него член, – фыркнула Сэди, и они оба покатились со смеху, словно двенадцатилетние подростки, услышавшие сальную шутку.