Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 34)

Примерно через полчаса дверь распахнулась, из кабинета вышел Сэм. На костылях, с обмотанной в многослойные бинты ногой и рецептом на антибиотики.

– Что сказал врач? – подскочил к нему Маркс.

– Ничего такого, чего я бы не знал, – дернул плечами Сэм.

– Значит, все хорошо? – с надеждой спросил Маркс, прогоняя жуткое видение голой ноги Сэма, сидящего на полу в ванной.

– Со мной всегда все хорошо. А теперь мне пора на работу.

Маркс и Сэм доковыляли до парковки и вызвали такси. Маркс, притворившись, что забыл в приемной «Белый альбом», опрометью кинулся в больницу.

– Я на минутку! – бросил он через плечо.

В больнице, поспешно схватив книгу, он подошел к стойке администратора и спросил, нельзя ли ему переговорить с доктором Сэма.

– Я его брат, – обольстительно улыбнулся он, – и меня беспокоит его самочувствие.

Никто не мог устоять перед лощеным, обаятельным, предупредительным Марксом, и администратор поспешила в кабинет.

Врач немедля пригласила Маркса к себе и сказала, что рада его видеть.

– С Сэмом говорить бесполезно, – пожаловалась она. – У него в одно ухо влетает, в другое вылетает.

Она объяснила, что очистила и обработала раны, зашила их и вставила, насколько это было возможно, спицы на место. К сожалению, из-за выскочившей спицы рана загноилась, и доктор выписала Сэму антибиотики. На этом хорошие новости заканчивались. Доктор сказала, что, по ее мнению, Сэму необходима ампутация.

– Он утверждает, что в состоянии переносить боль, хотя я не понимаю, как ему это удается. Но сейчас речь не о боли. Его нога в крайне плачевном состоянии. Спицы износились и не обеспечивают плотного соединения и удержания отломков костей, а кожа воспалена и почти не поддается лечению. Это чревато опасной инфекцией. Единственный способ сохранить здоровье Сэма – обеспечить полную неподвижность больной ноги, то есть усадить его в кресло-каталку, что я категорически не рекомендую для активного двадцатичетырехлетнего юноши. Если же оставить все как есть, он так и будет курсировать между домом и больницей. Пора принимать решительные меры. И чем скорее, тем лучше. Не ровен час произойдет заражение крови и потребуется безотлагательная ампутация. А ведь она может стоить ему жизни. Поговорите с ним. Он крепкий и относительно здоровый молодой человек. Будь он моим братом, я советовала бы ему не тянуть с операцией.

Когда Маркс примчался на парковку, Сэм ждал его в такси.

– Что-то ты долго, – подозрительно сощурился он.

– Э-э, да.

– Хм… И глазки у тебя подозрительно бегают… А ну, выкладывай, что тебя задержало?

– Да в фойе наскочил случайно на твоего доктора, и она приняла меня за твоего брата. Она… – Маркс запнулся, подыскивая слова. – Она обеспокоена…

Сэм тряхнул головой.

– Она не имела никакого права заговаривать с тобой. Состояние моего здоровья касается только меня.

– Позволь с тобой не согласиться, – нахраписто начал Маркс, понимая, что бесполезно упрашивать Сэма поберечься ради самого себя или во имя их дружбы. – Мы – деловые партнеры, Сэм, и серьезная операция, если таковая тебе предстоит, самым чувствительным образом скажется на наших с Сэди планах. Мы должны все согласовать.

– Доктора из года в год твердят мне одно и то же: сделай что-нибудь со своей ногой! Хорошо. Я все понял. Возможно, час действительно пробил, но вначале я должен написать с Сэди новую игру.

– Сэм! Ты хоть представляешь, сколько времени она займет? Вы ведь ее даже не начинали. Я, можно сказать, впервые об этом слышу, а ведь я ваш директор по развитию. Забыл, как неделю назад вы с Сэди собачились из-за третьего «Итиго»?

Сэм упрямо замотал головой.

– Дурдом какой-то! Сэм! Я все понимаю, ты напуган, но…

– Ничего я не напуган. Просто нельзя работать над игрой и одновременно приходить в себя после ампутации, – сердито свел брови Сэм. – Сейчас не самая лучшая пора для операции, физиотерапии и протезирования, Маркс. Оглянись вокруг – в Массачусетсе зима. Мне и без того хреново – операции только не доставало.

Оставшуюся дорогу они проехали молча.

– И пожалуйста, ни слова Сэди, договорились? – попросил Сэм, когда такси въехало на Кеннеди-стрит.

Маркс кивнул, вылез из машины и помог выбраться из нее Сэму.

В ту же ночь Маркс отправился к Зои и как на духу выложил ей все про Сэма. Зои в белом хлопковом нижнем белье, скрестив ноги, восседала в гостиной на объемистой узорчатой подушечке из шелка и по-ученически наигрывала на многоствольной флейте, или флейте Пана. Распущенные золотистые тициановские волосы ниспадали ей на грудь. Зои всегда включала отопление в квартире на полную мощность и ходила практически голышом. Чтобы, как она выражалась, всеми порами тела ощущать вибрации инструментов, земли у себя под ногами и колебания воздуха. Вселенная звенит от переполняющей ее чарующей музыки, убеждала Зои, но, чтобы услышать ее, надо избавиться от всего лишнего. Под всем лишним Зои подразумевала одежду. Зои шутила (а может, и не шутила), что первый сексуальный опыт получила с виолончелью. Зои-композитор происходила из семьи потомственных виолончелистов и в детстве не знала большего удовольствия, чем выйти в сад, сбросить одежду и водить смычком по струнам. Мать как-то застукала ее за этим занятием и потащила к психоаналитику. Психоаналитик, надо отдать ему должное, заявил, что Зои – абсолютно здоровый подросток, на удивление гармонично воспринимающий собственное тело. Маркс так привык лицезреть обнаженную Зои, что не находил в ней ничего возбуждающего. Разумеется, они продолжали охотно и весело предаваться сексуальным забавам, однако не нагота Зои служила к тому приглашением.

– Не понимаю, чего ты паришься, – промурлыкала Зои. – Все же ясно как день. Уговори Сэди и Сэма поехать с нами в Калифорнию. Там-то зимы на загляденье. Мы переедем туда все вместе, Сэму не придется вязнуть в сугробах, и он быстро пойдет на поправку.

– Не уверен, хочу ли я уезжать в Калифорнию, – промямлил Маркс.

– Уверен, да еще как, – рассмеялась Зои. – Не заговаривай мне зубы. Маркс, ты только посмотри на себя. Ты же вылитый калифорниец! «Нечестные» сейчас на перепутье, как бы между небом и землей, а Сэму требуется лечение. Лучшего времени, чтобы перебраться в Калифорнию, и не придумать! Ты же все уши мне прожужжал, как хочешь там поселиться. Так в чем проблема? Сэма прооперируют, он спокойно отлежится, окрепнет и вернется в строй, а вы с Сэди пока подыщете офис и наймете людей. – Зои ликующе хлопнула в ладоши. – Ну, по рукам?

– Вряд ли Сэди согласится уехать. У нее же Дов здесь.

– Маркс! – Зои страдальчески закатила глаза. – Сэди только и ищет предлога, чтобы бросить Дова.

– Она любит Дова! – запальчиво воскликнул Маркс.

– Она его ненавидит! Он никогда не разведется, и мы все это прекрасно знаем.

Непоколебимая уверенность Зои рассмешила Маркса до слез. За три года дружбы с Сэди (соответственно, с Сэмом они приятельствовали уже целых шесть лет) она так и осталась для него таинственной незнакомкой.

– Хорошо, но как тогда мне убедить Сэма? – спросил он.

– Маркс, котеночек, ты прям как ребенок. Не надо никого убеждать. Просто скажи Сэди, что Сэма надо перевезти в Калифорнию, так как у него отваливается нога и ему требуется операция, которую нельзя провести в Массачусетсе. А Сэму скажи, что Сэди необходимо порвать с Довом и лучший способ помочь ей – умыкнуть ее в Калифорнию. Эти двое стоят друг за друга горой. Костьми ради другого лягут.

Маркс звонко расцеловал Зои в обе щеки и почувствовал на губах вкус корицы и мандаринов. Ему нестерпимо захотелось уложить ее в постель, но он догадывался, что она этого не одобрит: ее ждало музицирование.

– Ах, Зои, ты просто леди Макбет, – улыбнулся Маркс. – Признайся, ты состряпала этот план, чтобы заманить в Калифорнию меня?

– Отчасти. Но вообще-то, на мой взгляд, это самое разумное, что вам следует сделать.

Как Зои сказала, так и вышло. Вначале Маркс навестил Сэди и, нарушив обещание, данное Сэму, поведал ей об ухудшающемся самочувствии последнего. Сэди ответила, что лично она в гробу видала Калифорнию, но без возражений переедет туда, если это пойдет на пользу Сэму и «Нечестным играм». Сэди, как и всех близких друзей Сэма, очень беспокоила его обострившаяся болезнь, и она полагала, что в Калифорнии справиться с недугом будет намного легче.

– Да и если начистоту, – усмехнулась она, – я тоже немного устала от бесконечных зим.

В беседе с Сэмом Маркс слегка отклонился от предложенного Зои сценария и, не упоминая о Сэди, принялся взахлеб описывать калифорнийские офисы, оборудованные по последнему слову техники, и тамошнее повальное увлечение играми. Сэм поделился с ним мыслями о задумке новой игры, и Маркс рассыпался в похвалах их с Сэди гениальности, что, впрочем, оставило Сэма безучастным: мнение Маркса их с Сэди почти не интересовало. Однако новая игра и растущие амбиции «Нечестных игр» лили воду на мельницу Маркса, так как Сэм тоже начал задумываться и о расширении офисного пространства, и о найме значительного штата сотрудников. Но сломить его сопротивление оказалось не так-то просто.

– Сколько времени мы убьем на переезд, поиск достойных программистов и обустройство офиса? – колебался он.

– Да нисколько, – возражал Маркс. – Мы с Сэди обо всем позаботимся, пока ты будешь заниматься ногой и приходить в себя после операции.