Габриэль Сегула – Мы прокляты (страница 17)
– Какие именно буквы и дата? – голос Мигеля сорвался на требовательный, практически истеричный шепот. Он уже не слушал, а действовал: его руки лихорадочно мельтешили по столу, сметая аккуратные стопки в хаотические груды, пока пальцы наконец не наткнулись на клочок чистой бумаги и старый, но острый карандаш. – Давай, вспоминай, Тьяго! Каждую черточку!
– Я… точно не помню, – простонал Тьяго, зажмурившись так сильно, что у висков запульсировали венки. Его пальцы впились в кожу, словно он пытался физически вскрыть череп и вытащить глубоко засевший там образ. – Просто врезалось в память, потому что почерк был… неестественный. Злой. Но имя… – он замер, и по его лицу пробежала судорога озарения. – Там было имя капитана. Того самого, о котором ходили легенды. Кто ставил рекорды скорости на пути в Ост-Индию. Фокке? Капитан Фокке? Беренд?.. Нет… Черт подери… Бернард! Бернард Фокке! Он плавал на флейте из Голландии к Яве так быстро, что все думали, будто он продал душу дьяволу. Его корабль так и прозвали – «Летучий» … «Летучий Фокке» …
В воздухе, пропитанном пылью и запахом старой бумаги, что-то щелкнуло. Два имени, два призрака: романтичный влюбленный «Б.Ф.» и легендарный, почти демонический капитан Фокке внезапно сошлись, слившись в одну, пугающе реальную фигуру.
– Книга, – выдохнул Мигель, и его глаза вспыхнули лихорадочным огнем. – Нам нужна эта книга. Сейчас же.
Будто выпущенная из лука стремительная стрела, Тьяго рванулся с места. Он не просто пошел, а буквально выбежал из кабинета, его шаги гулко и торопливо отдались в прихожей, оставив Мигеля наедине с ошеломляющим открытием и зловещим эхом, которое теперь звучало как услышанное им имя: Бернард Фокке.
Мигель остался один в кабинете. Тишина, опустившаяся после ухода Тьяго, оказалась не пустой, а густой и тяжелой, словно древесная смола. Нарушаемая лишь трескающимся шепотом старого дома: скрип балок, шорох мыши за плинтусом. Но теперь даже эти звуки казались ему голосами, нашептывающими свои истории из прошлого.
Он резко отодвинул от себя дневник ван дер Деккена. Теперь этот кожаный томик стал для него не священным Граалем, а всего лишь одним из фрагментов мозаики, деталью в чудовищном, многовековом пазле. Главным ключом к самому сердцу проклятия стало совсем другое имя, звучное и почти позабытое: Бернард Фокке.
Будто опытный охотник, почуявший свежий след добычи, он резко ринулся к стеллажам. Его движения потеряли всякую профессорскую чинность, став резкими, почти яростными. Он сгребал стопки книг, сметая облака вековой пыли, которая взметалась в воздух золотыми призраками в луче лампы. «Мореплаватели Золотого века Голландии», «Архивы Ост-Индской компании30: неофициальные хроники», «Легенды и мифы Северного моря» – все летело на стол, образуя хаотический завал знаний.
Его пальцы, привыкшие к нежной, шершавой текстуре старой бумаги, теперь листали страницы с лихорадочной скоростью, не замечая мелких порезов на подушечках. Взгляд, острый и безжалостный, выхватывал из океана текста даты, названия кораблей, фамилии. Он искал заветное имя. Призрачный маяк, что мог вывести его из тумана легенд к берегу ужасающей исторической правды. Каждая страница стала теперь не просто источником информации, а дверью, за которой могла скрываться разгадка того, как человек по имени Бернард Фокке, мечтавший о вишневом дереве в Амстердаме, превратился в вечного страдальца Хендрика ван дер Деккена.
– Фокке… Фокке… Где же ты, дьявол? – бормотал он себе под нос, и это уже не было просто метафорой.
И вот, в потрепанном, буквально истертом до дыр справочнике капитанов VOC его палец, скользивший по мелкому шрифту, вдруг замер. Он нашел его. Неподалеку от скупой, мифической статьи о Хендрике ван дер Деккене находилась краткая, но емкая справка, словно нарочно помещенная туда ироничной рукой судьбы, чтобы их тени вечно соседствовали на пыльных страницах:
«
Мигель застыл, намертво вцепившись в края книги. Воздух вырывался из его легких тихим свистом. Все совпало с пугающей и неумолимой точностью. Прозвище «Летающий Фокке» – прямая фонетическая и смысловая связка с «Летучим Голландцем». Невыясненные обстоятельства исчезновения в Атлантике, возможно, как раз там, где лежал Назарский каньон. И самое главное – 1678 год. Год его величайшего триумфа. Год, после которого, должно быть, и начался его спуск в ад. Тот самый рекорд, что породил слухи о сделке с дьяволом, стал, возможно, не началом, а кульминацией. Той самой точкой, где Бернард Фокке, стремящийся к своей Элизабет, отчаянно пытаясь установить рекорд, чтобы поскорее вернуться домой, свернул не туда и навлек на себя проклятие, навсегда отделившее его от того, ради кого он все это и затеял.
Мигель откинулся на спинку кресла, и старое дерево жалобно скрипнуло, словно разделяя тяжесть его открытия. Его ум, отточенный годами исследований, теперь работал с лихорадочной скоростью, складывая факты в единую, пугающую картину.
Фриз. Значит, не голландский аристократ из Гааги или Амстердама, а выносливый, упрямый, закаленный суровыми ветрами северянин. Человек, чья натура была столь же крепкой и аскетичной, как и его родные земли. Такие уж точно не сдаются так легко.
Флейт. Идеальное, стремительное, «пузатое» судно, созданное для максимальной эффективности и скорости. Корабль-трудяга, ставший орудием для достижения немыслимых рекордов. Не грозный фрегат, а летящий по волнам флейт, чья скорость порождала суеверный ужас.
Рекорды. Дьявол. Общество XVII века, насквозь пропитанное верой в чудеса и демонов, просто не могло объяснить его успехи иначе. Слух о сделке с нечистой силой стал неизбежным спутником того, кто бросал вызов самой природе и стихии.
Пропал без вести. Официальная, сухая констатация, за которой скрывалась бездонная бездна. Не героическая гибель в бою с пиратами, не крушение в беспощадный шторм, а просто таинственное исчезновение в водах Атлантики. Там, где позже будут бороздить просторы легенды о корабле-призраке.
Все части головоломки сходились с пугающей и неумолимой точностью, образуя скелет истории Бернарда Фокке. Но один вопрос повисал в воздухе, жгучий и неразрешенный, связывающий прошлое с настоящим: как все это связано с Хендриком ван дер Деккеном? С тем исступленным, практически безумным существом, что вело дневник? С тем письмом к Элизабет, полным нежности и надежды? Был ли ван дер Деккен просто мифическим псевдонимом, что прилип к Фокке в легендах? Или это было нечто другое?.. Возможно, новое имя для новой, чудовищной сущности, в которую превратился несчастный капитан, потеряв все, что у него было?
Он снова схватил дневник, но в этот раз пальцы уже дрожали не от благоговения, а от лихорадочного нетерпения. Он грубо перелистывал страницы, пока не нашел самую первую, самую раннюю дату, с которой начинались резкие и рваные записи: 7 октября 1641 года.
И тут его мозг, как раскаленный добела металл, ударило осознание слишком явной нестыковки. Рекорд Фокке был поставлен в 1678-м. Между этими датами пролегала пропасть в ощутимые 37 лет.
Мысли понеслись вихрем, сталкиваясь и опровергая друг друга: «Что происходило в течение этих 37 лет? Фокке плавал, ставил рекорды, а Хендрик ван дер Деккен уже в 41-м году писал о «Вратах» и тумане? Нестыковка. Хронологический сбой. Или… А что, если это два разных человека? Две судьбы, два капитана, чьи трагедии и легенды столетиями сплетались в один узел в устах матросов? И происходило это до тех пор, пока не стали единым мифом о «Летучем Голландце»?» Может, самое простое объяснение и является самым верным? «А может, мы просто неправильно расшифровали инициалы? «Б. Ф.» – это не Бернард Фокке. Это кто-то совсем другой, чье имя начинается на «Б» и заканчивается на «Ф»? Бартоломью Флеминг? Бальтазар Фабрициус?»
Мигель внезапно почувствовал, как твердая почва фактов окончательно уходит из-под ног, превращаясь в зыбучий песок догадок. Голова закружилась, и комната поплыла. Каждый новый вопрос бил острее ножа, подрывая только что возведенное здание его теории и превращая его в песчаный замок во время прилива.
С трясущейся, но решительной рукой он схватил чистый лист бумаги и обмакнул перо в чернила. Это был его последний бастион – логика. Он начал записывать все, что смог узнать, выводя имена, даты и факты в две колонки:
Бернард Фокке
Хендрик ван дер Деккен (из дневника)