Габриэль Сабо – Детективы в фартуках. Последняя трапеза аббата (страница 5)
Ворвавшись в ресторан как вихрь, шеф Марио не на шутку взволновал коллегу:
– Что такое, Марио? На тебе нет лица! Всё в порядке?
– Нет, не в порядке. На нашей семейной ферме большие неприятности, не рассиживайся, мы сейчас же отправляемся в Сан-Алоизо.
– Как? А как же Эрнано, Кира, Себастьяно, остальные?
– Эрнано не убежит, как и Кира со своим благоверным – все они заложники разных ситуаций. Кстати, у тебя прошла изжога?
– В данный момент я вообще не чувствую, где у меня желудок, а где голова.
– Тебе бы лучше вспомнить, а ещё лучше – изобразить отравление или почечную колику. Или на крайний случай кинь на дно бокала муху, чтобы избавить нас хотя бы от оплаты за аперитив.
– Марио, это отвратительно! Но ответь мне Бога ради: почему ты не попросил у них денег?!
– Не буду же я разорять собственную семью! Я попросил только денег нам на билеты, которые любезно заняла тётушка Катина из своих сбережений.
– А что делать с оплатой за ужин?!
– Ничего, он уже оплачен. Я записал основные блюда на счёт.
– Какой ещё счёт, Марио?! У тебя даже бумажника нет, что говорить о чековой книжке!
– Я не сказал, что на мой, Пополь.
Глава 3. Круассан в чужой тарелке
Притихшая Караколла примяла луговые травы, затаив журчание: на кукурузном поле фермы Моретти, мирно почивавшем в лунном свете, внезапно поднялся порывистый ветер, заполнив ночную тишину нарастающим шорохом. Завьюжив сухие стебельки сена, ветер попытался сбросить беретто пастуха Чичоло, как раз выпасавшего своё стадо недалеко от берегов речушки. Непривычный свист, вырывавшийся из рожка из-за шалостей ветра заставил встрепенуться и без того взволнованных дам на изящных копытцах.
Из-за высоких стеблей ещё недозрелой кукурузы выглядывал человек. Точнее, его подобие. Благо на этот раз на плече Чичоло покачивалось ружьё на погоне – сам синьор Витторио Моретти снабдил его этим древним реквизитом, заправленным сушёным горохом, втихаря стянутым из чулка тётушки Катины.
– Эй! Вы нарушаете не только границы частного владения, но и время тишины! – строго бросил пастух незнакомцу. – Я позову карабинеров, а то и сам буду стрелять! Вы что, оглохли там?! Это говорю я, главный пастух со времён светлейшего князя Адескайки Алоизского! Клянусь рожком моего прадеда, если вы не уберётесь отсюда, то будут серьёзные последствия! – пастух быстро снял ружьё и направил его в сторону пришельца, щёлкнув затвором.
Но вторженец нисколько не приструнился, напротив, он, не сбавляя шагу приближался к луговому покрову, где среди клевера и мятлика оцепенели от страха испуганные животные, прячась за спину пастуха.
Вооружившись рожком и трухлявой коряжкой, Чичоло мужественно пошёл в наступление, но тотчас был ослеплён яркой вспышкой, после которой последовал оглушительный треск разлетавшихся искр и пополз густой зелёный туман. На этой пелене растянулся силуэт незнакомца, благодаря чему он стал более отчётлив: его тело обволакивал необычный дутый костюм, который венчала безликая маска, источавшая свет. Испуганные рогатые бросились в разные стороны, стремглав перебегая реку и спотыкаясь на ухабах пастбища. Бедняга Чичоло едва смог подняться на ноги и сквозь непроглядный туман устремился собирать своё стадо, надрывно голося в рожок. Теперь уже поздно бросаться в схватку с врагом: поле охватило высокое жёлто-зелёное пламя, а истоки реки внезапно засветились неистовым сиянием.
Настало блаженное утро: городок Сан-Алоизо просыпался, тянулся к свету с каждой травинкой. Ещё на рассвете к станции «Семь шпалер» с рёвом и дымом прибыл скорый поезд экспресс, подхвативший в Калле сонных пассажиров, пересёкших на теплоходе Ла-Манш. Хорошо, если путники успели отдохнуть в дороге за ночь, ведь дальше им нигде не найти даже самое захудалое маршрутное такси: только протоптанные извилистые тропки через одичавшие виноградные лозы приведут странников в долину.
В трёх километрах от станции разлеглась живописная низина с золотившейся на солнце речушкой у подножия скалистой вершины: наверху звонили колокола аббатства, а внизу домики ютились друг к другу черепичными спинками, как разномастные котята в плетёной корзинке. И даже если в городишке всего насчитывается 257 человек, и все друг друга знают, то это не гарантирует отсутствие тайн и загадок.
Двое путников преодолели бревенчатую мостовую через бурлящую речушку и начали спуск в долину Сан-Алоизо. И если шеф Марио не мог надышаться воздухом родных берегов, то шефа Пополя ещё с теплохода качало из стороны в сторону и донимало всё на свете.
– Однако, Марио, твоя тётя могла бы быть более щедрой! К тому же, она просто меня ненавидит, если не сказать большего! – сморщив нос ворчал шеф Пикард.
– Перестань, Пополь! Ты не справедлив к тётушке Катине! И с чего тебе только взбрело в голову так говорить о ней?
– Что ты, я просто придирчивый ворчун! Подумаешь, какая мелочь: у тебя был простенький билет с местом у окна, а у меня «престижное» место в багажном отделении среди чужих пыльных чемоданов и клеток с нечистоплотными свиньями и кролями. До сих пор в носу этот ужасный запах!
– Зря ты дуешься, Пополь, просто она всё ещё видит в тебе того непослушного ребёнка, некогда таскавшего у неё лакричные карамельки.
– Ребёнка? Опомнись, Марио: в её глазах я крупногабаритный груз – бочка с сардинами или ящик баклажан, и только!
– Брось, ты же знаешь, она тебя ещё с детства обожает! Ты ведь помнишь её?
– Ох, Марио, уж слишком ярко она мне запомнилась, чтобы посметь забыть синьорину Катину.
За последним ухабом вскоре показался знакомый деревенский дом с красной черепицей и множеством подсобных построек на территории – это и была семейная ферма-сыроварня Моретти. За ограждением, сплетённом из крепких тугих лоз доносилось мычание и беканье из симпатичного деревянного коровника, суетливое кудахтанье из стоявшего рядом курятника и полная тишина из вкопанного в землю амбара для хранения сыров. Рядом притулился каменный двухэтажный дом цвета жаренных каштанов с круглым окошком на чердаке и пыхтевшим дымоходом на крыше. У самого забора благоухала нежная лаванда, а вдоль крыльца узорчатым ковром выстилались бордюрные розы. На заднем дворе перед речушкой был обустроен сеновал и длинное угловатое здание, отведённое под сыроварню. Всю эту идиллию дополнял изумрудный, бескрайний луг, разделённый речушкой, за которой начиналось не менее бескрайнее кукурузное поле.
– Посмотри только, Пополь! Это место нисколько не изменилось. Какая вокруг красота! Даже не скажешь, что сейчас осень.
– В этом я с тобой согласен, Марио! Пот катится градом, словно меня закрыли в теплице в сорокаградусную жару, и воздух – это ужас! Его не хватает, я просто задыхаюсь!
– В гористой местности воздух всегда более разряжённый, но позволь Пополь – мы у подножия. Взгляни наверх – вот там самый красивый вид! Это аббатство Сан-Алоизо, одно из старейших действующих монастырей в Италии.
– Марио, пока мы здесь умиляемся пейзажами, ты ни о чём не забыл? Например, о более южных странах и старых, бедствующих друзьях?
– Да помню, я помню Пополь! Погоди! Это же Нандо! Эй, Нандо!
Шеф Марио заприметил невысокого полноватого человека на сеновале, которого сразу узнал по комплекции и яркой барретине – ярко-красной каталанской шапке-сумочке на голове. На громкий возглас Нандо Веросколли тотчас же отбросил вилы и присмотрелся вдаль: не веря своим глазам, он даже трижды перекрестился, прежде чем подбежать навстречу гостям.
– Вот так дела! Какие люди! Марио! Пополь! Сколько зим!
– Разве Лучиана тебе не сказала, что мы приезжаем?
– Нет, но ты же знаешь, как она любит устраивать сюрпризы! И этот точно удался!
– Я тоже рад тебя видеть! Пополь, это Нандо – муж моей сестры Лучианы, ты, наверное, совсем его не помнишь!
– Действительно, узнал с трудом!
– А я хорошо тебя помню, шеф Пикард! Наверное, всё благодаря старым фотографиям, которые часто показывала мама Сильвана. У тебя ещё было какое-то забавное прозвище, совсем позабыл, кажется…
– Это неважно. – быстро отрезал Пополь. – Так у вас неприятности, синьор Верасколли?
– Да, есть немного… – как-то непривычно замялся Нандо.
– Остаться на улице – совсем не «не много». – подметил Пополь, искоса глянув на Марио, который и так всё понял.
– Ладно, разберёмся! Где все остальные?
– Кто где, Марио. Папа Витторио уехал в город, помогает Лучиане в магазине, а мама Сильвана в сыроварне. Вы можете сейчас навестить её, она-то уж точно не ожидает вашего приезда.
– Отлично! Идём Пополь, устроим маме небольшой сюрприз.
Цех сыроварни полностью не соответствовал своему названию, скорее правильнее было назвать это место домиком сыра, где вокруг витают ароматы свежих сливок и парного молока. Рабочих на территории не было, сыроварня была пуста, но внутри было отнюдь не гнетуще: через разноцветные стекольца в треугольных окошках весело играли солнечные лучи. Аккуратным рядом были выложены лотки, наполненные пустым рассолом, а в чанах больше не было ни грамма рикотты. На крючках, подвешенных к тонким шестам, покачивалось всего лишь три худеньких вытянутых сыра «силано». За одним из столов спиной к входу сидела темноволосая синьора в белом ажурном фартуке и ловко плела девичью косичку из сырных полосок тягучей моцареллы. Перейдя к следующей, ей внезапно вздумалось изменить узор на французскую косу, как со спины послышался чей-то гнусавый голос, запросивший выраженным бельгийским акцентом: