Габриэль Оша – Тень инквизитора (страница 5)

Тогда, в детстве, она не сразу поняла смысл разговора отца и Донны Анны.

Но теперь… теперь всё становилось яснее.

Разговор о власти слова

– Книги изменят мир, но не все будут рады этому, Тагеретто.

Донна Анна сидела у очага, её профиль мягко освещал огонь. В руках она держала пергамент, но взгляд был устремлён в пустоту, словно она видела будущее.

– Кто же воспротивится книге? – спросил Тагеретто, поглаживая Изабель по волосам.

– Те, кто держит истину в оковах.

Дед задумчиво кивнул.

– Церковь.

Донна Анна перевела на него взгляд.

– Не церковь как вера, а церковь как власть.

Изабель ещё не понимала, что значит власть. Но чувствовала, что в этом слове прячется страх.

– Папство живёт тайнами, Тагеретто. Они не могут позволить каждому держать истину в руках.

Тагеретто вздохнул.

– Но разве книги не могут служить и им? Они ведь тоже печатают буллы, послания…

– Могут. И будут. – Донна Анна отложила пергамент. – Но только те, которые угодны им. Что будет, если появится книга, что скажет правду? Если люди смогут читать не только то, что им велят?

Тагеретто нахмурился.

– Еретики.

– Вот именно. Они заклеймят это ересью, ибо любая новая мысль – угроза старому порядку.

Изабель внимательно слушала.

Она любила книги. Они были её друзьями. Но впервые поняла, что не все считают книги добром.

– И что же будет? – спросил дедушка.

Донна Анна усмехнулась.

– Сначала они попробуют подчинить это себе.

Она подняла пергамент.

– Будут печатать только то, что служит им. Будут прославлять власть и укреплять страх перед сомнением.

Она сжала пальцы на краю листа.

– Но затем придёт то, чего они боятся больше всего.

Огонь в очаге вспыхнул ярче, отбрасывая длинные тени.

– Появятся книги, которые их разрушат.

Тагеретто молчал.

– И тогда они начнут борьбу.

Возвращение в реальность

Карета тряхнулась, и Изабель открыла глаза.

Теперь она видела, как сбывались слова Донны Анны.

Папство уже начало сопротивляться. Великие мастера печати находились под давлением. Судебные процессы, запреты, угрозы…

Но поток уже не остановить.

Истина вышла из-под пера.

Изабель прикрыла глаза.

Где-то вдалеке раздавался звон печатного станка, и с каждой новой страницей старый мир рушился.

Постоялый двор, в котором остановились путешественники, находился недалеко от городских ворот. Это было крепкое каменное здание с просторным внутренним двором, где уже стояли несколько повозок и лошадей. Внутри царила уютная полутьма, пахло жареным мясом, хлебом и вином. Уставшие путники расположились в общей зале, заказав ужин и немного вина.

Изабель, несмотря на усталость, никак не могла заснуть. Комната, отведённая ей, была небольшой, с тяжёлым деревянным ложем и толстым шерстяным одеялом. За стенами всё ещё слышались приглушённые голоса, скрип ступеней и редкие выкрики с улицы. Она лежала, глядя в потолок, и вспоминала Париж, Донну Анну и тот момент, когда впервые услышала имя Гутенберга.

Она знала, что в Страсбурге ей предстоит сделать первый шаг в исполнении задуманного, но чем больше приближался этот момент, тем сильнее её охватывали сомнения.

Ранним утром, когда улицы Нанси ещё окутывал туман, путешественники покинули город. Лошади бодро шагали по вымощенной камнем дороге, воздух был свеж и прохладен.

Путь до Страсбурга предстоял нелёгкий. Им предстояло пересечь густые леса Вогезов, преодолеть крутые подъёмы и не менее сложные спуски. Лотарингия оставалась позади, а впереди лежал один из крупнейших городов Священной Римской империи.

Этьен, едущий рядом с Изабель, задумчиво смотрел на дорогу.

– В Страсбурге тебе нужно быть осторожной, – произнёс он после долгого молчания. – Это не Париж, здесь другие законы, другие обычаи.

Изабель кивнула, крепче сжимая поводья. Она чувствовала, что приближается к тому, ради чего покинула родной дом.

Лес Вогезов встретил путников молчаливой, величественной тишиной. Высокие дубы и буки, сплетаясь кронами, заслоняли небо, оставляя лишь узкие полоски света, пробивающиеся сквозь листву. Здесь воздух был другим – сырым, прохладным, напоённым запахами мха, смолы и влажной земли.

Дорога постепенно поднималась вверх, извиваясь между стволами вековых деревьев. Широкий тракт, казавшийся надёжным у подножия холмов, теперь сузился до тропы, покрытой опавшими листьями. Под копытами лошадей потрескивали ветки, а редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь зелёный полог, создавали причудливые узоры на земле.

Чем глубже они уходили в лес, тем гуще становились заросли. В некоторых местах деревья росли так плотно, что дорога почти терялась среди подлеска. Изабель с любопытством разглядывала окружающий пейзаж: мохнатые стволы, покрытые зелёной порослью, огромные валуны, будто рассыпанные великанами, заросшие папоротником и лишайниками.

Иногда тишину нарушал дятел, стучавший по коре, или пронзительный крик какой-то невидимой птицы. Лес жил своей жизнью, словно не замечая чужаков, пробирающихся по его тропам.

– Здесь легко заблудиться, – заметил Этьен, осматриваясь. – Даже опытные путники порой сбиваются с дороги.

Он был прав: стоило свернуть на шаг в сторону, и деревья сомкнулись бы, скрывая всё за стеной зелени.

Они миновали старый полуразрушенный мост, перекинувшийся через горный ручей, и углубились в самую чащу. Здесь воздух был ещё прохладнее, а в тени деревьев лежал туман. Корни деревьев, вылезая наружу, словно скрученные змеи, мешали движению, и лошади нервно ступали по влажной земле.

– Когда-то здесь шли римские дороги, – вдруг сказал один из солдат, ехавший позади. – Теперь от них почти ничего не осталось.

– Неудивительно, – пробормотала Изабель, всматриваясь в тёмные силуэты деревьев.

Путники ехали молча, прислушиваясь к лесу. Где-то вдали завыл волк, и лошади тревожно затанцевали на месте. Лес напоминал старого хищника – безмолвного, наблюдающего, но пока не готового напасть.

Изабель невольно подумала, что этот путь через Вогезы – испытание, которое она должна пройти, прежде чем добраться до Страсбурга.

Чем дальше они продвигались вглубь Вогезов, тем более диким и первозданным становился лес. Ветки старых деревьев, переплетаясь высоко над головой, создавали подобие свода, сквозь который лишь изредка пробивались лучи солнца. Воздух здесь был тяжелее, напоенный запахами разложившейся листвы, сырой земли и хвои.

Изабель чувствовала, как меняется настроение её спутников. Солдаты, до этого спокойно беседовавшие между собой, теперь молчали, напряжённо всматриваясь в чащу. Даже Этьен, всегда уверенный и невозмутимый, держал руку ближе к эфесу меча.

– Здесь редко ездят торговцы, – произнёс он, нарушая тишину. – Слишком опасно.

– Разбойники? – уточнила Изабель, хотя знала ответ.

– И не только, – мрачно ответил он.

Она не стала спрашивать, что именно он имел в виду. Вогезы всегда были полны легенд и страшных историй – о духах, древних божествах, проклятых местах. Конечно, солдаты больше опасались бродяг и разбойников, но Изабель не могла избавиться от ощущения, что за ними кто-то следит.