Габриэль Норлэйн – Сборник конкурсных рассказов - большой и необрезанный (страница 12)

— Сигнал? — удивился стрелок.

— Как только он завяжет бой — стреляй, сколько влезет! А пока — сиди тихо! Эй, девочка?

— Чего? — отозвалась напуганная Фли.

— Скорее всего, это твой первый бой против хорошо вооружённых людей. Я понимаю, тебе страшно. Давай поработаем с тобой в паре ещё раз? Я прикрываю — ты колдуешь. В прошлый раз у нас неплохо вышло, ведь так?

— Так... — согласилась Фли.

— Вот и молодец! Я ломанусь вперёд, а ты открути бошки стрелкам Кроули, ладно? Ничего сложного!

— Вообще ничего! — воодушевилась волшебница.

Тем временем, Каур приблизился с бутоном вплотную к графу, к нему подбежали телохранители Тайк и Брог — эти двое вырвали добычу из рук охотника, уже оскалились, чтобы отдать приказ своим, но Паук уже выхватил костяные томагавки и парой движений перерубил Тайку позвоночник. Второй телохранитель от неожиданности выронил бутон в ноги земляного дракона графа, отчего тот фыркнул и попятился назад.

Нефрит увидел начало атаки, выдохнул и спустил курок, целясь в мерзкую рожу Брога. Это была месть за то, что он с ним вытворял, пока Кроули не видел: отбитый ублюдок использовал бедного парнишку как мебель и подставку для ног, часто ломал ему пальцы, когда тот не выдерживал и падал. Патрон пролетел сквозь глаз Брога через голову насквозь.

Стрелки синхронно направили ружья в сторону Каура, и тогда в бой ринулся Браун с электрическими кастетами на кулаках — он бежал как настоящий кабан на четырёх конечностях, ловко прыгая по летающим островкам. Фли еле поспевала за ним, ей не хватало совсем немного расстояния, чтобы дотянуться магией крови до вражеских стрелков. Если бы она только была быстрее...

Каур даже опомниться не успел, как его изрешетили пулями с двух сторон. Маска Паука вспыхнула ярким пламенем, превращая голову в пепел.

Разъярённый Браун влетел в левый фланг стрелков, разрывая людишек в клочья. Нескольких просто скинул с обрыва — легко отделались!

Фли почувствовала, что может применять магию, взяла тело одного из оставшихся стрелков под контроль, заставила выстрелить в своих же. Ещё двоим снёс головы Нефрит: парень перезаряжал ружьё как заведённый быстрыми отточенными движениями. В своих фантазиях он не так представлял себе встречу с Кроули. Реальность оказалась, как всегда, жестокой. Всё, что ему оставалось — отомстить за Каура и за себя, чтобы жертва не была напрасной.

Когда стрелки у Брауна закончились, он кинулся на графа, но споткнулся об одну из «собак», а потому просто повалил ублюдка на землю. Земляной дракон оказался без всадника, отчего страшно рассвирепел, а потом укусил Кабана за бедро. Удивительно, но челюсти оказались недостаточно мощными, чтобы откусить Брауну ногу.

Фли заметила командира в беде, отвлеклась от оставшихся стрелков, завладела телом дракона. Браун воспользовался шансом: разжал пасть зверюги руками, освободил ногу из захвата, а потом со злости забил дракона кастетами. Граф Кроули с ужасом смотрел на уничтожение своего питомца, ловил ртом воздух, не в силах пошевелиться.

Нефрит не успел всего на мгновение: уложил последнего стрелка ровно в тот момент, когда тот успел выстрелить в беззащитную Фли. Пуля попала волшебнице в плечо. Нефрит и Док кинулись к раненым товарищам, так как бояться уже нечего.

— Позаботься о ней, Док! — стрелок оставил Рубика с корчащейся от боли волшебницей, а сам поспешил к командиру.

Нефрит обнаружил Брауна, сидящего напротив ещё живого Кроули. Кабан тяжело дышал, из его раны на ноге вытекала странная жёлтая кровь. Завидев стрелка, Браун облегчённо выдохнул:

— Ты жив? Хорошо... Послушай меня внимательно... — язык командира начинал заплетаться, слова давались с большим трудом. Браун пошарил во внутреннем кармане жилетки и достал позолоченный пергамент с печатью. — Забери золотой контракт...

— Не шути так, командир! Сейчас придёт Док и... — Браун тихо покачал головой.

— Яд драконов смертелен... От него нет противоядия... Дальше я с вами не пойду... Составлю Кауру компанию! Как думаешь, Нефрит? Есть ли загробная жизнь?

— Я не знаю... — честно признался стрелок, сжимая контракт. Тело командира обмякло, он свалился набок, его маска тут же сожгла голову. — Надеюсь, что нет...

Нефрит вдруг вспомнил о существовании источника всех своих невзгод — он лежал на земле в тяжёлом доспехе, как жук, не мог подняться на ноги без посторонней помощи. Стрелок снял с руки Брауна один из кастетов, кое-как ухватился за него двумя руками, подошёл к графу, опустил оружие на его броню и хладнокровно нажал на кнопку активации заряда молнии: мерзкий толстяк завизжал как резаный поросёнок — он медленно варился заживо в собственном доспехе. Последний оставшийся мальчик в костюме собаки посмотрел на это зрелище, измученно улыбнулся и замертво упал от полученных ран рядом с другим таким же бедолагой.

Долгожданная месть свершилась, но отчего тогда на душе пустота? Словно пропала важная деталь, стимул к существованию... И что будет теперь? Нефрит посмотрел на тела павших товарищей, оглянулся назад, где Док тащил на себе раненую Фли, а потом перевёл взгляд на Рассветный Бутон. Ответом стали слова, недавно сказанные командиром: «Мы наёмники! Мы не задаём вопросы, а выполняем работу!».

Я паладин, а что?

Легко ли быть паладином? Определённо да! Особенно в нашем строгом королевстве, где за всем блюдят... блюдуют... короче следят вездесущие культисты церкви «Глаза Господа». Задел человека плечом? Сто отжиманий и одна молитва в часовне! Не поздоровался в ответ с порядочным гражданином — трёхдневный пост на воде и хлебе! бранные слова под запретом — говорят, при их произношении Сатана печёт блины, но проверять мне не доводилось. Уж очень не хочется мыть рот со святым мылом перед сном!

В моём мире, рыцари веры и духовенство вместо валюты использует «добрые дела». Какие-то ценятся больше, какие-то меньше. Перевёл пять старушек через дорогу или снял с дерева пяток котеек — получай пять добрых дел на свой несуществующий счёт! Паладинам ещё хорошо — можно плюсик в карму нарисовать на щите. Жрецам везёт меньше — тут либо оставляй засечку карандашом на святом писании (которое ни в коем случае нельзя повреждать!), либо на одежде, а потом стирать это раз за разом. Та ещё морока!

Конечно, больше всего платят за борьбу с нежитью: отправляемся в старый склеп, где гуляют «не до конца умершие достопочтенные бывшие граждане» и начинаем уговаривать их вернутся обратно в гроб. Можно, конечно, провести им краткую лекцию на двадцать минут о пользе лежания под землёй для белизны костей, но этот вариант для совсем разбушевавшихся! Это вам не мечом или молотом махать! Тут особый подход нужен!

Что касается лично меня, то я работаю добросовестно на износ — все мысли только о боге, в храме на стене почёта каждый месяц висит мой портрет. Да, лютую мигрень я себе уже заработал, но зато какова награда! Первый из монастырского выпуска получил путёвку на горнолыжный курорт, который расположен на границе с соседним королевством! Ни в коем случае не хвастаюсь, ведь хвастовство — опасный грех, за который надо пару дней ходить в исповедальню к отцу-настоятелю.

И вот я, наконец, здесь.

Чистый горный воздух, белоснежный снег, великолепные пейзажи, кормят ТРИ РАЗА В ДЕНЬ и далеко не скромной курицей с картошкой и квашенной капустой! К этому всему добавляют ещё хлеб и подливку из... простите, но я не разбираюсь! Ведь все мои мысли заняты служением богу и головной болью!

Но есть один момент, на который я бы хотел пожаловаться: вы представить себе не можете, что мне выдали вместо лыж для катания по этой снежной красоте — саночный щит! Новейшая разработка учёных мужей из Глаза Господня, ибо паладинам нельзя расставаться со святым щитом. Ну, что ж...

Я взял это чудо передовой науки, пристроил на вершине самого высокого склона, прицелился, разбежался и каааааак прыгнул на сани! Пока скатывался вниз, вдруг подумал о том, что устал от всего этого паладинства и строгих правил. Вместо того, чтобы повернуть со склона направо к подъёмнику наверх — скатился в противоположную сторону в соседнее государство. Я всё.

Любовь. Лето. Клешни.

Когда-то наш шахтёрский городок был жемчужиной страны: богатые залежи драгоценных камней в недрах горы Раш привлекали шахтёров со всех уголков моей необъятной родины. Городок у подножия тогда назывался Перспектива, но сейчас... Драгоценные жилы давно истощились, а на смену шахтёрам с авантюристами пришла корпорация Торкоф.

Вместе с людьми из Торкоф в наш славный городок пришёл упадок: вырытые пещеры горы Раш начали использоваться под хранилище токсичных отходов. Эту гадость везли к нам со всей страны, несмотря на протесты местных. Отходы быстро накопились в горе, а потом распространились по всей долине вокруг Перспективы. С той поры наш городок стали называть «Тупик». Мы находились на отшибе страны, забытые всеми, в увядающей природе.

Уехать из Тупика большинство жителей себе позволить не могли — обедневший город стремительно вымирал. У кого были хоть какие-то накопления — покинули нас при первой же возможности. Остальные, включая мою семью, остались в обречённом городе.

Работы в Тупике толком не было. Лишь небольшие подачки со стороны работников Торкоф, которым не хотелось гробить своё здоровье, а потому они нанимали местных для выполнения особо опасной работы. Заключалась она в следующем: отправка отходов в гору Раш. Чем глубже отвозишь — тем больше платили. Потому местные каждый раз рисковали жизнями, чтобы добыть как можно больше денег. В их числе были мои родители.