Габриэль Маркес – Скандал столетия (страница 27)
Впервые за десять лет Буркарт пошел в свой офис, расположенный в нескольких шагах от министерства связи, пешком. Он не решился ехать на машине, опасаясь, что она перегреется. Не все жители Каракаса были столь предусмотрительны. На первой же бензоколонке он увидел очередь автомобилей и шумную группу водителей, спорящих с владельцем. Они заправились бензином, рассчитывая, как всегда, залить и воду в радиаторы, но ожидания их не оправдались – воды для машин просто не было. Проспект Урданета невозможно было узнать: в пиковые девять утра там было не больше десятка автомобилей. Посреди улицы стояло несколько перегревшихся машин, брошенных владельцами. Бары и рестораны были закрыты. На металлических жалюзи висели таблички: «Закрыто из-за отсутствия воды». Хотя утром было объявлено, что в часы наибольшей загруженности автобусы будут ходить регулярно, на остановках с семи утра очереди выстраивались на несколько кварталов. Остальная часть проспекта выглядела как обычно, но в офисах никто не работал, все стояли у окон. Буркарт спросил коллегу, что делают все эти люди, и получил странный ответ:
– Наблюдают за отсутствием воды.
В двенадцать часов на Каракас обрушилась жара. Только тогда начались волнения. Все утро грузовики Санитарной службы развозили по жилым кварталам воду 20-тонными цистернами. Нефтяные компании после соответствующей подготовки предоставили для этого три сотни машин. Каждая из них, согласно официальным расчетам, могла совершать до семи рейсов в день. Но помешали непредвиденные обстоятельства: подъездные пути были забиты уже с десяти утра. Страдающее от жажды население, особенно в бедных кварталах, осаждало автоцистерны, и для наведения порядка потребовалось вмешательство полиции. Отчаявшиеся обитатели «верхнего города», боясь, что грузовики до них просто не доберутся, ринулись в поисках воды вниз. Паники удалось избежать благодаря университетским бригадам, курсировавшим на фургонах с громкоговорителями. В 12:30 председатель совета министров по Национальному радио – только его вещание не было ограничено – в четырехминутной речи призвал население сохранять спокойствие. Затем очень кратко выступили политические лидеры, президент Университетского фронта и президент Патриотической хунты. Буркарт, пять месяцев назад ставший свидетелем того, как народная революция попыталась сместить, а вернее смести, Переса Хименеса, уже оценил дисциплинированность столичных жителей. И особенно сильное воздействие на них оказывают кампании, организованные на радио, в прессе, на телевидении. У него не было ни малейшего сомнения, что и эту чрезвычайную ситуацию люди сумеют воспринять правильно. Вот почему по-настоящему беспокоила его в тот момент только жажда. Спускаясь по лестнице старого здания, где находился его офис, Буркарт обнаружил на лестничной площадке дохлую крысу, но не придал этому никакого значения. Однако в тот же день, выйдя на балкон в своем доме, чтобы подышать свежим воздухом, а предварительно использовав тот литр воды, который в два часа получил из цистерны, подъехавшей к его дому, он увидел толпу на Пласа-де-ла-Эстрелья. Люди наблюдали за страшным зрелищем: из всех домов выходили обезумевшие от жажды животные. Кошки, собаки, мыши метались в поисках воды. В десять вечера был введен комендантский час. Тишину раскаленной ночи теперь нарушал только шум мусоровозов, занятых необычным делом: сначала с улиц, а затем и из домов вытаскивали трупы животных, погибших от обезвоживания.
Через сорок восемь часов безводье достигло своего пика и полностью парализовало город. Правительство Соединенных Штатов направило из Панамы целый караван самолетов, загруженных бочками с водой. Военно-воздушные силы и коммерческие авиакомпании Венесуэлы переключились со своей обычной деятельности на срочную доставку воды. Аэродромы Майкетия и Ла-Карлота были закрыты для международных перевозок и использовались исключительно для этой спасательной операции. Но когда в городе началось наконец распределение, выяснилось, что 30 процентов привезенной воды испарилось из-за сильной жары. В Лас-Мерседес и Сабана-Гранде ночью 7 июня полиция конфисковала несколько пиратских грузовиков, которые тайно продавали воду по 20 боливаров за литр. В Сан-Агустин-дель-Сур народ обнаружил еще два грузовика и, соблюдая образцовый порядок, распределил их содержимое среди детей. Благодаря дисциплине и солидарности людей в ночь на 8 июня не было зарегистрировано ни одной гибели от нехватки воды. Но к вечеру улицы города заполнил резкий запах, который с наступлением темноты стал невыносимым. Самуэль Буркарт в восемь вечера спустился на угол с пустой бутылкой и отстоял получасовую очередь, чтобы получить из автоцистерны свой литр воды, которую распределяли бойскауты. Он заметил еще, что его соседи, еще совсем недавно воспринимавшие ситуацию несколько легкомысленно и пытавшиеся превратить кризис в подобие карнавала, теперь заволновались всерьез. Этому способствовала стоустая молва. После полудня, опережая волну смрада, весь район захлестнули панические слухи. Говорили, что из-за ужасной засухи на окрестных холмах и в парках Каракаса появились очаги возгорания, и остановить распространение огня будет невозможно: пожарным частям попросту нечем бороться с ним. На следующий день Национальное радио объявило, что газеты выходить не будут. Поскольку радиостанции приостановили вещание и в эфир ежедневно выпускали только три сводки Национального радио, город некоторым образом оказался во власти слухов. Они передавались по телефону, и в большинстве случаев источник их был неизвестен.
В этот день Буркарт услышал, что целые семьи покидают Каракас. Поскольку средств передвижения не было, уходили пешком, направляясь главным образом в сторону Маракая. Из уст в уста передавалось, что в этот день на старой дороге в Лос-Текес множество перепуганных людей, пытавшихся бежать из Каракаса, погибли от солнечного удара. Говорили, что неубранные трупы и стали источником смрада. Буркарт не счел это объяснение правдоподобным, но отметил, что, по крайней мере, в его районе начиналась настоящая паника.
Фургон Студенческого фронта остановился рядом с автоцистерной. Любопытные бросились к нему, желая узнать новости. Студент влез на крышу и предложил ответить на все вопросы по очереди. По его словам, известие о погибших на шоссе Лос-Текес – абсолютная ложь. Кроме того, абсурдно было считать их источником смрада. Трупы не могли разложиться до такой степени за четыре-пять часов. Он заверил, что леса и парки патрулируются, что общественный порядок поддерживается, граждане героически сотрудничают с властями и что в течение нескольких часов со всей страны в Каракас поступит достаточно воды для обеспечения санитарных нужд. Эти новости просили распространять по телефону с предупреждением, что панические слухи были посеяны сторонниками Переса Хименеса.
В 18:45 Самуэль Буркарт вернулся домой со своим литром воды, собираясь прослушать семичасовую сводку Национального радио. По дороге он встретил соседку, которая весь апрель поливала цветы в своем саду. Она возмущалась, что Санитарное управление не предусмотрело такую ситуацию. Буркарт подумал, что безответственность этой соседки просто безгранична.
– Во всем виноваты такие, как вы, – ответил он с негодованием. – Санитарное Управление заранее предупреждало о необходимости экономить воду. Вы не слушали. Теперь мы все расплачиваемся за последствия.
Информационный бюллетень Национального радио ограничился повторением информации, предоставленной студентами. Буркарт понимал, что ситуация приближается к критической точке. Хотя власти пытались избежать деморализации населения, было ясно, что положение не столь обнадеживающее, как его представляют. Проигнорировали важный аспект – экономику. Город полностью парализован, подвоз продуктов ограничен, и в ближайшие несколько часов обнаружится нехватка продовольствия. У населения, захваченного кризисом врасплох, не было наличных денег. Склады, компании, банки закрылись. Местные магазины перестали торговать, потому что исчерпали запас товаров. Выключив радио, Буркарт понял, что для Каракаса наступает последний час.
В девять вечера наступила мертвая тишина, а жара стала невыносимой. Буркарт открыл двери и окна, но чувствовал, что задыхается от сухого воздуха и усиливающегося смрада. Он тщательно рассчитал свой литр воды, оставив пять миллилитров на утро, чтобы побриться. Для него не было ничего важнее ежедневного бритья. От еды всухомятку недостаток влаги в организме стал пагубно сказываться на его самочувствии. По рекомендации Национального радио он постарался не есть ничего соленого, но чувствовал, что на следующий день ему станет совсем скверно. Он разделся догола, сделал глоток воды и лег ничком на раскаленную кровать, слыша, как от мертвой тишины звенит в ушах. Лишь временами где-то вдалеке сирена «Скорой помощи» разрывала оцепенение комендантского часа. Буркарт закрыл глаза и увидел, как на черном корабле с ослепительно-белой полосой по борту входит в порт Гамбурга. Лайнер пришвартовался, и тотчас стал слышен отдаленный гул доков. Тут Буркарт внезапно проснулся. И не услышал, а почувствовал, как люди со всех этажей устремляются на улицу. Порыв ветра, напоенный теплой и чистой влагой, ворвался в окно. Буркарту потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит: дождь лил сплошным потоком.