Габриэль Маркес – Скандал столетия (страница 11)

Покуда полиция пребывала в уверенности, что Вильма погибла в результате несчастного случая, журналисты продолжали взывать к правосудию. 4 мая неаполитанская газета «Рома» взорвала настоящую бомбу, послужившую сигналом к началу «скандала века»: напечатала статью, где говорилось, что вещи, которых не обнаружили на теле Вильмы, были переправлены в главное полицейское управление Рима и там уничтожены. Доставил их туда молодой человек, который в начале марта преследовал Вильму на автомобиле, увязшем в песке возле пляжей Остии. Назвали имя этого молодого человека – Джан-Пьеро Пиччони. Он оказался ни больше ни меньше как сыном министра иностранных дел Италии.

Громкая публикация в «Рома», газете ультрамонархического направления, была подхвачена, приглажена и с добавлениями напечатана во всех итальянских газетах. Однако полиция направилась в другую сторону. 15 мая карабинеры округа Остия выпустили сообщение о том, что найдены приметы пребывания Вильмы в этом районе. Речь шла о показаниях няни по имени Джованна Капра и Пьерины Шьяно, владелицы газетного киоска на вокзале Остии.

По словам первой, в шесть часов вечера 9 апреля она видела, как в сторону Маречьяро направлялась девушка, похожая по приметам на Вильму Монтези. Однако на цвет ее жакета нянька внимания не обратила.

Пьерина без колебаний заявила, что Вильма Монтези купила у нее почтовую открытку, тут же вывела на ней несколько строк и бросила в ящик. Затем по-прежнему в одиночестве пошла к водохранилищу. Написанная Вильмой открытка была адресована «военному из Потенцы».

Дознаватели допросили обеих женщин и сопоставили их показания. Если первая не могла припомнить, как выглядела девушка, которую она видела в Остии на пляже, то вторая без колебаний сказала, что та была в белом свитере. Киоскерша подтвердила, что открытка была адресована «военному из Потенцы», но никаких данных по адресу сообщить не смогла.

Снова допрошенный Джулиани подтвердил, что никакой почтовой открытки не получал. Мать и сестра Вильмы заявили, что в сумочке та не носила ручки. Наконец выяснилось, что от того места, где нянька могла в шесть часов видеть Вильму, до газетного киоска на вокзале Остии – три с половиной километра.

Покуда полиция уничтожала вещественные доказательства, журналисты продолжали раздувать скандал. Им удалось выяснить, что 14 апреля, спустя два дня после обнаружения тела девушки, в полицию явился механик из Остии по имени Марио Пиччини и рассказал о том застрявшем в песке автомобиле, который фигурировал в сенсационной публикации «Ромы». По его словам, в первой декаде марта, когда он был на работе на вокзале Остии, его на рассвете вызвал какой-то юноша и попросил отбуксировать заглохший автомобиль. Пиччини сообщил, что охотно согласился помочь, и, вытягивая машину, заметил внутри какую-то девушку. Она была очень похожа на Вильму Монтези, чьи фотографии через месяц были опубликованы в газетах.

Римская полиция не выказала ни малейшего интереса к неожиданному заявлению механика. Зато органы судебного следствия провели стремительное дознание и выяснили нечто иное. Оказалось, что 9 или 10 апреля в шесть часов вечера по этому самому месту проезжал автомобиль, который вел отпрыск знатнейшего итальянского рода князь Маурицио Д’Ассиа. Удалось установить, что юного аристократа сопровождала некая девушка, и девушка эта была не Вильма Монтези. Указанный автомобиль видели полицейский Анастасио Лилли, карабинер Литури и рабочий Цилианте Триффелли.

Полиция Остии признала свое поражение в поисках вещей, исчезнувших с тела Вильмы. Адвокат Скапуччи, 30 апреля оказавшийся с сыном в окрестностях Кастельпорциано, нашел пару женских туфель. И полагая, что они принадлежали Вильме, доставил их в полицию. Однако родные погибшей заявили, что в последний раз она выходила из дому не в них.

Генеральная прокуратура, столкнувшись с полным отсутствием прогресса в расследовании, собиралась уже закрыть дело, то есть подтвердить версию несчастного случая со смертельным исходом. Но тут малотиражный, но скандальный журнальчик «Аттуалита» заложил под следствие еще один динамитный заряд. За подписью своего редактора журнал опубликовал сенсационный материал «Правда о смерти Вильмы Монтези».

Редактор – дерзкий 30-летний Сильвано Муто, смахивающий на киноартиста – шелковый шарфик, темные очки. Его журнал, как говорили, был самым малочитаемым во всей Италии и, следовательно, самым захудалым и бедным. Муто в одиночку заполнял его от первой полосы до последней. Он же добывал рекламу и вцеплялся в нее зубами и когтями ради чистого желания иметь свой журнал.

Читатель должен помнить:

a) Ванда Монтези лишь через несколько дней после трагедии вспомнила о том, что Вильма пригласила ее в Остию;

b) полиция не допросила механика Марио Пиччини;

c) показания карабинера Литури относительно машины князя Маурицио Д’Ассиа;

d) имя Андреа Бизаччиа.

Однако после событий октября 1953 года журнал превратился в настоящего монстра. Ежемесячно к дверям его конторы толпами стекались читатели, жаждавшие купить экземпляр.

Этой неожиданной популярностью журнал был обязан скандальной статье о «деле Монтези», всколыхнувшей общественное мнение и заставившей правосудие все же установить истину.

В своей статье Муто утверждал, что:

a) в смерти девушки виновен юный музыкант, сотрудник итальянского радио, сын весьма заметной политической фигуры;

b) влиятельные лица сумели сделать так, что следствие замедлилось, а потом и вовсе ушло в тень;

c) стали известны подтасовки в результатах вскрытия;

d) власти не пожелали найти виновного;

e) гибель Вильмы связана с наркотиками; в Кастельпорциано и Капакотте регулярно устраивались оргии, где присутствующие употребляли наркотики, от передозировки которыми девушка и скончалась;

f) тело погибшей, чтобы избежать скандала, вывезли на пляж в Торваджанике.

24 октября 1953 года Сильвано Муто вызвали в прокуратуру Рима по поводу его статьи. Он хладнокровно заявил, что вся статья – сплошная ложь, от первого до последнего слова, а написана она была исключительно для того, чтобы поднять тираж газеты, что и удалось блистательно. После такого сокрушительного отречения Муто попал под суд за «распространение заведомо ложных и тенденциозных сведений и нарушение общественного спокойствия». А в январе 1954 года «дело Монтези» было закрыто и сдано в архив по распоряжению прокуратуры.

Но когда Сильвано Муто пришлось отвечать перед судом за свою скандальную статью, он повторил все факты, содержавшиеся в ней, и прибавил новые. И впервые назвал имена фигурантов: сообщил, что материал для статьи предоставил ему Орландо Триффелли, по словам которого его брат узнал Вильму Монтези в автомобиле, задержанном 9 или 10 апреля в Капакотте. Муто сообщил также, что получил конфиденциальные свидетельства от двух участников этих оргий, где пили и принимали наркотики. Это Андреа Бизаччиа и актриса Ана Мария Кальо.

Ану вызвали для дачи показаний. Находясь почти на грани нервного срыва, она заявила, что ничего не говорила Муто. И что вся эта фантастическая история придумана ради того, чтобы разрушить ее роман с Джан-Пьеро Пиччони, сыном министра иностранных дел и известным автором поп-музыки. И добавила, что бредни журналиста так потрясли ее, что 9 января она предприняла попытку самоубийства.

После этого Сильвано Муто должен был прямым ходом отправиться в тюрьму, а дело Вильмы Монтези – на пыльную полку судебного архива. Но 6 февраля Ана Мария Кальо явилась в полицию и поставленным дикторским голосом поведала драму своей жизни.

Ана Мария Кальо была любовницей Уго Монтаньи, персоны известной, дружившей с еще более знаменитыми личностями и прославленной своими любовными приключениями. Его знали под именем «маркиза ди Монтанья» в разных кругах римского общества. Ана Мария Кальо сообщила полиции, что не была знакома с Вильмой Монтези. Но по фотографиям в газетах вспомнила черноволосую статную и нарядную девушку, которая 7 января 1953 года вместе с Монтаньей выходила из его квартиры (в Риме у него их было несколько). Затем оба сели в машину, которую повел маркиз.

И добавила, что в тот же вечер, когда ее возлюбленный вернулся домой, закатила ему грандиозную сцену ревности.

Прочитав статью в «Актуалитта», она без труда определила, кто фигурировал в ней под именем «синьора Х» – это был ее любовник, маркиз ди Монтанья. И сообщила автору, что все в его статье – правда. Вечером 26 октября она ехала с маркизом в его машине и (по ее словам) потребовала объяснений. Взбешенный маркиз пригрозил выкинуть ее из автомобиля.

Чтобы немного успокоить маркиза, Ана пригласила его к себе и попросила спокойно прочитать статью. Монтанья прочел – и ничего не сказал. Ана Мария, пряча журнал в ящик ночного столика, заметила там пачку, где оставались еще две золотые сигареты, и отделанную драгоценными камнями пепельницу. Это навело ее на подозрения о том, что ее любовник связан с какой-то бандой наркоторговцев.

Кальо настаивала, что 7 апреля уехала в свой родной Милан, а вернулась только 10. Ее возлюбленный, встречая ее, очень нервничал и был явно недоволен ее скорым и несвоевременным возвращением. Тем не менее он отвез ее к себе домой, где вечером поговорил по телефону с сыном министра иностранных дел Джан-Пьеро Пиччони, который готовился к какой-то поездке.