Габриэль Маркес – Искусство рассказывать истории (страница 26)

Рейнальдо. Было бы неплохо узнать, в чем секрет.

Габо. Разгадка проста. Меня всегда удивляло, почему Дюма сделал своего персонажа моряком. Полагаю, для того, чтобы тому было сподручнее спасаться в море. Моряк умеет плавать, завязывать и развязывать узлы, ориентироваться в воде… И именно это делает побег Дантеса правдоподобным. Его бросают в море с башни, запихивают в мешок, и он не тонет… То есть Дюма сажает бедного и малограмотного матроса в тюрьму на пятнадцать лет, но вскоре он оказывается богатым и мудрым человеком; могущественным графом… Чудо! Граф Монте-Кристо выходит из тени, чтобы отомстить одному за другим трем людям, сломавшим его судьбу. Весь роман строится так: он мстит первому, остаются еще двое; он мстит второму, остается еще один… и никто его не узнаёт. Кто из облеченных властью и богатством вспомнит о бедном моряке, которого много лет назад упрятали в тюрьму? Когда они слышат о существовании графа Монте-Кристо, то стараются во что бы то ни стало подружиться с ним; он стал заметен в высшем обществе. И, уничтожая очередного обидчика, он всякий раз срывает маску: «Я Эдмон Дантес». Мерзавцы падают замертво.

Виктория. Если мы заменим имя Эдмон на Жоан…

Габо. Ситуации похожи. Злодеи не узнают Дантеса, потому что он изменил свою личность, а нашего Жоана – потому что он изменил свой возраст. Я хочу подчеркнуть вот что: если ты, Роберто, признаешь, что твой фильм тоже рассказывает историю мести, то не сможешь вытащить персонаж из тюрьмы и оставить купаться в море. Он должен выйти на берег с решимостью отомстить. После того как Смерть возвращает герою молодость, могут произойти две вещи: либо он действительно принимает и забывает свое прошлое, и в этом случае не будет ни мести, ни фильма; либо герой делает вид, что принимает условия, но подспудно хочет обмануть Смерть. И третий вариант: он искренне хочет забыть о прошлом, но, когда случайно выходит на виновника, не может сдержаться и нарушает обещание.

Роберто. Я как раз думал о последнем варианте.

Габо. С точки зрения драматического построения между историей Эдмона Дантеса и историей Жоана Кабрала есть большая разница. Трое парней, оклеветавших Дантеса, забыли о нем, едва упекли бедолагу в тюрьму. Для них матрос – существо ничтожное и безобидное, его и бояться не стоит. Но в истории Жоана все меняется, поскольку виновным является сообщник обвиняемого, он знает, что его друг был приговорен к пожизненному заключению за преступление, которого не совершал; и, прежде всего, он знает, что истинный преступник на свободе, потому что друг не сдал его полиции… Конечно, было бы трудно поверить в подобную лояльность по отношению к такому сукиному сыну, как этот бизнесмен.

Роберто. Такова мораль преступников. Крутые парни не стучат на своих приятелей.

Габо. Что очень к месту; но я вам скажу, что в другой ситуации бизнесмен ни на минуту не забыл бы Жоана. Драма бизнесмена представляется более сложной.

Сокорро. А что, если бизнесмен, узнав о выходе Жоана из тюрьмы, решает его преследовать? Юноша чувствует неминуемую опасность, но не понимает, откуда она пришла… до самого конца.

Роберто. Это, конечно, прекрасная идея, но у нее есть крохотный недостаток: это другой фильм. Меня не интересует драма бизнесмена. Кроме того, за полчаса ее не рассказать.

Габо. Мы не можем изменить природу истории. Хитрость в том, чтобы уметь хорошо, без существенных изменений, организовать имеющийся в нашем распоряжении материал.

Роберто. Когда Жоан выходит из тюрьмы, он не хочет мести. Он просто хочет знать, что произошло.

Габо. Что ж, нет никаких оснований останавливаться на событиях между освобождением Жоана и его встречей с бизнесменом. Жоан знает, кто он таков. Мы увидим, как Жоан, несмотря на желание выполнить договор со Смертью, несмотря на все усилия забыть прошлое, оказывается заложником мести.

Виктория. Он решил обо всем забыть и при первой же возможности отступает?

Сесилия. Смерть играет с ним злую шутку.

Габо. Жоан не идет на завод, который принадлежит этому бизнесмену. Его нанимают на другую фабрику. И однажды, находясь с девушкой в ресторане, он встречает мужчину, в котором узнает своего сообщника, предполагаемого убийцу. Все благие намерения тут же рушатся; его честное слово идет к черту; он начинает думать, как обмануть Смерть; и в конце концов находит бизнесмена: «Я Жоан Кабрал».

Роберто. Мы потеряли сцены с вырезками из газет.

Габо. Они теперь не нужны. И договор со Смертью станет заслуживающим доверия в той мере, в какой мы поймем, что лучшая месть для Жоана – возвращение молодости.

Роберто. Если он выходит из тюрьмы с желанием отомстить, придется ввести зрителя в курс дела.

Габо. Пока достаточно того, что в курсе ты. Потом придумаем, как можно это рассказать по ходу дела. Нам необходимо выстроить ось сюжета. Жоан выходит из тюрьмы, встречает Смерть, и она говорит ему, что есть два пути: забвение или месть. «Теперь ты либо мстишь, – говорит она, – либо начинаешь новую жизнь, наверстывая упущенное время, но при условии, что забудешь прошлое». Зная природу человека, мы можем быть уверены, что Жоан примет сделку только для того, чтобы выиграть время – более того, в двадцать пять лет у него будут новые силы для осуществления своего плана, – но Смерть не заключает слишком простых сделок. Однажды она сама ставит этого бизнесмена на пути героя. Он богатый и влиятельный человек, которым все восхищаются и перед которым преклоняются. Жоан осознает это, чувство несправедливости становится невыносимым. Поэтому он отправляется искать работу на его заводе и вот тут-то и нарушает договор. Теперь вопрос в другом: позволит ли ему Смерть дойти до конца?

Роберто. Вот почему я отложил анагноризис[54] и максимально оттягивал момент, когда Жоан выясняет, кто предатель.

Габо. Итак, как ты выразился, все сложнее. Но в любом случае мы не будем бояться чего-либо только из-за сложности. Позволь задать глупый вопрос: с чего вдруг Смерть решила вернуть ему молодость?

Сесилия. Должно быть, потому, что у него украли часть жизни, несправедливо лишили молодости.

Габо. Ага, Смерть дарует ему эту милость из чувства справедливости. Вопрос оказался не таким глупым, как я думал. Смерть справедлива, но ничего не делает просто так: «Я верну тебе потерянное время, но при условии, что ты забудешь о прошлом».

Виктория. Пока все в порядке, но начиная с этого момента…

Сесилия. Нужная фабрика, список имен, карьера…

Роберто. На ваш взгляд, много необоснованных совпадений?

Габо. Я бы сказал, драматургических неудач. Они могут казаться серией случайностей, но при этом работать на историю, но в данном случае не работают.

Роберто. В баре Смерть могла сказать Жоану: «Я помогу тебе начать новую жизнь. Иди на эту фабрику, и ты найдешь работу».

Габо. Но тогда Смерть окажется провоцирующей шлюхой. Нет. Она заключает договор с Жоаном, уважая его свободу воли – условие, sine qua non[55] заключить договор с дьяволом. С этого момента ты волен выбирать, но неизбежно проигрываешь.

Роберто. Еще вопрос: как Жоан попадает на завод?

Габо. И еще один, более важный: как здесь действует механизм мести? Потому что я все еще думаю, что карьера Жоана на фабрике – или в компании – продолжается слишком долго.

Маркос. Мне кажется, все было бы сильно проще, если б мы перенесли историю в сельскую среду, в какую-нибудь фазенду на северо-востоке например. Жоан – гаучо. Виновником будет помещик.

Роберто. Я вижу Смерть только в зеркальном баре. К тому же я абсолютно городской парень, деревенские истории – не мое.

Габо. Не следует писать о том, чего не знаешь или не чувствуешь чем-то близким.

Роберто. А еще мне нравится завод, потому что это маленький закрытый мир.

Габо. Жоан – часовщик, квалифицированный фабричный рабочий… Мы должны представить себе эту среду, придать его работе больше визуального богатства.

Роберто. Для меня это не строго реалистичная фабрика.

Габо. Я понял! Ты хочешь создать завод, соответствующий логике зеркала…

Роберто. И эстетику тоже. Не гротескную, но и не натуралистическую.

Глория. Для этого подойдет завод, где делают зеркала.

Габо. Чтобы все сошли с ума.

Роберто. Я думаю, зеркал в фильме уже более чем достаточно.

Габо. В любом случае ясно, что Жоан попал в лабиринт, и эта ситуация неизбежно приводит его к бизнесмену.

Роберто. Напротив, ситуация позволяет хозяину завода частично искупить свою вину перед Жоаном. Другое дело, если Жоан будет стараться бежать, уйти как можно дальше от фабрики, и в конце концов все равно убьет бизнесмена.

Габо. Снова «Смерть в Самарре», история о неотвратимости судьбы.

Сокорро. Если бы Жоан с самого начала знал не только кто этот бизнесмен, но и что именно он убил судью…

Роберто. Тогда фильм – по крайней мере, с моей точки зрения – не имел бы смысла.

Сесилия. Еще одна вариация на тему графа Монте-Кристо.

Габо. Бизнесмен верит словам Жоана, дескать, он внук старого друга. Должно быть, владелец завода шокирован: он видит в этом двадцатипятилетнем юноше живой образ товарища. Для него молодой Жоан будто призрак прошлого. Словно ему самому явилась Смерть. Вот тогда-то он и призадумается.

Дениз. Что, если Жоан непреднамеренно убьет бизнесмена, как Эдип – своего отца?

Сокорро. А если он отомстит случайно, осознает это только в последнюю минуту и вернется в тюрьму? Тогда получится, что Смерть даровала ему противоположное тому, что обещала: короткий период времени, чтобы он мог отомстить.