Габриэль Маркес – Искусство рассказывать истории (страница 16)

Габо. Кажется, эта история продлится всего один день.

Дениз. Та линия, которая начинается с вертолета и заканчивается ее попыткой сбежать, уже зашла в тупик.

Габо. Итак, ей обо всем рассказали по телефону. «Что вы, сеньорита! Ничем не можем помочь. Ваша страна играет против сборной мира!»

Маркос. А что потом? Мы строим сценарий, не зная, что произойдет в следующую минуту.

Габо. А голова нам на что? Мы импровизируем с самого начала.

Рейнальдо. Мне кажется, сейчас героине нужна минутка отдыха, чтобы обдумать происходящее. Она не на шутку встревожена. Ее окружили. Город захвачен аргентинцами.

Габо. Именно об этом мы и должны сейчас рассказать: что случилось с бедной аргентинкой, когда другие аргентинцы вторглись в ее мир. Кстати, а нельзя ли назвать фильм так: «Аргентинское вторжение»?

Маркос. Я учту. Но сейчас меня беспокоит другое: куда, черт возьми, подевался наш аргентинец?

Последнее танго на Карибах[36]

Сесилия. Он дает интервью.

Глория. Теперь у него времени в обрез; пора заняться своими делами.

Роберто. Героиня все еще в номере. Смотрит интервью.

Габо. Уже уселась перед телевизором… Для этого фрагмента мы дали всю необходимую информацию.

Маркос. По крайней мере, теперь известно, кем он работает.

Габо. Шефом отдела по связям с общественностью футбольной команды. И он уже вошел в ее номер – как минимум в кадре, – поэтому мы имеем право спросить себя, словно в радиосериале: сколько времени ему понадобится, чтобы окончательно проникнуть в ее жизнь?

Сесилия. В интервью он должен сказать что-то, что привлечет ее внимание… Она поймет, что он не дурак.

Габо. Он делает прогноз на исход матча… Кстати, нам предстоит снять матч, а потом, на большой финальной вечеринке, стильно отпраздновать победу.

Роберто. Но Аргентина проиграет!

Габо. Аргентина не может проиграть.

Маркос. Снять игру будет сложно. Или мы возьмем архивные кадры?

Рейнальдо. Мы никогда не узнаем, кто победит. Вечеринка в конце фильма – приветственная. Матч состоится на следующий день.

Габо. Ясно одно: тропики пошли ко всем чертям.

Элид. Их обаргентинили.

Габо. Музыканта больше нет, на улицу не выйти… С аргентинцем у нас, к счастью, проблем нет; он живет в соседней комнате, и они неизбежно найдут друг друга.

Элид. После безуспешных попыток сменить отель она чувствует себя очень и очень подавленно.

Габо. Аргентинец приходит, чтобы ее утешить.

Маркос. Тогда мы теряем финал.

Габо. Какой финал?

Маркос. Разочарование героини. Конец получается, скорее, счастливым.

Габо. Но если она убита горем, чего ты хочешь от парня? Что бы ты сделал на его месте?

Рейнальдо. Она сидит в своей комнате, удрученная; выключает телевизор, за окном шум и гам, наконец-то наступает минута тишины… Вдруг кто-то тихонько стучит в дверь. И кто бы это мог быть?

Габо. Это аргентинец принес ей приглашение на вечеринку. Героиня отказывается, он настаивает…

Маркос. И в конце концов соглашается. И возможно, намекает, что видела интервью.

Сесилия. Она уже смирилась или просто заинтересовалась?

Габо. Главное, что она принимает приглашение. И слава богу, иначе фильму крышка.

Глория. Бедняжка! Сначала она смирилась с тем, что не увидит того самого парня с маракасами, потому что он уехал; а теперь ей приходится смириться с тем, что она проведет отпуск среди аргентинцев…

Габо. Она может еще посопротивляться, не обязательно сдаваться сразу.

Рейнальдо. Она говорит парню не без некоторой надменности: «Нет, спасибо. У меня встреча». А затем мы видим, как она приходит на вечеринку в роскошном платье.

Габо. Она еще не спустилась. Вечеринка началась в большом зале отеля. В центре под возгласы всеобщего ликования дефилирует бык. А в номере… что она делает?

Маркос. Смотрит вечеринку по телевизору.

Габо. Нет. Она ничего не хочет ни видеть, ни слышать. Ей хочется скорей заснуть. Нервы расшатаны. Героиня принимает снотворное. Ложится на кровать. Но шум вечеринки доносится до номера; вдруг все стихает, и мы слышим голос. Тот самый, о котором уже забыли, – голос пациентки. Что он делает? Анализирует психоаналитика. Уговаривает ее спуститься. Героиня сопротивляется, но голос за кадром берет верх. Она сдается. Встает, вынимает из шкафа парадное платье и…

Дениз.…приходит на вечеринку как раз в тот момент, когда бык стоит в центре зала, окруженный фотографами.

Рейнальдо. Интересно, что она лежит в постели неподвижно. Как пациентка в ее кабинете.

Сесилия. И правда, тогда этот «диалог» возникает естественно, органично.

Сокорро. Диалог наоборот.

Сесилия. Мы могли бы ввернуть еще один сюжетный поворот. Диалог с пациенткой окончен. Раздается стук в дверь. Посыльный приносит подарок. Поскольку аргентинец заметил, что во время их последней встречи героиня была в расстроенных чувствах, он решил ее порадовать. Букет цветов?

Глория. Слишком тривиально.

Сесилия. Особое блюдо, приготовленное как раз по случаю… И в записке он повторяет приглашение, не сдается. Шум усиливается; чередуются кадры с расстроенной героиней и с веселой вечеринкой – для контраста.

Габо. Не стоит обманываться: аргентинец и вправду парень обаятельный. Когда героиня спускается, он сидит за столом в компании друзей, но вдруг замечает ее, встает и приглашает присоединиться. Она соглашается, они перекидываются общими фразами, и… повисает неловкая пауза. Фильм застопорился.

Сокорро. Она может вести мысленный диалог с пациенткой, забившись в угол где-нибудь в баре. Мне не нравится, что она замыкается в себе, что она такая пассивная. Она пытается бороться с унынием и поэтому идет в бар и выпивает пару коктейлей.

Сесилия. На сей раз не обязательно мохито. Может быть, дайкири.

Сокорро. Напиток придает ей храбрости, она возвращается в номер, переодевается и врывается на вечеринку.

Рейнальдо. Во время разговора с пациенткой она должна принять свою аргентинскую идентичность, даже всплакнуть.

Габо. Осторожнее, фильм должен превозносить аргентинский патриотизм, а не глумиться над ним.

Элид. Пускай лучше останется в номере, подавленная, а парень проявит знаки внимания: особое блюдо, кубинский сувенир…

Дениз. Если он посылает ей еду, значит думает, что она останется в своей комнате.

Габо. Когда стучат в дверь и появляется посыльный с тележкой, она возражает: «Должно быть, это ошибка, я ничего не заказывала…» – «Нет, никакой ошибки, сеньора… Заказ в номер такой-то». Она тронута. При всей сумасшедшей занятости парень, оказывается, находит время для знаков внимания. Она берет поднос, видит бифштекс, задумывается… затем идет к шкафу и достает самое элегантное из своих платьев. Резонная мысль: «Какого черта я должна ужинать в одиночестве?»

Элид. Секундочку, а тележка заменяет личный визит аргентинца? Мне кажется, нужно, чтобы он своими глазами увидел ее огорчение.

Глория. Он мог узнать и другими способами.

Элид. Но в личном разговоре ей было бы проще отвергнуть приглашение.

Габо. Парень стучится в дверь. Героиня отнекивается. Но скоро она понимает, что деваться некуда. Аргентинцы повсюду. Она снова натыкается на нашего парня в баре. Боясь сойти с ума, запирается в номере. Затем приезжает тележка. Она смотрит на бифштекс, смотрится в зеркало, падает на кровать… и тут вступает закадровый голос.

Роберто. Достаточно ли тележки и диалога, чтобы такая решительная женщина сдалась?

Габо. Если она не капитулирует в течение получаса, придется сделать это за час, а если нет, то за полтора. Иначе фильм не получится.

Рейнальдо. Все работает именно на это: воображаемый диалог, галантность парня, враждебность окружения.

Габо. Героиня в осаде. Более того, она сдается не ради него, а ради себя. Осознает глупость, которую совершает. Невозможно же убегать бесконечно!