Габриэль Коста – Долина золотоискателей (страница 28)
– Не важно. Главное, я должен сказать тебе «спасибо». – Я кладу ему руку на плечо и пытаюсь унять горечь вины от всех предыдущих слов. – Без твоей помощи мы могли и не справиться с пожаром. И да, за геройство тоже спасибо.
Чертов пожар, чертова слабость. Только бы не упасть. Голова идет кругом, и Грегори поддерживает меня крепче.
– Франческо? – В его голосе тревога. Выгляжу я, похоже, не очень. – Мне неловко принимать благодарность за спасение как твоей жизни, так и жизни того… мальчика. Я лишь сделал то, что считал верным. Я рад, что ты в порядке, я в порядке и даже Джейден не погорел. Но думаю, тебе стоит побыть с семьей. Мне не очень хочется возвращаться, однако уже темно и пора домой. А не то за мной приедет кто-то из братьев. – Он треплет меня по волосам так, как обычно гладит Рея. Будто хочет придать мне сил. – Я отведу тебя к брату и пойду домой. Не против, если Хантер потом поможет тебе вернуться в кровать? – Он смотрит на меня, а в глазах вины с Тихий океан. – Я завтра приду.
– Как и всегда. – Я усмехаюсь и качаю головой. – Конечно… – Я с трудом поворачиваюсь к двери. – П… пошли к Джейдену.
Несмотря на смертельную усталость, я отстраняюсь от Грегори и делаю шаг сам. Он снова протягивает ко мне обе руки, и, покачнувшись, я все же цепляюсь за них, как немощный старик. И хотя стоять я уже могу без его помощи, что в целом неплохо, попытавшись сделать еще шаг, я сразу спотыкаюсь и инстинктивно ищу в Грегори опоры. Он быстро ловит меня. Как же я устал…
Я в одном белье, но сейчас не до приличий и хороших манер. Я лучше застрелюсь на месте, чем позволю Грегори одеть меня. В конце концов, если в комнате будет Патриция, попрошу ее прикрыть глаза.
– Грегори, пошли… Мне нужно к брату, а ты…
Я держусь в сознании только силой воли, даже не могу договорить.
– Позволишь не заходить в комнату к Джейдену? Не хочу лишний раз вмешиваться в ваши семейные дела.
– Конечно… Хоть когда-то у тебя просыпаются стыд и понимание, лис, – ворчу я и опять пытаюсь отстраниться. И правда, Грегори не только волосами – всей мимикой и повадками смахивает на лиса. Учитывая, что он в первую же ночь знакомства пролез ко мне в сеновал, сравнение более чем обосновано.
– Лучшего прозвища мне и не придумаешь.
Мы выходим в коридор, и я оглядываюсь по сторонам. Никого.
– Тук-тук, – говорит Грегори и стучит. – Джейден, это Франческо!
– Заходи, – приглушенно доносится из комнаты.
– Дойдешь сам до стула? – уточняет Грегори у меня.
– И даже мог бы спустить тебя с лестницы, если бы захотел, – слегка кривлю душой я. – Иди уже домой. Завтра чтобы к полудню был у нас. Ясно?
– Принято, сэр! – Он выпрямляется, изображая солдата, и шепчет: – До встречи, Франческо…
Через секунду Грегори растворяется в темноте коридора, как туман с восходом солнца. Я глубоко вздыхаю и открываю дверь.
Едва войдя к брату, я ощущаю облегчение. Даже не знаю, по какой точно причине: потому что Грегори наконец-то не кудахчет надо мной как наседка или потому что в комнате брата никого, кроме него, нет. Джейден еще с детства не любил излишнее внимание во время болезни; он как пес предпочитал сбега`ть в укромное место и отлеживаться. К сожалению, и Патриция, и зачастую его недуги не позволяли баррикадироваться в комнате. Сестра с завидным упорством рвалась заботиться о нас, не боясь ни подцепить заразу, ни услышать пару проклятий в свою сторону. Непрошибаемая. Скорее всего, сегодня Джейден лишь криками заставил ее покинуть комнату хоть на пару часов.
У меня – из-за лунного света, скудно проникающего в открытое окно, – не было таких потемок, а вот в комнате брата я боюсь и шаг сделать. На слабых ногах, то и дело спотыкаясь, я начинаю двигаться к окну. Джейден молчит, а значит, я точно не обрадуюсь, когда все же сумею разглядеть его в темноте. Думаю, он вообще впустил меня лишь потому, что хотел справиться о моем самочувствии лично. Облизав губы, вспомнив, что так и не съел бобы, я распахиваю шторы.
Зачем, Франческо? Зачем ты это сделал?
– Ну начинается! – фыркает Джейден и закатывает глаза. Точнее, глаз, потому что правый скрывает повязка. – Живо убери это жалобное лицо, иначе я тебя выгоню.
О каком жалобном лице он говорит?! Да я в ужасе, черт возьми!
Брат лежит весь в бинтах. Свободны от повязок только правая нога, левая кисть и один глаз. Ох, Джейден, чертов дурак и безумец! Я очень… очень надеюсь, что Патриция просто перестаралась, испугавшись осложнений.
Джейден выглядит злым и потрепанным. Я снова думаю об этом: он мог и погибнуть там, в поле! И последним моим воспоминанием о брате стало бы то, как он мчится в сторону пожара. Теперь не только слабость, но и страх за Джейдена подрубает мне ноги. Я еле-еле добираюсь до табурета около его постели и сажусь. Устало выдыхаю. Брат хмыкает и отворачивается. Диалог явно будет пропитан сарказмом, а моя голова – истыкана шпильками. В тяжелые минуты Джейден становится еще невыносимее Хантера. А его придется позвать, чтобы помочь мне вернуться в кровать. Луна принесла с собой не только свет, но и ужас. Может, и зря я отпустил Грегори. Мне нужна моральная поддержка. Джейден выглядит плохо, мне очень страшно. Это стоит признать и не заниматься самообманом.
– Ты чокнутый, Джейден, – выплевываю я так резко и злобно, что сам пугаюсь. Удивительно, но вспышка успокаивает меня.
– Иди к черту, Франческо! – отвечает он с еще бо`льшим гневом и сжимает зубы, поэтому следующая фраза звучит уже приглушенно. – И без тебя знаю. – Он отводит глаз, смотрит в окно. – Мне не повезло. Мое возгорание оказалось самым большим, а помогали мне самые тупые рабы. Много… много хлопка сгорело. Я старался, как мог, но, если у вас с Хантером поле горело по углам… то мое полыхало сплошной стеной. – Его кулак сжимается. Несведущий примет это за злость, но я-то знаю: Джейдена грызет вина. Он переживает из-за хлопка, ведь хлопок – наше будущее.
Вот только Джейден вообще-то тоже, черт бы его побрал.
– Это какой-то кошмар… – Я сижу как в полусне, хотя спать и не хочется. Думаю, Джейден хотел бы сейчас вскинуть бровь, но ее закрыло бинтом. – Джейден… брат. Больно? – Я киваю в сторону повязок. Он знает: если я называю его «брат», то по-настоящему волнуюсь. Он вздыхает.
– Ну так, немного.
В переводе с языка Джейдена: «Адски. Я сейчас помру».
– На что нам только не приходится идти, Джейден! – Слова рвутся с губ сами. – Ни одно поле не стоит твоей жизни! Ни одно! Мы можем посадить новый хлопок, но вот что нам делать, если ты умрешь? Нет, братец, ты больше и шагу не сделаешь к огню. Даже к костру. Ясно тебе? Иначе я научу Рея оттаскивать тебя в сторону и тушить подожженные веточки!
Я угрожаю брату скорее по привычке. В моих словах нет злобы, только страх. Ведь Джейден мог лечь в могилу слишком рано. Он, конечно, тот еще сорвиголова, но… любимый сорвиголова.
– Еще этот придурок Грегори говорил так драматично! – продолжаю кипеть я. – Я думал, откинусь, пока слушал его и представлял, что ты… что ты… В общем, я рад, что ты живой, но еще раз бросишься в костер – и погубят тебя уже мои руки.
– А я, знаешь, рад, что у тебя появились друзья помимо Рея. – И впервые за наш тяжелый разговор Джейден вдруг улыбается.
Я слегка прищуриваю глаза. Что он пытается вложить в свои слова?
– И что это кто-то не из нашей семьи. Настолько на нас не похожий, рыжий как затухающие угли, а веснушек на щеках больше, чем мошек по весне. Франческо, он вообще настоящий?
Я удивленно поднимаю брови. Неужели все считают веснушки на лице Грегори? Вот только… Джейдену не отвлечь меня от главного.
– Складывается ощущение, что мы не знаем, ради чего бросались в огонь, – шепчу я, и Джейден удивленно смотрит на меня. – Нет, в глобальном смысле я понимаю. Деньги, наше будущее… Я, конечно, верю в Рея, но хочется надеяться не только на его дьявольскую прыткость. – Моя голова понуро склоняется, не только от слабости. Тревога и неопределенность давят на плечи. – Но удивительно: мы совсем друг на друга не похожи. Ты, я, Хантер и Патриция… Я вот врос в эту землю. Иногда мне кажется, что я дышу нашими кленами, утренней росой на траве, пылью на полях, закатами. Что жизнь струится, как грива Рея сквозь пальцы, и несет, словно его ноги. Что лиши меня ранчо, и все –
– Думаешь, мы не видим, Франческо? – так же шепчет Джейден. Он слегка дрожит. – Я мало знаю в этой жизни… да как и ты, собственно. Мы зеленее листьев по весне и все же, если я и понял хоть что-то в потоке неспешных дней… Мы ничтожны, но способны на многое. Пережить приветствие и прощание, бедность и богатство, мы клянемся, зарекаемся и ломаем шею от неудачной шутки. Если вечные небеса так изменчивы, то что до наших планов?
– Я… – Мысль обрывается. Мне нечего возразить Джейдену. Хочется поднять голову, но сил нет. И желания.
– Франческо, думаешь, мы не понимаем? – продолжает он. – Иногда вещи становятся правдой, лишь когда их произносишь в слух. И видимо, в сложившихся обстоятельствах с нашествием рыжих я вынужден озвучить правду… – Брат осекается, тихо шипит. Наверное, небольшой ожог на губе острой болью напомнил ему о себе. – Мне больно. Да. – Он говорит сухо, попутно набирая в легкие воздуха, и я дергаюсь, силясь посмотреть ему в глаза. – Устал я копаться в земле. Я люблю тебя и всю нашу семью, но с удовольствием бы променял чертовы поля на другую работу, жену и нескольких детей в будущем. Прости, но… мне бы хотелось продать наше ранчо и уехать на восточный берег вместе с Хантером. Нет, мозгов для учебы у меня нет, и все же у нас, у всей семьи Дюран, любовь к свободе в крови. – Я наконец поднимаю глаза. Джейден вновь шипит и облизывает ожог на губе. – Знаю я про твои скачки под бурей. Все знают! И как ты в реке купаешься часами и бегаешь наперегонки с Реем. Франческо… Иногда я не могу найти разницы между мной с Хантером и нашими рабами.