Габино Иглесиас – Домой приведет тебя дьявол (страница 27)

Мы с Брайаном пробормотали «buenas noches» и «gracias»[205].

– Mira, Juanito, si van a ir, por lo menos dе́jame que les de una bendiciо́n para que la Virgencita los acompañe[206].

Она хотела благословить нас. Холодные пальцы сжали сзади мою шею, когда она говорила это.

Хуанка вздохнул, подошел к дивану и сел между Брайаном и мной.

– Моя мать хочет помолиться за нас. Она хочет, чтобы Дева Мария нас защитила.

Время для возражений было неподходящее. Если молитва за нас даст ей покой, пусть молится.

Мать Хуанки, закрыв глаза, подошла к нам, подняла руки и начала молиться.

– Querida Virgencita, esta noche te pido que protejas a estos tres hijos tuyos con tu manto sagrado. Acuе́rdate, oh piadosísima Virgencita de Guadalupe, de que nunca se ha oído decir que nadie que te haya implorado protecciо́n, nadie que haya implorado tu santísimo socorro o que haya buscado tu intercesiо́n ha sido abandonado por ti, Madrecita Santa. Animada por esta confianza que todos tenemos en ti, Virgencita, esta noche regreso a ti, no menosprecies mis peticiones, y en tu infinita misericordia me escuches lo que te pido y protejas a estos hombres de todo aquello que les quiera hacer mal. Amе́n[207].

Мы сидели, смотрели на нее, пока она молилась. Когда она закончила, я вздохнул. Сам того полностью не осознавая, я ждал: вот сейчас что-то случится. У меня в голове все еще оставались дрожащие кресты на стенах El Milagrito, они занимали то особое пространство, где мы храним вещи, которые должны были бы присниться в ночном кошмаре, но пришли к нам днем.

Брайан спросил о туалете, и Хуанка молча показал пальцем на темный коридор. Брайан медленно встал, словно боясь потерять равновесие, и побрел в указанном Хуанкой направлении. Маргарита встала над Хуанкой и еще раз попросила его быть осторожным. Он кивнул.

– Sabes que no puedo perderte, mijo, – сказала она. – Si te pierdo a ti ya no me queda nada en esta vida.

«Ты же знаешь, я не могу потерять тебя, сынок. Если я потеряю тебя, у меня в этой жизни не останется ничего».

Для них обоих это было больно. Они явно потеряли кого-то очень им близкого. Его отца или, может быть, кого-то из братьев или сестер Хуанки. Есть место за рамками боли, где чувства настолько сильны, что для их описания нет слов. Я вошел в это пространство. Слабый, мягкий призрак рук Аниты обвил мою шею. Что-то вспыхнуло внутри меня, и мне захотелось, чтобы наступил конец света.

Мать Хуанки вздохнула с внутренней дрожью. Хуанка снова обнял ее, шепнул что-то ей в ухо. Я не знаю, какие обещания он давал ей, но они действовали. Мать отстранилась от него, похлопала сына по рукам и сказала, что идет спать. Она устала, она дождалась сына, хотя давно уже должна была лечь. Хуанка пожелал ей спокойной ночи. Она поцеловала его в левую щеку. Я отвернулся. Это был их интимный момент.

– Que pase buenas noches, señor[208], – сказала она. Ее лицо было спокойно. И тут меня осенило: она напоминала мне мою abuela[209].

– Usted tambiе́n, señora. Espero que descanse[210].

Я говорил это искренне. Ее глаза все еще были влажны. Под ними были карманы фиолетовой плоти. Она подошла поближе, и мне стали отчетливо видны морщины на ее лице. Выглядела она старше своих лет. Я видел, что боль состарила ее, украла немалую долю ее жизненной силы. Боль в этих морщинах походила на боль внутри меня. Мне хотелось обнять ее, наступить на собственную гордыню и попросить эту женщину, чтобы обняла меня. Она не была моей матерью, но иногда годится и прикосновение любой матери.

– ¿Usted cо́mo se llama?[211]

Ее вопрос застал меня врасплох.

– Mario, señora. A sus о́rdenes.

– ¿Le puedo pedir un favor, Mario?[212]

За несколько секунд до того, как я был готов попросить ее обнять меня, смешать свою боль с моей. А теперь она просила меня об одолжении.

– Lo que usted quiera.

– Tenga mucho cuidado y cuide a mi Juanito, por favor. Usted tiene cara de bueno, por eso nomás se lo pido. Yo a veces veo cosas, especialmente cuando rezo mucho. Ayer en la mañana vi algo, algo feo. Don Vázquez es un hombre malo. La oscuridad que tiene adentro anda buscando víctima, y no quiero que sea mi Juanito. Yo le dije que no fuera[213].

«Я сказала ему, чтобы он отказался».

– Le repito, Mario, solo le pido porque no tengo a nadie. Y como ya le dije, usted tiene cara de bueno. Yo sе́ de estas cosas. Usted tiene ángeles que lo cuidan[214].

Cara de bueno[215]. Еще раз. Она повторила эти слова дважды. Хорошее лицо. Она стояла передо мной и просила меня позаботиться о ее сыне, потому что какое-то злобное существо искало жертву, и она не хотела, чтобы этой жертвой стал ее мальчик. Перед моими глазами вспыхнул мысленный образ: Хуанка засовывает зубы этого ублюдка Криса себе в карман, с рукояти пистолета капает густая кровь. Зубы все еще лежат там… Может быть, рядом с пальцем маленького чуда.

«Я даже собственную дочь не мог защитить, сеньора».

Я кивнул.

Мать Хуанки еще раз поблагодарила меня и ушла. Ее шлепанцы почти не отрывались от пола, их ритмичное шарканье казалось почему-то слишком громким в тихом доме.

Через несколько секунд после ее исчезновения из комнаты мы услышали, как закрылась ее дверь.

– Она принимает много таблеток, – сказал Хуанка. – Она через минуту выключится. У нее плохо со слухом, а потому мы ее не разбудим, что бы мы тут ни делали.

Раздался звук сливаемой воды в унитазе, и дверь туалета открылась. Свет из ванной пролился в комнату, образовав неправильный треугольник на полу. Брайан стоял в дверях стряхивал воду с рук. Потом отер их о свои джинсы.

– Ну и какие у нас планы? Жрать что-то хочется, – сказал Брайан.

– Ya estás otra vez con la pinche comida[216]. Послушай меня, чувак! Еда будет после.

– Окей, извини.

– Мы должны взять кое-что… назовем это специальным оружием.

Хуанка завел руки за спину и вытащил пистолет, подержал его за ствол и протянул мне.

– У меня есть еще – один на мне, другой в моей комнате. Ты возьмешь этот. Тот самый, что в машине лежал. Ты с ним нормально смотрелся. Возьми его и храни. Мы скоро спустимся в туннели. Там он может понадобиться.

Я взял пистолет, убедился, что он стоит на предохранителе, засунул сзади за ремень джинсов.

– В туннели? – спросил Брайан.

– Да, мы скоро спустимся, – сказал Хуанка Брайану. – И мне нужно, чтобы ты был осторожен и смотрел в оба. Больше ничего.

– А почему? – спросил Брайан.

Хуанка глубоко вздохнул, потом выдохнул воздух с таким раздражением, что я вспомнил всех учителей, какие у меня были.

– Потому что существует вероятность, что мы будем там не одни.

Глава 16

В ванной я долго не задержался, а когда открыл дверь, чтобы вернуться в комнату, мое внимание привлекли фотографии на противоположной стене. Два портрета коричневатого цвета над всеми другими. Это явно были родители Маргариты. Под ними пространство стены было занято фотографиями с дней рождений, людей за столом. Обнаружить на них Хуанку не составляло труда. Его глаза не изменились. Без своих татуировок он выглядел невинным мальчиком не от мира сего. Увидел я и несколько школьных фотографий, а еще две, снятые совсем недавно. На фотографии у конца стены он был таким, как сегодня. Он стоял рядом с ухмыляющимся человеком с яркими глазами. С другой стороны от человека стояла красивая блондинка с тонкими чертами лица и в желтом платье. Она была выше обоих мужчин. Я услышал, что Брайан и Хуанка разговаривают о чем-то, и отошел от стены, мои заботы сразу же снова хлынули мне в голову.

Мысль о других людях в туннеле беспокоила. В туннеле нет места, куда можно было бы убежать или спрятаться.

Когда я вернулся, Хуанка и Брайан сидели на диване. Когда они шевелились, их задницы извлекали из синтетического покрывала визгливые звуки.

– Так ты хочешь сказать, что там есть дикие животные? – Бледное лицо Брайана и его опухшие глаза наводили на мысль, что он опять принял дозу.

Хуанка вздохнул.

– Ты просто гляди в оба, huevо́n[217]. Как только мы выйдем из дома, я хочу, чтобы вы оба были готовы ко… ко всему. Вы меня понимаете?

– А как животные попадают в туннель? – спросил я.

– Они не животные, – сказал Хуанка. – Они… твари, ясно? Они живут там. Их можно найти во многих туннелях. Они приходят и уходят. Они тонкие, они прорывают маленькие ходы. Что для нас, что для них вся граница – это кусок сыра. Если они голодны, то могут прыгнуть на нас или что-нибудь такое. Мы некоторое время не пользовались этими туннелями, и потому я хочу, чтобы вы двое были готовы к чему угодно, вам ясно?

По лицу Брайана я видел, что все, сказанное Хуанкой, вызывает у него неприятие, но напряжение между ними и тон Хуанки не позволяли ему возражать.

– Ну а теперь заканчиваем эту хрень и идем к Дону Васкесу. Так?

Брайан посмотрел на меня. Глаза у него покраснели, как если бы он плакал или принял дозу льда. Как бы то ни было, мне не хватало сил разбираться с ним сейчас.

Хуанка вывел нас из комнаты в кухню, положил руки на стол со столешницей из черного гранита и посмотрел на нас, словно ожидая нашей реакции.

– Ну, так где же этот туннель, Хуанка? – спросил я.

– Ты на нем стоишь.

Глава 17

– Марио, ну-ка, помоги мне, – сказал Хуанка, напирая на стол.

– Вход в туннели на твоей кухне? – спросил Брайан.

– Да, он всегда был здесь. Типа семейное, вы меня понимаете.