Габдулла Тукай – Последняя капля слезы (страница 77)

И демон бы не снёс того, что я сносил до этих пор. Ты вздрагиваешь, как дитя, при каждом восклицанье «ай!», Довольно, сердце, перестань! Но слёзы льются через край. Пускай на землю упаду, любовью тайной опалён: Так хочет милая. Умру. Её желания – закон!

Четыре времени года

Кончилось время Снега и льда. Берег реки Затопляет вода. День удлиняется, Ночь убывает. Как это время, Скажи, называют? Тучные нивы, Солнце печёт. Пот по усталым Лицам течёт. В поле – жнецы, В поле – косцы. Прошу, объясни, Что это за дни? Поля опустели, А ливни – рекою. А это, скажи мне, Время какое? Река подо льдом, Всё бело кругом, Метелица вьётся… Как время зовётся?

Сон

^{(Из Гёте)}

Однажды мне приснился странный сон: Как будто я взошёл на шахский трон. Ужели прежде я поэтом был? Ужели я стихи слагал, влюблён? Склоняя венценосную главу, Возлюбленную я к себе зову: «Ты мне ответь, полюбишь ли меня, Как прежде горячо, как наяву? Вокруг меня стоят войска стеной, Все взгляды обратив к тебе одной. Ответа жду, дыханье затаив. Меня любви и счастья удостой!» Но в этот миг прервался странный сон. Поэт проснулся, горем удручён. Стеснилась от тоски его душа: «Эх, злобная судьба! – воскликнул он. – Сна не вернёшь. Судьбе не прекословь», И юноша развеселился вновь: «Пусть я лишился трона – не беда! Ведь сохранилась прежняя любовь».

Разбитая надежда

Я теперь цвета предметов по-иному видеть стал. Где ты, жизни половина? Юности цветок увял. Если я теперь на небо жизни горестной смотрю, Больше месяца не вижу, светит полная луна. И с каким бы я порывом ни водил пером теперь, Искры страсти не сверкают, и душа не зажжена. Саз[42] мой нежный и печальный, слишком мало ты звучал. Гасну я, и ты стареешь… Как расстаться мне с тобой? В клетке мира было тесно птице сердца моего; Создал Бог её весёлой, но мирской тщете чужой. Сколько я ни тосковал бы в рощах родины моей, Все деревья там увяли, жизни в них нельзя вдохнуть. И её, мою подругу, холод смерти погубил,