Габдулла Тукай – Последняя капля слезы (страница 47)
Горемычная башка даёт ответ:
«Что ж, внемлите, хоть печален мой рассказ.
Хадж свершил я девяносто девять раз.
Был в Хиджазе, побожиться в том могу,
Мекку видел, видел Джидду и Сангу.
Был я гласным в Думе вашей городской,
Десять лет я честью тешился такой.
Из Москвы мои товары шли притом,
Наживал я девять на десять на том.
Дня не помню, чтоб Корана не раскрыл,
В жизни я пятнадцать жён переменил.
Вечерами бегал «к тётенькам в ряды»,
По утрам вершил, как праведник, труды.
Мне сынка, что лучезарен, как луна,
Родила моя последняя жена.
Эти спутники, которых рядом нет,
Утешеньем были мне под старость лет.
Див обоих утащил однажды в ночь,
Долг святой ваш – мусульманину помочь!
Он в колодезь спрятал их на самом дне,
Глаз от горя не сомкнуть отныне мне.
Коль не выручите сына и жену,
Злым проклятьем в Судный день вас прокляну!»
II
Стали деды меж собой держать совет:
«Что же делать? Ведь в стенаньях проку нет!»
Говорят: «Солдат попросим у царя.
Пусть они застрелят Дива-бунтаря».
Говорят: «С запросом шлите Максуди:
Государственная Дума, рассуди!
Зря ли клали мы на выборах шары,
Нам обязан он безмерно с той поры!
Или пусть «ишан с камчой» сюда придёт,
Быстро чудище он в чувство приведёт!»
Вдруг один из них, бывалый аксакал,
Заявляет: «Я решенье отыскал:
Карахмет необходим, однако здесь
У него-то, без сомненья, сила есть.
Душу вынет он из чудища шутя,
Кисекбашу возвратит его дитя».
Завопил базар: «Конечно, Карахмет!
Молодец, нашёл ведь выход, ай да дед!
Карахмету пусть Аллах прибавит сил!»
Тотчас кто-то из толпы заголосил:
«Минлебай, зови-ка быстро силача!»
Тот помчался, чоботами топоча.
Не успели и моргнуть, как той порой
Объявился Карахмет, силач-герой.
Он башку руками мощными берёт,
Чтоб отвагой поразить честной народ.
Как ни тужился поднять – на волосок
Сдвинуть с места эту голову не смог.
Карахмет собой являет жалкий вид:
Весь взопрел, изнемогает и сопит.
А башка: «Он что, рехнулся, Карахмет?
Легче, думал, ничего на свете нет?
Да таких пусть будет тысячный отряд,
Пусть и Зайкин, и Медведев подсобят[24],
Этот подвиг даже им не по плечу,
Я об этом даже думать не хочу.
Ведь в мозгу – и потому пусты труды –
Фанатизма неподъёмные пуды,
Здесь упрямством не один амбар набит,
Пар пивной тяжёлым облаком стоит,
Здесь вагонами невежество ума, 
