Габдулла Тукай – Последняя капля слезы (страница 49)
Там и прячется Див – в самой глубине».
IV
Коль уж к слову, расскажу я заодно
Про озёрное таинственное дно.
Много невидали прячет здесь вода:
Веси медные, златые города.
Здесь олени носят мраморный убор,
Шестисотголовых змей ужасен взор.
Водяная – злая, чёрная с лица –
Всякий год крадёт малышку иль мальца.
А когда явилось войско из Москвы,
Полетели в город ядра через рвы,
Убегая, всю казанскую казну
Ханы вроде бы пустили здесь ко дну.
Все сокровища сокрыла глубина:
Никому да не достанется мошна!
Говорят, с тех пор на дне полно добра,
Говорят, не счесть там злата-серебра.
«День придёт – вода из озера уйдёт!» –
Раззадоривают умники народ.
Вот когда узнают радость бытия
В приозёрном медресе «Касимия»!
Подберут, что им оставила вода,
Богачами став без знаний, без труда.
Чередою годы медленно идут.
Над пучиною шакирды ждут и ждут…
V
Возвратимся вновь к рассказу – пусть их ждут,
Снова речь о Кисекбаше будет тут.
Тысяч в шесть колец верёвочный конец
С поясницы размотал герой-борец.
К язычищу безутешной головы
Привязал свободный кончик бечевы,
Ухнул в озеро, держась за бечеву,
Угодил в колодец Дива наяву.
Он спускается – день первый, день второй,
Дни и ночи перепутал наш герой.
Кувыркаясь, опускается на дно,
Хызр[25] святой во всём с героем заодно.
Он спускается, мольбы Аллаху шлёт,
Голова скорбит на суше, слёзы льёт.
Наступает день десятый… Среди дня
Дна коснулась Карахметова ступня.
Помутился на мгновенье белый свет,
Но вернулся скоро в чувство Карахмет.
Раскрывает очи ясные храбрец.
Что ж он видит? Перед ним стоит дворец,
Да такой, что сам касимовский Ибрай[26]
Не возвёл бы, изумляя отчий край!
Над воротами – зелёная доска.
Письмена оповещают свысока:
«Божья секта лиходеев-мусульман.
Основал сие прибежище Гайнан[27]».
На себя тогда герой ворота рвёт,
Не помешкав, продвигается вперёд.
Входит – видит молодуху средь дворца,
Да из тех, кто повергает в прах сердца.
Ликом светлым озаряет мир она,
Ладным станом, Божьей милостью, стройна.
Низко кланяясь, творит она намаз,
Лёгкий вздох взлетает к небу всякий раз.
Лужей слёз она уже окружена.
Кисекбаша это, стало быть, жена.
Карахмет в другой направился покой,
Заслонился там от зрелища рукой: 
