Габдулла Тукай – Последняя капля слезы (страница 44)

Откуда-то явился тут ризван[19], Весь серебром и златом осиян. «О райский страж! – я говорю ему. – Чем я обязан счастью моему?» Сказал: «В раю свой обретёшь покой За то, что веру отстоял в пивной».

III

На этом месте сон прервался вдруг. «Где я?» – испуганно гляжу вокруг. Товарищей моих и след простыл. В карман засунув руку, я застыл: Проклятые, украли портмонет, В кармане денег ни копейки нет. Как раз идёт ко мне официант. Как молния, пронизывает взгляд. «Давай-ка, барин, разочтись сейчас. С вас двадцать рубликов. Уж скоро час». «Товарищи-собаки у меня Украли деньги, бросили меня». Не слушая меня, он отошёл, Двоих при саблях за собой привёл. Те двое, под руки меня схватив, Официант, пощёчину влепив, Пинками, бранью грубою кляня, В часть из пивной доставили меня. Там и припомнил я свой чудный сон, И точно: «в руку» оказался он.

У кого искать помощи?

^{(Перевод из Майкова)}

Любовью и участием согреты, Друзья дают мне ценные советы. Мне говорят: «Ты потерпи. Мы можем Всегда тебе помочь. Придём поможем». «Не бойся ничего, пока ты с нами, – Мне говорят, – мы всё устроим сами». Как не послушать ласкового слова? Забота друга стоит дорогого. Дела оставил, позабыл тревогу, Гуляю, веселюсь я понемногу. В пустое из порожнего всё время Переливая, убиваю время. Но в ожидании обещанной подмоги От голода уже не ходят ноги. Нашёлся всё же добрый мусульманин, От смерти спас и на ноги поставил. Не поминая о благодеянье, Он каждый день даёт мне пропитанье. С слезами благодарности в объятья Хочу принять его, поцеловать я. Но не могу: помощник и радетель – Я сам себе. Я сам свой благодетель.

К портрету

Этих глаз, бровей девичьих на земле прекрасней нет. Честь и слава живописцу, написавшему портрет. Ну откуда взять ей было смоляных волос поток? На прелестную головку погляди, великий Бог! Солнце, солнце! Ты стыдиться станешь бледности своей, Посмотрев на эти щеки, яблок солнечных алей. Если б вдруг во время оно был в раю портрет такой, То Адам не из-за Евы потерял бы свой покой. Коль Харуту и Маруту[20] улыбнулась бы она, То, видать, на путь разврата их не сбил бы сатана. Если кто поцеловал бы губы сладкие хоть раз, Он бы сделался бессмертным, как пророк Хазыр-Ильяс. Дьявол сам, её увидев, головою бы поник И с повинною к Аллаху поспешил бы в тот же миг.