Г. Аддингтон Брюс – Путешествие в мир психики (страница 6)

Еще более важным было открытие, что часто случалось так, что вместо получения сообщения, которое экспериментатор сознательно пытался отправить, получатель улавливал другие идеи, лишь скрыто присутствующие в уме экспериментатора – идеи, связанные с его окружением, тем, что он делал, и т. д. Или же получатель мог получить правильное сообщение через несколько часов после того, как эксперимент был проведен – например, получив его во сне.

Очевидный вывод заключался в том, что телепатия должна быть функцией не обычного сознания человека, а того, что психологи называют подсознанием, что объясняет трудность неизменного получения удовлетворительных результатов в телепатических экспериментах.

В свете этих открытий набирает силу убеждение, что привидения – настоящие привидения – это, самое большее, всего лишь ментальные образы, внушенные одним разумом другому посредством тонкой силы телепатии и воспринимаемые в форме галлюцинаций различных органов чувств, точно так же, как может быть воспринято любое обычное телепатическое сообщение.

Человека поражает смертельная болезнь, он получает смертельную травму или переживает какой-то другой великий кризис, который может закончиться смертью. Сознательно или подсознательно он думает о любимых людях вдалеке, и его охватывает страстное желание связаться с ними еще раз, хотя бы для того, чтобы известить о нависшей над ним катастрофе.

Через разделяющее пространство, посредством механизма, который нам пока неизвестен, его мысль летит к ним, находит пристанище в их подсознании и оттуда, при возникновении благоприятных условий – как в момент душевного расслабления, – проецируется в их сознание до, во время или после смерти отправителя, и ее видят или слышат, как это может быть в случае с Призрачным Барабанщиком, Стучащим Призраком или призрачным образом самого отправителя.

Если же условия таковы, что препятствуют выходу сообщения из подсознания получателя в поле его сознательного зрения, оно может при случае, как доказали телепатические эксперименты, быть ретранслировано третьему лицу и воспринято им; так, например, Барабанщика Кортачи в двух приведенных выше случаях слышали не члены семьи Огилви, а сравнительно посторонние люди.

Более того, накапливаются свидетельства, подтверждающие, что в большинстве случаев в создании призраков не задействована даже телепатия, а они являются просто продуктом собственного подсознания видящего. Впервые это ясно показали результаты интересной «переписи галлюцинаций», инициированной несколько лет назад на Международном психологическом конгрессе и одновременно проведенной – главным образом членами Общества психических исследований – в Соединенных Штатах, Англии, Франции, Германии и других странах. Тысячам людей был задан вопрос:

«Случалось ли вам когда-нибудь, когда вы считали себя полностью бодрствующим, иметь яркое впечатление, что вы видите живое существо или неодушевленный предмет или слышите голос, причем это впечатление, насколько вы могли судить, не было вызвано какой-либо внешней физической причиной?»

Из 27 339 полученных ответов9[1] не менее 3 266 были утвердительными. Многие из ответивших рассказали настоящие «истории о привидениях», подобные приведенным выше; многие свидетельствовали о явлениях не умерших, а живых друзей; и в дополнение к этому ответы многих других выявили интересный факт, что часто встречаются «призраки» неодушевленных предметов – шляп, стульев и столов, так же как и людей.

Один респондент, миссис Сэвил Ламли, засвидетельствовала, что средь бела дня, во время урока гимнастики, она и еще одна девушка «отчетливо видели стул, о который, как нам казалось, мы должны споткнуться, и крикнули друг другу, чтобы обойти его. Но стула там не было».

Преподобный Дж. Лайон Тернер, профессор философии в Ланкаширском независимом колледже в Манчестере (Англия), проснулся однажды утром и обнаружил, что потолок его комнаты украшает огромная люстра с десятью рожками, и огни ярко сияют сквозь матовые стеклянные плафоны на конце каждого рожка. Он знал, что когда ложился спать, никакой люстры там не было, и, естественно, испугался, что у него что-то со зрением.

«Я пошевелил головой, – сказал он, – чтобы посмотреть, двигается ли фантом тоже. Но нет, он оставался неподвижным; а предметы позади и за ним становились более или менее видимыми по мере того, как я двигался, точно так же, как если бы это была настоящая люстра. Тогда я разбудил жену, но она ничего не увидела».

Еще более причудливым был фантом, явившийся другому англичанину. Вот его собственный рассказ:

«Я только что лег в постель и был – по крайней мере, таково было мое впечатление в то время – совершенно бодрствующим. Дверь моей комнаты была приоткрыта, и свет в коридоре наполовину освещал комнату. Внезапно я услышал серию легких постукиваний в коридоре снаружи. Эти постукивания были недостаточно громкими для человеческих шагов; с другой стороны, громкость звука была больше, чем от трости. Я отчетливо помню, как сел в постели и увидел, как два ботфорта быстро просеменили через комнату и исчезли в противоположной стене. Иллюзия была поразительно яркой, и я могу вспомнить детали по сей день. С тех пор у меня никогда не было снов наяву, и я никогда не встречал гуляющих ботфортов, кроме как в тот раз».

Откуда берутся эти странные видения? Ответ современной науки таков: они были не чем иным, как странной экстернализацией (вынесением вовне) идей, скрытых в умах тех, кто их воспринимал. Действительно, в случае с мистером Тернером есть абсолютное доказательство того, что так оно и было, поскольку этот джентльмен впоследствии опознал в призрачной люстре ту, что была знакома ему, так как висела под потолком колледжеской часовни, где он ежедневно молился. Более того, есть доказательства – множество которых будет приведено в последующих главах, – что часто идеи, экстернализированные таким образом, относятся к вещам, когда-то увиденным или услышанным, но давно забытым; это могут быть вещи, увиденные или услышанные совершенно бессознательно, или, скорее, подсознательно. И как с идеями вещей, так и с идеями людей.

В этой связи, ярко освещая проблему привидений, уместно привести опыт, рассказанный мне доктором Мортоном Принсом (Morton Prince), выдающимся бостонским психопатологом, или медицинским психологом.

Однажды утром к нему пришла пациентка в состоянии крайней нервозности, заявив, что прошлой ночью видела привидение.

«Я проснулась, – сказала она, – и увидела у изножья своей кровати молодую женщину, которая постепенно растаяла».

Она утверждала, что никогда не видела никого, похожего на призрак, но по подробному описанию, которое она дала, доктор Принс сразу узнал свою родственницу, с которой, как он помнил, разговаривал в холле, когда пациентка посещала его в последний раз. Ничего не сказав ей, он спокойно собрал несколько фотографий и перед ее уходом попросил взглянуть на них.

«Ой, – сказала она, взяв одну из них, – вот мой призрак!»

«Да, – ответил доктор Принс, – и вы видели свой призрак в этом доме, когда были здесь всего несколько дней назад. Я разговаривал с ней, когда вы вошли».

«Но, – возразила пациентка, – я определенно ее не видела, так как заметила, что с вами кто-то был, и намеренно отвернулась, проходя мимо, чтобы не показаться невежливой».

«И все же, – сказал доктор Принс, – вы видели ее, не осознавая этого – видели, так сказать, краем глаза. Одного мимолетного взгляда было достаточно, чтобы дать вам образ памяти, который вы приняли за привидение».

Несомненно, доктор Принс был прав, и несомненно, этого двойственного закона подсознательного восприятия и памяти достаточно, чтобы объяснить некоторые из самых впечатляющих привидений, упомянутых в этой главе. Даже странное посещение призраками Малого Трианона, пережитое мисс Морисон и мисс Ламонт, можно сказать, находит здесь свое объяснение.

Правда, и мисс Морисон, и мисс Ламонт утверждают, что мало знали об истории Малого Трианона до своего визита в Версаль. Но их подробный отчет о встрече с призраками содержит утверждения, показывающие, что, по крайней мере подсознательно, они должны были обладать значительными знаниями об этом месте. Мисс Морисон признает, что в юности она с большим энтузиазмом относилась к Марии-Антуанетте и немало читала о ней, включая статью с описанием ее летней резиденции; в то время как мисс Ламонт – учительница французской истории, и, соответственно, должна была знать о жизни королевы Марии больше, чем средний человек. Кроме того, что наиболее показательно, как раз перед тем, как они отправились в Версаль, была опубликована иллюстрированная журнальная статья, изображающая исторический праздник в садах Малого Трианона, с некоторым описанием его истории.

Стоит также отметить, что двух дам преследовали видения не совсем одинаково: каждая из них видела определенных людей и сцены, которые не были видны другой. С точки зрения теории сверхъестественного явления это было бы трудно объяснить, но трудность исчезает, если мы признаем, что подсознательные знания о Трианоне, которыми обладала каждая из них, неизбежно должны были различаться.

Остается объяснить сам факт (в отличие от деталей) появления привидений. Почему именно мисс Морисон и мисс Ламонт из всех тысяч посетителей Малого Трианона пережили такой опыт? На это, безусловно, нет ответа, если придерживаться старомодного представления о привидениях и приписывать им объективную реальность. Но ответ очень прост с точки зрения современной научной гипотезы.