Г. Аддингтон Брюс – Путешествие в мир психики (страница 4)

«Привет! Привет! Вот он пошел! Вон он!»

Насколько могла видеть сиделка, в комнате с ними никого не было. Но, не желая волновать пациентку, она лишь спросила:

«Кто это, миссис Хазард?»

«Чет Кич (Chet Keech). Но он меня не видит. А теперь он ушел».

Позже днем сиделка упомянула об этом случае дочери миссис Хазард, спросив, знает ли она кого-нибудь по имени Чет Кич.

«Ну, конечно, знаю, – последовал ответ. – Это мой кузен, он живет в Дэниелсоне, штат Коннектикут».

В тот день Чет Кич умер в Дэниелсоне, о чем письмо известило Хазардов на следующее утро.

Рассмотрим также заявление3[1] преподобного К. К. Маккечни (C. C. McKechnie), шотландского священника:

«Мне было около десяти лет, и я уже несколько лет жил с дедушкой, который был старейшиной Шотландской церкви и человеком состоятельным. Он был очень привязан ко мне и часто выражал намерение дать мне образование, чтобы я стал церковным служителем. Однако внезапно его свалила болезнь, которая через пару дней оказалась смертельной.

В момент его смерти, не имея никакого предчувствия его кончины, я оказался в доме моего отца, примерно в миле оттуда. Я стоял, лениво прислонившись к кухонному столу, глядя в потолок и ни о чем конкретном не думая, когда лицо моего деда начало проступать из потолка, сначала смутное и нечеткое, но становясь всё более полным и совершенным, пока не предстало во всех отношениях таким же полным и ясным, каким я его когда-либо видел.

Оно смотрело на меня сверху вниз, как мне показалось, с удивительным выражением нежности и любви. Затем оно исчезло, не внезапно, а постепенно: черты его поблекли, стали тусклыми и неразличимыми, пока я не увидел ничего, кроме голого потолка. Я рассказал тогда матери о том, что видел, но она не придала этому значения, вероятно, посчитав это лишь мальчишеской фантазией. Но через пятнадцать или двадцать минут после видения к отцу прибежал запыхавшийся мальчик с вестью о том, что дедушка только что умер».

Еще более примечательным был опыт врача из Иллинойса, доктора Дж. С. У. Энтвистла (J. S. W. Entwistle), жителя одного из пригородов Чикаго. Спеша однажды утром на поезд, доктор Энтвистл увидел идущего навстречу знакомого, некогда состоятельного человека, который погубил себя пьянством. Взглянув на него при встрече, врач заметил, что его одежда была порвана, лицо в синяках, а под одним глазом виднелся порез. Он также заметил, что тот пристально смотрел на него с «удрученным, богом забытым выражением». Не будь доктор так занят, он остановился бы и поговорил с ним, но в тот момент он лишь кивнул и прошел мимо.

На станции доктор Энтвистл встретил своего шурина и, пока поезд подходил к перрону, сказал:

«О, кстати, я только что видел Чарли М., ну и видок у него. Должно быть, он в жутком запое».

«Интересно, что он вообще делает в городе?» – прокомментировал шурин.

«Полагаю, шел к жене».

«Черта с два. Она его на порог не пустит».

Затем разговор сменился, и больше об этом не вспоминали, пока они не добрались до Чикаго. Оба мужчины, так уж вышло, имели дела в отеле «Гранд Пасифик» и отправились туда прямо с поезда. Их встретил общий друг, державший в руке экземпляр «Чикаго Трибьюн».

«Привет, – поприветствовал он их. – Вы знаете, что Чарли М. умер? Вот заметка в газете, в которой говорится, что его тело в морге. Его убили в пьяной драке в салуне. В газете не совсем верно указано имя, но по описанию это точно Чарли».

«Но он не может быть мертв, – сказал потрясенный доктор Энтвистл, – ведь всего несколько минут назад я встретил его на улице в Энглвуде».

Тем не менее, выяснилось, что Чарли М. действительно был мертв, и что его тело доставили в морг за несколько часов до того, как доктор Энтвистл подумал, что видел его в пригороде Чикаго. Более того, при наведении справок выяснилось, что одежда, в которой он был убит, и следы на лице «во всех подробностях совпадали с описанием, данным доктором».

Совершенно аналогичный случай произошел с мистером Гарри Э. Ривзом (Harry E. Reeves), когда он был регентом хора в церкви Святого Луки в Сан-Франциско. В пятницу, около трех часов дня, мистер Ривз находился в комнате наверху в своем доме. Он работал над музыкой. Желая отдохнуть несколько минут, он бросился на кушетку, но почти сразу необъяснимый порыв заставил его снова встать и открыть дверь своей комнаты.

Стоя у начала лестницы, он увидел Эдвина Рассела, певчего своего хора и известного брокера по недвижимости Сан-Франциско. Мистер Рассел обещал зайти к нему на следующий день, чтобы просмотреть музыку для воскресной службы, и первой мыслью мистера Ривза было, что тот пришел на день раньше намеченного. Он шагнул вперед, чтобы поприветствовать его, когда, к его изумлению и ужасу, фигура на лестнице повернулась, словно собираясь спуститься, а затем растворилась в небытии.

«Боже мой!» – выдохнул Ривз и упал вперед.

Внизу поспешно открылась дверь, и две женщины и мужчина бросились ему на помощь. Женщинами были его сестра и племянница, мужчиной – некий мистер Спраг. Они нашли мистера Ривза сидящим на лестнице, его лицо было белым и покрытым потом, тело дрожало.

«Дядя Гарри! – вскричала племянница. – Что случилось?»

Мистер Ривз был в такой панике, что едва мог говорить, но сумел ответить:

«Я видел призрака!»

«Чьего призрака?» – спросил мистер Спраг со скептической улыбкой.

«Призрака Эдвина Рассела».

Улыбка мгновенно исчезла с лица мистера Спрага.

«Это странно, – сказал он, – это очень странно. Ибо, как подтвердят эти дамы, я пришел посоветоваться с вами насчет музыки для похорон мистера Рассела. Сегодня утром у него случился апоплексический удар, и он умер несколько часов назад».4[1]

Иногда призраки этого типа являются таким образом, что не оставляют сомнений в факте и обстоятельствах смерти увиденного человека. Поразительный пример такого рода дает необычный опыт моего старого друга, Эдварда Джексона, сына покойного генерала Джексона из Бидефорда, Англия.

Родившийся в Индии, Джексон с детства отличался склонностью к странствиям и приключениям. Он увлекался всеми видами спорта, особенно боксом, крикетом и поло, и до отъезда из Индии был одним из самых известных и популярных людей в молодежной спортивной среде. Ему было чуть за двадцать, когда он приехал в Соединенные Штаты, отправившись на Запад, чтобы работать на ранчо в Вайоминге. Устав от этого, хотя и не утратив любви к приключениям, он нашел работу на шахте у озера Верхнее, где его быстро проявленная способность постоять за себя в жестокой потасовке принесла ему должность надзирателя над бригадой людей, которыми до этого было крайне трудно управлять.

Как надзиратель, он имел привилегию жить отдельно в маленьком двухкомнатном домике, несколько более опрятном и удобном, чем обычные спальные бараки. Именно в этом домике он и увидел призрака.

«Я вернулся с шахты однажды вечером, совершенно измотанный, – рассказывал он мне эту историю, – и сел отдохнуть несколько минут перед открытым огнем. Пока я сидел, в полудреме, я почувствовал холодный поток воздуха и поднял глаза, думая, что кто-то распахнул дверь.

Дверь была не открыта, но между мной и ею стояла фигура молодого человека, в котором я мгновенно узнал своего друга детства по Индии. Он был одет в костюм для поло – мы часто играли в эту игру вместе, – но на мгновение я забыл о несоответствии между его одеждой и грубым, захолустным местом, в котором я его видел. Я вскочил, воскликнув:

"Боже правый, Джек, я рад тебя видеть. Когда ты приехал? И как…"

Я осекся. Он стоял ко мне профилем. Теперь он повернулся лицом ко мне, и я увидел, что он мертвенно-бледен, с глубоким порезом над одним глазом. Не говоря ни слова, он прошел мимо меня, торжественно глядя на меня, и исчез во внутренней комнате.

Я не думаю, что я трус, но признаюсь, что на мгновение мне стало дурно. Придя в себя и полагая, что кто-то разыграл меня, я бросился за ним. Там никого не было – и никакого способа выбраться незамеченным для меня.

В ту ночь я написал отцу, рассказав о случившемся. В ответном письме он сообщил мне, что мой друг погиб в тот самый день, когда я видел его в своем домике на берегу озера Верхнее. Он играл в поло в далекой Индии, упал с лошади и ударился головой, получив рану, похожую на ту, что я видел в своем видении».

Несколько иного порядка, но сразу напоминающий о приключении мисс Морисон и мисс Ламонт в Малом Трианоне, является случай, рассказанный англичанкой, чье имя должно быть скрыто по причинам, которые станут очевидны. Вместе с мужем она недавно переехала в прекрасный старинный особняк, окруженный великолепным парком, с широкой лужайкой между деревьями и домом. Это место много лет было домом древнего рода.

Однажды ночью, вскоре после одиннадцати часов, когда миссис М. (как я буду ее называть) ушла в свою спальню, ей показалось, что она слышит стон и чьи-то рыдания, словно от сильного горя. Мистера М. не было дома, слуги спали в другой части дома, и она была совершенно одна, за исключением подруги, приехавшей составить ей компанию во время отсутствия мужа, с которой она попрощалась несколько минут назад. Но, будучи смелой женщиной, она решила выяснить, в чем дело, и вскоре определила, что звук доносится с улицы. На цыпочках подойдя к окну на лестничной площадке, она подняла штору и осторожно выглянула наружу.