Г. Аддингтон Брюс – Путешествие в мир психики (страница 2)

К такому же выводу пришли две дамы, мисс Элизабет Морисон и мисс Фрэнсис Ламонт, в связи с визитом, нанесенным ими в другой знаменитый дом с привидениями – Малый Трианон в Версале, любимую летнюю резиденцию той несчастной королевы Марии-Антуанетты, чей призрак, а также призраки ее приближенных, как давно утверждают, время от времени видят в нем и его окрестностях. Мисс Морисон и мисс Ламонт осматривали достопримечательности королевского дворца, но, устав от этого, ранним днем отправились пешком в Трианон. Ни одна из них не знала точно, где он находится, но, следуя общему направлению, указанному на карте в путеводителе Бедекера, они наконец вышли к широкой аллее, которая, знай они это, привела бы их прямо к месту назначения. Но так уж вышло, что они пересекли аллею и пошли по узкой дорожке через густой лес к месту, где расходились три тропинки. Здесь с ними начала происходить череда событий, сравнительно незначительных самих по себе, но имевших столь удивительное продолжение, что оно, казалось бы, невероятным, если бы правдивость обеих дам не была установлена вне всяких сомнений.1[1]

Впереди, на средней тропинке, они увидели двух мужчин, одетых в диковинные старомодные костюмы: длинные зеленоватые камзолы, бриджи до колен и маленькие треуголки. Приняв их за садовников, дамы спросили дорогу, и им велели идти прямо. Это привело их к небольшой поляне, на которой стоял легкий садовый киоск, круглый и похожий на эстраду для оркестра, возле которого сидел мужчина. Когда они приблизились, он повернул голову и уставился на них, и выражение его лица было настолько отталкивающим, что они сильно испугались.

В следующее мгновение, неизвестно откуда, запыхавшись, словно от бега, появился второй мужчина и, говоря по-французски со странным акцентом, резко велел им повернуть направо, сказав, что Трианон находится в той стороне. Как только они подошли к нему, их снова перехватили, на этот раз молодой человек, который вышел из задней двери, с шумом захлопнул ее за собой и с несколько дерзким видом проводил их к главному входу во дворец.

Пока они спешили туда, мисс Морисон заметила даму, сидящую под террасой и державшую перед собой лист бумаги, словно читая его на расстоянии вытянутой руки. Она взглянула на них, когда они проходили мимо, и мисс Морисон, с удивлением отметив необычный покрой ее платья, увидела, что у нее красивое, «хотя и не молодое» лицо.

«Я посмотрела прямо на нее, – добавляет она в опубликованном отчете об их приключении, – но какое-то неописуемое чувство заставило меня отвернуться, меня встревожило ее присутствие там».

Впоследствии это «неописуемое чувство» нашло объяснение, когда мисс Морисон узнала в редком портрете Марии-Антуанетты ту даму, которую она видела сидящей под террасой!

Что еще более примечательно, последующие визиты в Трианон принесли обеим дамам ошеломляющее знание: реальная обстановка этого места и само место разительно отличаются от того, что они видели тем летним днем. Леса, в который они вошли, там нет, и никто не помнит, чтобы он был там; тропинки, по которым они шли, давно исчезли; нет никакого киоска, и никто из живущих, кроме мисс Морисон и мисс Ламонт, не помнит, чтобы видел его на территории Трианона; на том самом месте, где мисс Морисон видела даму в странном платье, растет большой куст; а задняя дверь, из которой вышел молодой человек, проводивший их к главному входу, ведет в старую часовню, которая уже много лет находится в полуразрушенном состоянии, а сама дверь «заперта на засов, забита и затянута паутиной» и не использовалась со времен Марии-Антуанетты.

С другой стороны, их личные изыскания во французских архивах выявили столько подтверждающих фактов, что и мисс Морисон, и мисс Ламонт твердо убеждены: Трианон, его окрестности и его обитатели когда-то были именно такими, какими они явились им; и что они поистине видели это место таким, каким оно выглядело не во время их первого визита, а в последние годы французской монархии, более века назад.

Исторический немецкий призрак, Белая дама Гогенцоллернов, похоже, также имеет под собой нечто большее, чем просто легендарную основу. Её миссия, по-видимому, состоит в том, чтобы возвещать о смерти кого-либо из членов семьи Гогенцоллернов, и чаще всего она появляется в королевском дворце в Берлине. Ее видели еще в 1628 году, и со времен Фридриха Великого ее появление регулярно отмечалось накануне смерти короля Пруссии.

Впрочем, существует немало семей, чьи родовые поместья, согласно традиции, посещают призраки, предвещающие смерть. Это особенно характерно для некоторых знатных британских родов. Две белые совы, садящиеся на крышу семейного особняка, считаются верным предзнаменованием смерти в семье Арунделов из Уордора. Говорят, что йоркширских Миддлтонов, католическую семью, предупреждает о приближающейся кончине призрак монахини-бенедиктинки. Не менее примечателен как призрачный вестник трагедии так называемый Барабанщик замка Кортачи (Drummer of Cortachy Castle), шотландский призрак, который обитает в древней крепости Огилви, графов Эрли, но появляется только тогда, когда кто-то из Огилви должен умереть.

История гласит, что сотни лет назад, когда шотландцы были немногим лучше варваров, один горец-вождь послал барабанщика в замок Кортачи с посланием, которое вовсе не пришлось по душе тогдашнему Огилви. В знак своего неудовольствия он схватил несчастного барабанщика, запихнул его в его же барабан – должно быть, это был очень маленький барабанщик с очень большим барабаном – и сбросил его с самой высокой зубчатой стены замка, отчего тот сломал шею.

Перед тем как его сбросили, барабанщик пригрозил стать призраком и вечно преследовать род Огилви. Похоже, он сдержал свое слово. Время от времени в замке Кортачи слышится призрачная барабанная дробь, и за этим неизменно следует смерть кого-то из Огилви. Особенно впечатляющий рассказ об одном случае такого своеобразного и весьма неприятного явления оставила мисс Далримпл (Miss Dalrymple), которая гостила в Кортачи на рождественской неделе 1844 года.

Это был ее первый визит в замок, и она совершенно не знала о существовании семейного призрака. Вечером в день приезда, переодеваясь к обеду, она была поражена, услышав под своим окном музыку, похожую на приглушенную барабанную дробь. Она выглянула наружу, но ничего не увидела, и вскоре дробь затихла. Какое-то время она больше не думала об этом, но за обедом обратилась к хозяину, графу Эрли, и спросила:

– Милорд, кто ваш барабанщик?

Его светлость ничего не ответил, леди Эрли смертельно побледнела, а несколько присутствующих, слышавших вопрос, выглядели смущенными. Поняв, что допустила какую-то оплошность, мисс Далримпл быстро сменила тему, но после обеда, естественно, испытывая любопытство, подняла этот вопрос в разговоре с одним из младших членов семьи и получила ответ:

– Как! Вы никогда не слышали о Барабанщике Кортачи?

– Нет, – сказала она. – Кто же он такой?

– Это некто, кто ходит и бьет в свой барабан всякий раз, когда в нашей семье ожидается смерть. Последний раз его слышали незадолго до смерти покойной графини, первой жены графа, и вот почему леди Эрли так побледнела, когда вы упомянули об этом.

На следующий вечер мисс Далримпл снова услышала барабанную дробь и, впав в панику, когда узнала, что никто другой ее не слышал, поспешно покинула замок Кортачи. Но барабанили не по ее душу. Верный традиции, барабанщик заботился лишь о том, чтобы возвестить о смерти одного из Огилви – той самой леди Эрли, которая так расстроилась из-за вопроса мисс Далримпл. Вскоре она умерла во время поездки в Брайтон.

Пять лет спустя барабанную дробь услышали снова, на этот раз англичанин, приглашенный провести несколько дней со старшим сыном графа Эрли, лордом Огилви, в охотничьем домике недалеко от Кортачи. Пересекая мрачную пустошь в компании старого горца, англичанин внезапно остановился и с изумленным видом воскликнул:

– Что может делать оркестр в этом пустынном месте? Неужели лорд Огилви привез с собой оркестр?

Горец странно посмотрел на него.

– Я ничего не слышу, – сказал он.

– Да как же, разве вы не слышите? Оркестр играет вдалеке – или, во всяком случае, кто-то бьет в барабан.

– А, так вы слышите барабан? – вскричал горец. – Тогда это что-то нечистое.

Через мгновение показались освещенные окна охотничьего домика, и англичанин поспешил вперед, вполне ожидая, что загадка разрешится. Но музыкантов он не нашел – лишь сцену значительного переполоха. Лорд Огилви, как выяснилось, только что отбыл в Лондон, вызванный известием о том, что его отец опасно болен.

И на следующий же день, как ничуть не удивился бы узнать проводник-горец, граф Эрли скончался.

Из всех семейных привидений, однако, ни одно не подтверждено документальными свидетельствами2[1] так убедительно, как Стучащий Призрак Бэзил Вуддов (Basil Woodds), старинного английского рода. Этот призрак начал действовать примерно во времена Реставрации Стюартов и, как утверждают, с тех пор продолжает возвещать тремя или более громкими ударами о приближающейся смерти кого-либо из Бэзил Вуддов. Сохранились рассказы из первых рук и вполне заслуживающие доверия о его активности в совсем недавние времена.