Фуюцуки Нобу – Тлеющий неон в крови (страница 87)

– Я тоже не понимаю.

Подруга позвала официанта и попросила десертное меню. Пристально разглядывая содержимое, она остановила свой выбор на капустном чизкейке. Официант сверкнул своими глазными имплантами, принял заказ и удалился.

– Обожаю эту вкуснятину, – широко заулыбалась она. – Поэтому‑то мне здесь и нравится, только в этом небольшом ресторанчике во всем Центральном районе подают капустный чизкейк.

– Никогда такого не пробовал.

– Сейчас попробуешь, – радостно возгордилась она.

Через несколько минут нам принесли десерт, на вид он смотрелся очень аппетитно. Выглядел как порубленный пополам кочан капусты, политый красным свекольным топингом и разукрашенный зеленым горошком по краям.

Лина отломила кусочек, внутри него был нежный бисквит из капустного сока со сливками. Она взяла ложечку и протянула мне, чтобы я попробовал, смотря при этом своими горящими от умиления глазами.

Попробовав кусочек, я приятно удивился, вкус был изумительный, мне захотелось еще. Лина разделила десерт пополам и отодвинула его на тарелке немного в мою сторону, чтобы я тоже смог вместе с ней насладиться.

– Ну как тебе? – мило спросила она.

– Очень вкусно, – восхищенно ответил я.

– Когда я училась в школе, то по пути заходила в этот ресторанчик, чтобы в этой приятной и очень тихой обстановке делать уроки. Один официант мне предложил десерт и сказал, что он единственный в городе, и только их заведение может гордиться такой сладостью.

– И ты, конечно же, согласилась, – подхватил я за ней.

– А что мне оставалось делать? Он был очень настойчив. Мне пришлось согласиться.

– Разве тебя так легко убедить попробовать что‑то новенькое? – подначивая, спросил я.

– На самом деле нет, – помотала головой она. – Меня очень сложно уговорить. Я просто не очень люблю общаться с людьми, всегда была от всех отстраненная. У меня‑то друзей в школе не было до встречи с Илей.

– Почему?

– В детдоме я выживала, как могла, меня унижали, оскорбляли, задирали. Потом мне все надоело, и я решила дать отпор. В итоге я избивала каждого, кто хоть даже косо на меня посмотрит. В школе я не хотела идти с кем‑либо на контакт, а когда кто‑то пытался меня задеть за счет этого, то я давала мощный отпор, после которого моих обидчиков увозили на скорой помощи.

– Жестоко, – угрюмо ответил я.

– Хорошо хоть папа понимающе к этому относился. Его из‑за моего поведения постоянно вызывали в школу и грозились меня отчислить. Где мог, он отмазывал меня, а где‑то приходилось все‑таки школу менять.

– С папой тебе повезло.

– Вот и я так же думаю. А ты каким был в школе? – сложила она руки перед собой, будто ученица за партой.

– Я, конечно, не был таким жестоким, как ты, и не был отъявленным хулиганом, как Иля, но меня безумно раздражала несправедливость одних учеников к другим, издевавшихся над слабыми, выставлявших напоказ свою силу и чрезмерное эго. В таких случаях я пытался наказывать их, пусть даже мои противники были в несколько раз сильнее меня.

– Борец за справедливость? – ехидно спросила Лина.

– Что‑то типа того. В основном я защищал своего лучшего друга, который не мог постоять за себя физически. Он пытался решить всегда конфликт мирным путем, но у него не всегда это получалось. Приходилось ему в этом помогать.

– Интересно. Не думала, что ты окажешься таким хорошим парнем. Ты считаешь себя лучше других?

– Нисколько, – отрезал я. – Есть люди намного лучше меня.

– И кто же, например?

– Иля.

– Да ладно? Иля?

– А чему ты удивляешься? Когда меня держали на цепи, он единственный, кто проявил ко мне сочувствие и понимание, поэтому я с ним и подружился.

– А остальных в нашей банде ты друзьями не считаешь?

– Лина, это что, вопрос с подвохом?

– Возможно, – пристально вгляделась она в мои глаза.

– Почему же? Вы хорошие ребята, просто ваше расположение мне приходилось заслуживать упорным трудом.

– И у тебя это получилось. Ты знаешь, я думала, что с таким, как ты, я никогда дружить не буду. Сейчас же я обратного мнения.

– Мне приятно, – улыбнулся я. – Я, кстати, хотел спросить, а что вас с Илей связывает?

– Тебе интересно, есть ли у меня к нему чувства?

– Ага, – неловко почесал я затылок.

– Нет, мы всего лишь друзья, – твердо заявила она.

– А как же?…

– Ты про наш неожиданный перепихон на твоих глазах? – засмеялась на весь зал она.

Я сделал вид, будто этого не слышал.

– Во мне просто забурлили гормоны, мне нужно было выпустить пар после тяжелого дня. Тем более ты так возбужденно смотрел на меня.

– Чего? – недоумевая, спросил я.

– Не могла же я переспать с грязным псом в клетке, поэтому воспользовалась тем, кто был поблизости.

– Знаешь, это очень жестоко с твоей стороны.

– Ты это сейчас про себя или про Илю? – стала заигрывать со мной она.

Я начал бегать глазками из стороны в сторону, лишь бы найти способ увернуться от ответа.

– Ну не томи, – наклонила голову она, пристально уставившись своими карими глазами на меня. – Тебе ведь интересно, что я о тебе думаю?

Я засмущался еще сильнее.

– Официант, можно счет, пожалуйста? – закричал резко я.

– Ха‑ха‑ха, ты трусишка.

* * *

Уже вечер, было темно, но улицу освещали яркие гирлянды теплого желтого цвета, развешанные по всей пешеходной тропинке. Проходя мимо магазинов с горящими броскими неоновыми вывесками, ощущения, что я дома, я не испытывал. Тут все совсем по‑другому. Прохожие были одеты в чистые и аккуратные вещи. Они не были грязными бродягами, которые не могут отпустить со своих кибернетических рук бутылку спиртного. Все являлись прилежными гражданами, соблюдающими правила приличия, которые не бросали мусор и не занимались мародерством.

Тут было тихо.

Шел снег, сильного ветра не было, а поток машин, проезжавших мимо нас, не был настолько плотным, как в Южном районе. Каждая из них останавливалась на светофоре и пропускала пешеходов. Ощущение было, будто я оказался совершенно в другом мире.

– Погуляем еще немного или можем уже расходиться? – предложила подруга, идя рядом со мной под ручку. – Ты какой‑то бледный, у тебя все в порядке?

Мне было приятно прогуливаться с ней в такой обстановке. По правде сказать, даже не хочется отсюда уходить. Но любой отдых нужно заканчивать, ведь впереди меня ждет очень много работы по подготовке к штурму.

Даже не верится, что через некоторое время я устрою здесь настоящий погром, а одно из самых массивных зданий этого района я просто сровняю с землей.

– Все хорошо, – ответил я. – Давай тогда будем расходиться.

Неужели она заметила, что мне не хватает дозы?

Прошло уже около пяти часов с момента, как я принял Неон. Действовать он перестал, когда мы вышли из ресторанчика. Мое состояние начинает ухудшаться с каждой секундой. Боль пробирает по всему телу, чувствуется зуд в суставах, кровь начинает неприятно бурлить, а сердцебиение учащается, наполняя меня жаром с ног до головы.

– Ну, давай тогда я провожу тебя до станции, а после посажу на поезд.

– Я думал, что это я должен проводить тебя до дома, а потом я мог бы просто улететь домой самостоятельно.

– Не глупи, Алекс, на тебе сейчас нет ни маски, ни костюма, ты привлечешь к себе внимание. Все сканеры этого района работают на триста шестьдесят градусов, если ты попадешься на камеры, то тебя поймают.