Фритьоф Нансен – По Кавказу к Волге (страница 21)

В то время как русские могли в любое время послать против Шамиля свежее пополнение, он всегда располагал только одной армией и своими мюридами, ряды которых постепенно редели из-за военных потерь и дезертирства. Кроме того, современное огнестрельное оружие, в том числе винтовки, превосходило оружие горцев. Русские войска все более плотным кольцом окружали Шамиля, который после уничтожения Дарго в 1845 г. своей ставкой избрал чеченский Веден. Спустя два месяца осады, 1 апреля 1859 г., эту мощную крепость взял штурмом «трехглазый» генерал Евдокимов, причем ценой удивительно малых потерь. Шамиль отступил в Дагестан и с присущим ему исключительным героизмом пытался оборонять свои укрепленные позиции там. Однако число горских племен, покинувших имама, только росло; клявшиеся ему в верности вожди оказались предателями, даже Кибит Магома, фанатик-кади из Телетля, отступился от него и перешел в стан русских. Обманутый и брошенный Шамиль с женами, детьми и небольшой свитой нашел последнее пристанище на левом берегу Каракойсу, на горе Гуниб, где местные жители еще сохраняли ему верность. Это случилось в начале августа. Спустя несколько дней, 9 августа, русская армия добралась до крепости и начала ее осаду.

Гора напоминала гигантскую усеченную треугольную пирамиду, грани которой вздымались почти отвесной стеной, образуя крутые обрывы. Площадь изрезанного ручьями плато составляла 10 км²; на нем располагались пастбища, пахотные земли и березовые рощицы. В глубине лежал аул Гуниб с несколькими хозяйствами, мельницами и со всем необходимым для жизни. С учетом местных жителей и горстки воинов в распоряжении Шамиля насчитывалось около 400 человек.

Всеми средствами Шамиль стремился сделать эту крепость неприступной: будь у него достаточно войск, ее невозможно было бы взять; но столь обширный участок обороняли всего 400 солдат с четырьмя пушками, а им противостояли значительно превосходящие силы врага, который вскоре окружил гору со всех сторон. На место осады пожаловал сам князь Барятинский. Начались переговоры: Шамиля призывали сдаться на почетных условиях, но он отказался, ибо не мог бросить дело, за которое боролся всю свою жизнь.

После двухнедельной осады и нескольких отвлекающих ударов на восточном, самом легкодоступном, фланге в ночь с 24 на 25 августа (с 5 на 6 сентября по новому стилю) русские пошли на штурм. На рассвете с помощью лестниц и веревок несколько батальонов взобрались по южным и северным склонам скалы, которые горцы считали неприступными. Однако застать защитников врасплох все же не удалось; они бросились на русских, но тем временем с юго-востока подошли другие батальоны. В ожесточенной борьбе обороняющиеся понесли большие потери; оставшиеся защитники бежали в аул, где окопался Шамиль с семьей. Около сотни мюридов, предвидя свою гибель, с саблями и кинжалами накинулись на атакующих и все до единого были убиты.

Князь Барятинский хотел по возможности взять Шамиля живым, поэтому русские остановились перед аулом, который вскоре окружили 14 батальонов. К Шамилю отправили парламентера, полковника армянского происхождения. Старый фанатик медлил с решением; будь он один, вероятнее всего, он бы сражался до самого конца, но готов ли он пожертвовать своими женами и детьми? Таким образом русские попали в самое уязвимое место. Наконец Шамиль сел на коня и выехал из аула; он проехал совсем немного, как оказался в руках русских, которые с ним боролись 30 лет, – они пронзительно закричали «ура!». Шамиль побледнел, остановил коня и стал поворачивать назад, в сторону аула. Но ловкий полковник-армянин рванул к нему, крича, мол, так выражают уважение. В сопровождении около 50 мюридов, остатков некогда могущественной армии, Шамиль прискакал в ближайшую березовую рощу, где его принял князь Барятинский со своей штабной свитой; там имам и сдался вместе с мюридами.

Так закончилась долгая борьба Шамиля против неверных чужаков, вторгшихся в его страну с целью покорить горцев. По дороге в Петербург на почетного пленника сильное впечатление произвели колоссальных размеров – по сравнению с его крохотными аулами – города и многочисленность населения, необъятные просторы страны; он пришел в ужас от мысли, что против такой могущественной державы он со своим скромным войском держался более 30 лет. Русские встречали его как великого героя, а император Александр II принял его под Харьковом, обнял и поцеловал как своего друга. Шамиль, боясь возмездия за жестокость, которой он часто злоупотреблял по отношению к русским пленным, до глубины души был тронут таким поступком императора и преисполнился благодарностью. Вечером в его честь дали большой бал, но внешний вид дам и их вечерние туалеты испугали бывшего имама и его мюридов, которые тут же отвернулись и принялись молиться. Женщины и мужчины могли у всех на виду обниматься и танцевать – это было также за гранью их понимания.

Местом постоянного пребывания Шамилю отвели небольшой городок Калугу, расположенный к юго-западу от Москвы. Там для Шамиля и его семьи из трех жен, нескольких сыновей и дочерей построили просторный дом, а царь даровал ему ежегодную пенсию в 10 тыс. рублей серебром (около 28 тыс. крон). Шамиль рассы́пался в благодарностях за гостеприимство, с которым его приняли. В 1870 г. ему разрешили совершить паломничество в Мекку, откуда он отправился в Медину, где умер спустя год в возрасте 74 лет.

После пленения Шамиля не осталось фигуры, способной сплотить лезгин и чеченцев для борьбы против русских, поэтому весь Дагестан и Чечня покорились новой власти. Таким образом на этом фронте освободились вооруженные силы, которые теперь можно было перебросить на северо-запад Кавказа, где абхазские и черкесские (адыгские) племена по-прежнему вели героическую оборону.

Шамиль не раз пытался привлечь эти племена в свой стан и приобщить к своему делу. Однако его земли, Дагестан и Чечня, были отделены от этих северо-западных племен крещеными осетинами, хевсурами, пшавами и прочими грузинскими горскими племенами, которые примкнули к русским или, по крайней мере, не питали к ним вражды. Кроме того, абхазы в большинстве своем тоже исповедовали христианство. Еще в 1842 г. к ним отрядили наиба Хаджи Мехмета, который добился значительных успехов, но умер в 1844 г. – вероятно, он был отравлен. В том же году Шамиль отправил к абхазам более смелого и решительного наиба Хаджи Сулеймана: тот обратил в ислам и сделал последователями учения Шамиля множество абхазов и призывал их к священной войне. Затем в 1846 г. Шамиля представлял молодой человек по имени Мухаммед Эмин, первый писарь и секретарь имама, которому было суждено добиться огромного влияния. Сразу после этого события таинственно исчез Хаджи Сулейман – вероятнее всего, его убили – а молодой Мухаммед Эмин дальновидной и сдержанной политикой вскоре сумел укрепить и распространить свою власть почти по всей стране, не в последнюю очередь поддерживая население в борьбе против дворян и князей; кроме того, он отменил многие обременительные повинности вольных граждан и освободил множество семей рабов и крепостных. Со временем в его подчинении оказалась бо́льшая часть страны, и значительное число жителей было вынуждено принять ислам. Мухаммед Эмин ввел систему округов, ему удалось сплотить людей – впервые для них самих – для совместных действий и борьбы. Он был достойным учеником Шамиля и опасным противником русских, но более плодотворному сотрудничеству с имамом ему мешали большие расстояния между ними. Кроме того, с одной стороны, черкесским аристократам было не по душе разрушение сословной иерархии, инициированное Шамилем; они боялись жестокости имама, с которой он позволял убивать и истреблять дагестанских князей. С другой стороны, особняком стояла христианская часть населения, выказывавшая нежелание примыкать к мусульманину-фанатику и его священной войне против их единоверцев.

В 1853 г. разразилась Крымская война; казалось бы, сложилась благоприятная обстановка для абхазов и черкесов, которые могли бы, заручившись поддержкой турок и объединенных западных держав, полностью искоренить русских у себя на Кавказе, но вследствие на удивление неразумной политики Турции ситуация сложилась противоположная. Турция объявила Абхазию и Черкесию своими провинциями, чем настроила против себя горские племена, которые были независимы и желали эту независимость сохранить. Кроме того, султан и Порта не доверяли Мухаммеду Эмину и Шамилю, которые, по их мнению, хотели единолично править Кавказом, не подчиняясь турецкому владычеству. Вместо того чтобы задействовать своего могущественного союзника Мухаммеда Эмина и мобилизовать людей на борьбу, они многочисленными подковерными играми против его власти добились лишь расслоения созданной им страны, что во время войны привело к затишью среди местного населения, которое тем самым, против собственной воли, помогло русским.

С заключением мира в 1856 г. русские снова со всей мощью взялись за Кавказ. После капитуляции Шамиля, как уже упоминалось, царские войска объединились против черкесов и абхазов. Величайшая слабость этих народов заключалась в том, что их различные племена никогда не ощущали себя единой нацией, а потому не могли сплотиться в столь-либо прочный союз против общего врага. Кроме того, русские обладали усовершенствованным огнестрельным оружием, что давало им солидное преимущество. И тем не менее горские племена героически оборонялись еще пять лет, пока им наконец не пришлось сдаться в 1864 г., оставив борьбу за свободу, которая с переменным успехом длилась почти столетие. Однако тяга черкесов к свободе была столь велика, что около 400 тыс. горцев, включая абхазов и чеченцев, покинули свои любимые горные долины и ушли в Турцию, лишь бы не склонять голову пред русским игом. Многих постигла печальная участь. В турецкой Малой Азии им оказали столь дурной прием, что одни сгинули в нищете, а другие сплотились в грозные шайки и разбойничали в горах.