Фритьоф Нансен – По Кавказу к Волге (страница 20)
Слуга Божий Имам Шамиль»
В середине апреля 1846 г. Шамиль, собрав большое войско, внезапно покинул Чечню и вторгся в Кабарду, полагая, что кабардинцы, недовольные правлением русских, при виде подступающего подкрепления поднимут мятеж. Однако талантливый полководец генерал Фрейтаг, предвидя надвигающуюся угрозу, накануне собрал силы и яростно бросился навстречу имаму, намереваясь отрезать ему путь. Кабардинцы не решились бунтовать, а Шамиль не отважился вступить в открытый бой с русским генералом на лесной равнине и, воспользовавшись преимуществом в несколько часов, бежал обратно в горы. Замысел провалился, и тем не менее эта дерзкая авантюра возвысила Шамиля в глазах горских племен, ничего существенного он не потерял, а генерал Фрейтаг уберег Россию от большой опасности.
Оставшуюся часть года люди Шамиля почти не давали русским покоя. Мюриды беспрерывно совершали новые нападения и походы. Их дерзость зашла так далеко, что они обстреляли сам Грозный (24 июля) и новое укрепление Воздвиженское (17 августа). Однако русские все же усилили свои позиции на этом фронте, построив две новые крепости. В октябре на юге Дагестана в битве при Кутеши был разбит и сам Шамиль, и плодородные и густонаселенные даргинские земли снова перешли в подчинение русским.
В июне 1847 г. Воронцов осадил сильно укрепленный Шамилем Гергебиль, предпринял штурм, но был отбит, понес огромные потери и отступил. Утешением было взятие в августе еще более мощного аула Салта ценой 2 тыс. убитых и раненых. На следующее лето, в июле 1848 г., после 23-дневной осады Гергебиль все же был взят армией общей численностью 10 тыс. солдат. Однако удержать село не удалось, поэтому было организовано отступление, которое сопровождалось атаками мюридов; в итоге экспедиция оказалась безуспешной. В сентябре 1848 г. Шамиль с крупными силами напал на крепость Ахты на реке Самур, близ южной границы Дагестана, но полковник Рот, имея в распоряжении 500 солдат, более недели героически вел оборону. Половина гарнизона была убита или ранена, центральный пороховой склад взорван, стены пробиты, вода закончилась, готовить пищу было невозможно. Шамиль обещал отдать младшую дочь Рота тому наибу, который первым водрузит свое знамя на стене. Однако она вместе с женами обороняющихся решила взорвать себя, нежели оказаться в руках врага. Когда угасла последняя надежда, вдруг подоспела подмога.
В последующие годы ни русские, ни Шамиль не проводили крупномасштабные военные операции, сосредоточившись в основном на обороне, поэтому ни одна из сторон не потерпела сколь-либо крупных поражений и не понесла больших потерь. Наученный горьким опытом Воронцов все чаще приходил к мысли, что ни Дагестан, ни Чечню невозможно завоевать в ходе одной только экспедиции, а власть Шамиля нельзя сломить одним ударом; требовалась упорная, методичная работа по укреплению внешних границ системой мощных крепостей, соединенных дорогами; необходимо обеспечить постоянные места размещения войск достаточным количеством казарм, и только потом можно постепенно продвигаться вглубь. Предпринимались также попытки вырубать и прореживать чеченские леса, дававшие противнику серьезное преимущество; на их месте прокладывались широкие дороги, а соседние аулы полностью уничтожались.
Шамиль же в свою очередь воспользовался отведенным временем для дальнейшего утверждения власти над горскими племенами; его авторитет достиг пика в 1849 г., но правление имама характеризовалось крайней деспотичностью и все чаще подкреплялось топором палача. Никто не смел противиться его воле – даже кровные родственники жертв. Тысячи людей по его приказу были готовы расстаться с жизнью, а вожди – вести эти толпы за собой. Среди них особенно выделялся Хаджи Мурад. Он совершал набеги в самое сердце вражеской территории, причем с каждым разом вылазки эти были все более смелыми и безрассудными. Его отвага не знала предела, а благодаря своей исключительной предприимчивости и молниеносным атакам он всегда оставался целым и невредимым. В декабре 1846 г. вместе с отрядом в 500 человек он проник в Дженгутай, столицу Мехтулинского ханства, и прямо под носом усиленного гарнизона похитил вдову своего давнего врага Ахмед Хана. В апреле 1849 г. Хаджи Мурад упрочил репутацию самого дерзкого вождя мюридов, совершив ночной набег на Темир-Хан-Шуру – военный центр и столицу русского Дагестана. В тот раз, чтобы сбить преследователей с толку, он догадался развернуть назад подковы своей лошади.
Ночью 1 июля 1851 г. он с 500 конниками вошел в богатый аул Буйнах, раскинувшийся на морском побережье между Дербентом и Петровском, убил Шаха Вали, брата шамхала Тарку, на пороге его дома и взял в заложники его жену и детей, за которых Шамиль впоследствии выручил богатый выкуп. Тогда Хаджи Мурад и его люди проскакали 150 км менее чем за 30 часов, и несмотря на постоянное преследование им удалось скрыться без потерь. Его подвиги не перечесть, а его присутствие наводило ужас на врагов по всей округе.
Однако отважного горца не раз пытались опорочить и очернить в глазах Шамиля, и тот из зависти к его славе и из страха после убийства ханов Хунзаха решил избавиться от соперника, популярность которого могла представлять опасность, поэтому на тайном совете в чеченском ауле Автуры Хаджи Мурада приговорили к смерти. В последний момент он был предупрежден, и в ноябре 1851 г. бежал в крепость Воздвиженскую в надежде с помощью русских отомстить Шамилю. Русские обрадовались перебежчику, считая его поступок началом краха власти всесильного имама. Хаджи Мураду, при условии, что за ним будут постоянно наблюдать, позволили передвигаться по военным постам близ границы, откуда он мог держать связь со своими сподвижниками в Дагестане. Он выжидал благоприятного момента, чтобы с присущей ему смелостью и при содействии русских обрушиться на Шамиля. Однако тот, держа в плену семью перебежчика, угрожал обесчестить его жену и убить любимого сына Юсуфа или выколоть ему глаза. Поэтому, прежде чем что-либо предпринимать, их нужно было освободить, обменяв на взятых в плен воинов Шамиля. В конце концов, устав от обещаний русских, мучаясь бездействием и беспокойными мыслями о судьбе своей семьи, в апреле 1852 г. Хаджи Мурад с пятью верными спутниками решил бежать обратно в горы. Не успев пробиться через кордоны русских, они попали в окружение бесчисленного множества преследователей; бой против целой сотни был безнадежным, но беглецы даже не думали сдаваться; они окопались, запели песнь на смерть и, пока позволяли патроны, отстреливались от врага. Хаджи Мурада ранило, он заткнул рану ватой и продолжил стрелять. Следующая пуля оказалась смертельной, но аварец успел выстрелить еще раз. Затем пополз вперед, поднялся и бросился на врагов с кинжалом в руках, но вскоре, пораженный еще несколькими пулями, рухнул наземь.
«Горяча ты, пуля, и несешь ты смерть, но не ты ли была моей верной рабой? Земля черная, ты покроешь меня, но не я ли тебя конем топтал? Холодна ты, смерть, но я был твоим господином. Мое тело возьмет земля, мою душу примет небо».
Двое смелых спутников Хаджи Мурада пали в бою, трое были взяты в плен и казнены. Случилось это 24 апреля 1852 г. Русские потеряли одного из самых грозных противников, но его имя еще не скоро забудут горные долины, которые он так героических защищал.
Вполне резонно было ожидать, что Шамиль в разгар Крымской войны 1853–1856 гг., воспользовавшись благоприятной ситуацией, заключит союз с турками и западными державами для нанесения сокрушительного удара по русским на Кавказе. Однако, возмущенный на редкость абсурдной политикой турок, Шамиль разорвал всяческие связи с ними; вдобавок Запад не видел для себя серьезных интересов на этом фронте, поэтому Шамиль на протяжении всей войны сохранял молчание, пытаясь удержать господство над уставшими людьми, изнуренными бесконечными войнами.
В 1854 г. Шамиль совершил рейд на Грузию и разграбил плодородную Алазанскую долину, его отряды впоследствии были разбиты, но одной группе удалось пробиться в имение Цинандали, откуда они похитили двух сестер-грузинок, княгинь Чавчавадзе и Орбелиани. Позднее освободив их за выкуп, Шамиль, наконец, добился возвращения своего сына Джамалуд-Дина, которого отдал в заложники в 1839 г. после битвы за Ахульго. Оказавшись в России 12-летним мальчиком, он прожил там 15 лет, дослужился до офицерского чина и был совершенно чужд своему отцу, своему народу и своей родине. Отец был крайне разочарован. Сын поник, впал в меланхолию и умер через три года.
Заключив Парижский мир 30 марта 1856 г., Россия вновь могла всерьез взяться за покорение Кавказа, причем с возросшей силой. Новым главнокомандующим и наместником на Кавказе 22 июля 1856 г. был назначен князь Барятинский. Перемирие было недолгим, и люди Шамиля не успели залечить глубокие раны войны: не было ни одной семьи, которая бы не потеряла мужчин. Все устали от войны, а за время бездействия не было ни блестящих боевых подвигов, ни крупных поражений противника, способных вызвать воодушевление. Кроме того, люди все чаще стали роптать на Шамиля, его тиранию и жестокость, которые в мирное время особенно чувствовались. Поэтому многие явно желали примкнуть к русским при условии, что те смогут защитить их от всевластного и кровожадного имама; стоит отметить, что Крымская война значительно превознесла мощь России в глазах горцев: ведь бессмысленно бороться против государства, которое устояло перед могущественной Турцией и еще более мощными западными державами и которое, вероятно, могло взять их, горские племена, под свою защиту. По этой причине многие стали отступаться от Шамиля и уходить к русским. Его усилия наладить связь с племенами Северо-Западного Кавказа не увенчались успехом.