Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 59)

Веками австрийские Габсбурги воспитывалась согласно «Зеркалам для князей» по принципам Эразма. В ближайшем окружении Фердинанда были последователи Эразма: его канцлер Бернардо Клезио (позднее кардинал Трента) и два венских епископа Иоганн Фабер и Фридрих Носеа. Фабер, который пытался уговорить Эразма приехать в Вену, стоял за то, чтобы поддерживать тесные культурные отношения между Нидерландами, Бургундией и Австрией. Носеа в своем некрологе Эразму называет его автором, который писал в сотрудничестве со Святым Духом, учителем, который учил людей снова стать достойными своего создателя, и человеком, достойным звания святого (1536). Эту точку зрения, выраженную епископом Венским, не разделяли активисты Римской католической церкви в Кёльне, Лёвене, Вальядолиде и Риме, которые тогда осуждали Эразма как родоначальника Лютера и его ереси. Их призыв к большой войне для «истребления» «еретиков» не нашел отклика у Фердинанда, который боялся, что такая война разрушит империю и приведет к краху оборонительной треугольной системы Богемия – Австрия – Венгрия, которая преграждала путь продвижению турок в сердце Центральной Европы.

В 1521 г. Фердинанд женился на Анне – сестре короля Венгрии Людовика. После гибели своего шурина в битве при Мохаче Фердинанд стал оспаривать свое право на короны Богемии и Венгрии. Его избрание королем Богемии в 1526 г. было единогласным, но его заявка на корону Венгрии расколола страну. Предложение короны святого Иштвана пришло лишь от меньшей части магнатов, собравшихся на сейм в Прессбурге 15 декабря 1526 г.; большинство же, собравшись в Штульвейсенбурге, избрали Иоанна Заполию – воеводу Семиградья. Именно этот раскол способствовал тому, что большая часть Венгрии попала под власть турок.

Визит, который нанес Фердинанд в Прагу в 1526 г., стал сигналом для повторного открытия богемских земель после их разорения во время Гуситских войн для дома Габсбургов, Рима и латинского Запада. Фердинанд привез в Прагу Возрождение в лице итальянских архитекторов и каменщиков для строительства летнего дворца (Бельведер) для своей жены Анны на холме напротив Градчанского дворца. Однако его целью было не столько навязать чужеземную облицовку понесшей прискорбный ущерб стране, сколько завоевать ее изнутри. В 1543 г. Прага стала свидетельницей того, что чешский писатель того времени Богдан Чудоба описывает как «одно из самых удивительных зрелищ века» – встречу Фердинанда, короля, воспитанного в духе Эразма[35], и Мыстополя – регента гуситской консистории в Праге, на которой Фердинанд приказал Мыстополю отменить гуситский указ, запрещающий праздновать День памяти Яна Гуса. Запрет был результатом растущего давления со стороны части радикальных пуристов и пуритан в гуситской церкви.

Договоры и конвенции, заключенные с протестантами империи (кульминацией которых стали договоры в Пассау и Аугсбурге в 1555 г.), которые с точки зрения римлян и твердолобых католиков были «невозможны», никогда не были бы заключены без энергичного вмешательства Фердинанда и его сына Максимилиана; последний был назначен Карлом V председателем на Аугсбургском рейхстаге. Как представители Карла V и как правители по собственному праву и Фердинанд, и Максимилиан сделали значительный вклад в восстановление Священной Римской империи (которая благодаря своему основанию и своим институтам была римской католической империей, наделенной протекторатом над Римской церковью) как сообщества, к которому на законных основаниях могли принадлежать и католики, и протестанты. Это необыкновенное достижение было чем-то таким, что до XIX или даже XX в. ни в одном государстве Европы не казалось возможным.

Эта революция – а это была революция – началась в 1521 г. на Вормсском рейхстаге. Тот факт, что этот рейхстаг вообще занимался этим вопросом, был сам по себе революционным, как указывает Конрад Репген, так как синод был бы компетентен рассматривать Лютера как «еретика». 25 июля 1532 г. электор от Майнца и электор палатин от имени императора заключили Нюрнбергский религиозный мир с протестантскими князьями. Заключив договор с «еретиками», император отделил закон империи от католического канонического права в жизненно важный момент. Год 1532-й знаменует конец главы в истории церковного права в империи и водораздел между Средневековьем и «современной» эпохой. Фактически в империи был введен религиозный свод законов, который был конфессионально нейтральным. Семена будущих соглашений – в 1555, 1635-м, не говоря уже о 1648 г. – были уже посеяны.

Папы римские пытались не замечать произошедшего. Климент VII, встревоженный опасностью, исходившей от турок, одобрил усилия императора по достижению компромисса с лютеранами в 1532 г.: в конце концов, все они были христианами (как заметил Пий IV в 1565 г., ссылаясь на Семиградье, «еретики – в конечном счете, христиане»). Мы видим, что кардинал Гарсия де Лоайса, бывший генеральный магистр ордена доминиканцев и исповедник Карла V, выступал в поддержку политического компромисса с протестантами еще в 1530 г. Так как он считал, что существование ереси не является причиной для того, чтобы ставить под удар стабильность государства, у него не было никаких сомнений по поводу переговоров со Шмалькальденской лигой, и он советовал Карлу V отложить на потом обсуждение ошибок Лютера, на которые, по его мнению, лучше всего закрыть глаза.

Давая свой последний совет, Лоайса использует слово dissimular – одно из самых распространенных слов в испанском политическом словаре XVI в. У него может быть много значений, в зависимости от точки зрения того, кто его произносит. У кого-то оно эквивалент «всему свое время», означая, что говорящий лишь ждет благоприятной возможности, чтобы нанести военное и политическое поражение своим врагам. Но оно также может иметь, как у Эразма, значение «взывать к правде – дочери времени»: всю правду может открыть только время, и время рассудит религиозные партии, которые в настоящий момент ослеплены пылью сражения. Правильные решения будут приняты только тогда, когда расстояние даст возможность видеть лучше. В случае Фердинанда и Максимилиана dissimular имеет это позитивное значение. В своих усилиях достичь компромисса они были благодарны за любое содействие, какими бы ни были его мотивы. Однако сначала их усилия выглядели провальными. Папа утверждал, что имперский рейхстаг – особенно тот, на котором присутствуют еретики в качестве участников, – неподходящий форум для обсуждения вопросов, затрагивающих религию и церковь. Бог поручил лишь церкви распоряжаться церковным имуществом. Не должно быть больше никакого замалчивания, потому что это запрещено. В знаменитом предостережении, датированном 24 августа 1544 г., папа призвал императора аннулировать все существующие договоры или подвергнуться риску наказания. Римские составители этого документа имели в виду те крупные конфликты, в которые были вовлечены папы и императоры в прошлом со времен Генриха IV до Людвига Баварского. Это знаменитое предостережение осталось лишь клочком бумаги благодаря перемене в отношении папы, когда он понял, насколько велико сопротивление в императорском и королевском лагере и насколько сложной стала европейская политика.

Аугсбургский религиозный мир 1555 г. хоть и не был официально признан папой, по крайней мере, по-видимому, получил его молчаливое одобрение. В 1955 г., рассматривая его в совершенно другом свете, Пий XII назвал мир великим вкладом в «общее благо» церкви и империи и актом, который спас империю. (Без сомнения, Пий имел в виду своих собственных «турок», нынешних коммунистов.) В последний год XVI в. юрист по имени Иоахим Стефани сформулировал тезис «Cuius region ejus religio» (чья власть – того и вера), в котором с пользой резюмируется то, что было достигнуто в Аугсбурге. Несмотря на весь свой временный характер, Религиозный мир занял свое место вместе с Золотой буллой Карла IV, имперским Landfrieden и императорскими электоральными обещаниями как образец фундаментального закона, фактически как сама основа Священной Римской империи. В имперской пропаганде в начале XVII в. он прославляется как самая священная конституция империи.

Папе Павлу IV (1555–1559), фанатически настроенному против Испании и Габсбургов, долгое время приписывали то, что он отверг Религиозный мир, но это не подтверждается доказательствами. Однако, по-видимому, в 1558 г. Павел рассматривал возможность низложения Фердинанда за потворство ереси. Павел послушался при этом совета будущего папы Пия V, который, взойдя на престол, угрожал сыну Фердинанда Максимилиану лишением власти за то, что тот отъявленный еретик. Римская церковь и курия в теории не отказались от своих притязаний, хотя эти притязания теперь поменялись; однако на практике церковь начала адаптироваться к ситуации. «И в таком противоречивом состоянии sic et non (так и не так – лат.) предвещается добрая часть истории пап римских и церкви в грядущих веках фактически до наших дней». Пройдет почти век, прежде чем Святой престол 18 апреля 1641 г. сделает попытку разрешить скрытое противоречие.

Тем временем компромисс, достигнутый в 1555 г., был закреплен. Лютеранские штаты имели законный статус внутри Священной Римской империи, и обновление немецкого католичества изнутри могло делать успехи под законной защитой, предоставляемой Аугсбургским религиозным миром. На основании Jus reformandi от 1555 г. католические территории сохраняли право (отмененное только Вестфальским мирным договором) навязывать католицизм.