Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 47)

С точки зрения священнослужителя, Максимилиан, как Иосиф II после него, был «нечестивым неверующим» (кардинал Раймунд Гурк). В Максимилиане был скрыт носитель «просвещения» в лучшем смысле этого слова; он проявлял живой интерес к религиозным проблемам и хотел оказать реальную помощь простым людям, религиозным образованием которых либо пренебрегали, либо оно было искаженным. Он придумал план, который обсуждал с Пейтингером, публикации правильных религиозных текстов, понятных каждому, чтобы люди могли стать ближе к своей вере. Он предложил курии пересмотреть предписания в части поста, чтобы их было легче соблюдать в общинах бедняков; так, сорокадневный Великий пост должен был бы быть поделен на части, и были бы сделаны некоторые послабления с учетом климатических условий.

Максимилиан проводил долгие беседы с популярным в народе проповедником и реформатором Гейлером фон Кайзерсбергом и ученым-аббатом Иоганном Тритемиусом, во время которых разговор переходил к вопросам, связанным с границей между верой и знанием. Почему Бог требует от человека только веры в себя, а не знания о нем, как он требует от ангелов? Может ли нехристианин достичь блаженства? Можно ли доказать божественное устройство мира? Каково отношение «праведного Бога» к совращению невинных? Максимилиан получал удовольствие от долгих бесед с учеными людьми, «интеллектуалами». (Ведущие государственные деятели нашего времени пока что не отличаются интересом к ведению интеллектуальных дискуссий. Джон Ф. Кеннеди был исключением.) Максимилиан превратил пребывающий в упадке Венский университет в один из самых востребованных университетов в империи. Его литературный круг следовал за ним даже на войну. Максимилиану, которого Якоб Шпигель провозгласил «отцом ученых», не нужны были убивающие время развлечения. Его агенты, разъезжавшие по Германии, Франции и Италии, имели указания искать документы, исторические труды, монеты, надписи, гербы, портреты в окнах церквей и тому подобное. Получив известие о найденном «языческом камне», он попросил сообщить подробности того места, где он был найден, и внес их в свои записи. Он заказывал рефераты и переводы исторических источников, например, перевод Пиркгеймера «Хроники» Иоанна Антиохийского, византийского историка и современника Юстина Младшего, которую Куспиниан обнаружил в Офене; таким образом была бы сохранена память о Греческой империи и деяниях ее правителей.

Все мысли и деяния Максимилиана можно подразделить на три важных основных компонента: его совершенно «современный» исследовательских дух, его концепцию imperium orbis и его религиозно-политическую веру в миссию его рода.

Исследовательский дух проявляется в его живом интересе к искусствам и наукам, его желании быть меценатом, его попытках привлечь к своему двору самых лучших художников своего времени и ведущих немецких гуманистов. Максимилиан был открыт миру и жаден до всего, что тот мог ему предложить. Все живые существа были ему интересны, при этом, несмотря на все специфически католические удовольствия в жизни, он никогда не забывал о смерти. Несколько лет в своих поездках он возил с собой свой гроб.

Представление Максимилиана об империи означало imperium orbis, то есть империю, какой она была при Карле Великом, Оттоне Великом и Фридрихе II. Именно ради этого ему нужно было отвоевать для себя Италию и Арелат-Бургундию. Его военачальник Кюнигсек однажды сказал ему, что перспектива внести военный вклад в утверждение его власти над «Европой, Африкой и Азией» – это то, что придает остроту его собственным преклонным годам. Но у Максимилиана старое представление об империи соединено с интеллектуальной и политической традицией Португалии и таким образом оно обращено в будущее, к представлению об империи при Карле V. Представление Максимилиана о мировом господстве сильно опирается на формулировки реформаторов позднего Средневековья, например Александра Роуса и Дитриха из Нихайма (которые, в свою очередь, оглядываются на Оттона Фрейзингского и идеологию эпохи Гогенштауфенов и Оттонов). Именно эту традицию Гаттинара передал Карлу V.

Озабоченность Максимилиана в отношении Imperium Romanum вдохновляла его планы перестройки запущенного императорского склепа в Шпейере – проект, который церковная оппозиция, отсутствие денег и потеря интереса со стороны скульптора Фалькенгауэра заставили его оставить. Максимилиан поощрял ученых издавать труды, связанные с историей империи. Издание Куспинианом двух огромных теоретических трактатов по истории Германии Средних веков – «Истории двух городов» и «Деяний Фридриха I» Оттона Фрейзингского – было осуществлено под эгидой империи. Этому роскошному труду, который появился в Страсбурге в 1515 г., предшествует деревянная гравюра Урса Графа, изображающая императора Максимилиана на троне между двумя эрцгерцогами – Карлом и Фердинандом.

Максимилиан, который был настолько современным, что ему приходилось экономить время, делая дела за едой, который диктовал нескольким секретарям одновременно, был в то же время чрезвычайно атавистичен в своей вере в древность происхождения своего рода. Римского происхождения было недостаточно; он хотел предъявлять права для своего рода на происхождение от франков, троянцев, патриархов Ветхого Завета. Источники этого чувства избранности, каким мы видим его у первых Габсбургов, до сих пор неясны, но мы уже находим его следы в определенных кругах возле королевы Рудольфа I Гертруды Анны и у Агнес – дочери Альберта I. Величие и силу собственно личности Максимилиана также следует принимать в расчет: «Ego possum ferre labores – volo etiam honores» – «Я, Максимилиан, могу взвалить на свои плечи титанический труд – и точно так же я желаю почестей».

Из «Kayser Maximilians besonder buch, genannt der Zaiger», законченной Якобом Меннелем в 1518 г., мы узнаём, что Габсбурги поднимаются по трем лестницам – и это часть грандиозного мирового театра Габсбургов. Серебряная лестница ведет светских правителей этого дома от ландграфа к императору – к лунному раю; золотая лестница ведет Габсбургов-церковников от отшельника к папе римскому – к солнечному раю; по третьей лестнице из драгоценных камней ступают святые из этой династии, и она ведет их, как лестница Иакова, на самую высшую ступень небес.

Меннель, который был также и составителем генеалогического древа Максимилиана, принадлежал к кругу ученых, окружавших императора, в который входили Куспиниан, Suntham (?), Стабиус и Пейтингер – его «исторический оракул». Труд Меннеля Fьrstliche Chronick genannt kayser Maximilians Geburtsspiegel (написанный в 1512–1517 гг.) насчитывает шесть томов. В первом томе раскрываются «еврейская линия» (описана генеалогия Иисуса Христа и приводится список пап), «греческая линия», которая восходит к Гектору, и латинское происхождение от Энея. Во втором томе прослежены поколения от Кловиса до эрцгерцога Карла (будущего императора Карла V). В третьем и четвертом томах рассматриваются побочные ветви и семьи, родственные Габсбургам посредством заключения браков. Последние два тома посвящены легендам о святых в этой династии (сорок семь человек причислены к лику блаженных, сто двадцать три канонизированы). Убежденный в том, что он собственными плотью и кровью представляет весь род человеческий, Максимилиан был также убежден и в том, что Бог призвал его через «две династии Австрии и Бургундии» защитить империю от Востока и Запада – от турок и французов.

Приблизительно в 1515 г. император попросил Меннеля написать памятную записку для наставления своего внука и наследника – будущего Карла V. Адресованная «tres puissant seigneur et prince Charles, future roy de Castille et de Hongerie, archiduc d’Austrice, duc de Bourgoigne, de Brabant, etc.», эта записка советует будущему правителю обращать особое внимание на две связи – связи между Венгрией и Константинополем и между Бургундией и Австрией.

Венгрия занимала важное место в раздумьях Максимилиана еще с 1490-х гг., когда он завоевал победу при Штульвейсенбурге в битве со своим соперником – королем Владиславом. Впоследствии он взял титул «король Венгрии», что подтвердил Владислав в мирном договоре, заключенном в Прессбурге (современная Братислава) 7 ноября 1491 г., который также сделал Максимилиана соправителем Западной Венгрии. Венгрия имела важное значение как мост в Константинополь. Стремление Максимилиана заполучить корону Византийской империи подтверждается записью в его Wappen-Puech (1507), в которой он хвастается гербом императора Восточной Римской империи: «Король Макс или его преемник надеются вскоре взять Константинополь». Более того, Максимилиан выполнил требования старой имперской традиции: homo, genere Grecus, imperio Romanus – грек по рождению, его империя была Римской. Памятная записка Меннеля должна была направлять интересы полностью ориентированного на Запад принца Карла (он был принят в орден Золотого руна, когда ему исполнился всего лишь год от роду) на Восток. Европа была более тесной в 1955 г., когда Аугсбург праздновал тысячную годовщину битвы на реке Лех, когда в 955 г. были отброшены гунны как прототип злейшего врага с Востока. По просьбе Максимилиана Меннель объясняет юному герцогу Бургундскому и эрцгерцогу Австрийскому следующую версию истории Венгрии. Троянцы и гунны были потомками Ноя (Максимилиан не знал об их истинном происхождении от Мухаммеда и Чингисхана). После разрушения Трои сын Гектора Францио (Франкус) бежал в Венгрию, которой он дал название Сикамбрий. Гунны, доблестный народ, правили Европой, а значит, одной третью мира. Славными преемниками гуннов были татары, которые дали Нижней Паннонии название Венгрия. Верхняя Паннония была обращена в христианство благодаря «маркизу Рудольфу из Австразии», который жил в Эльзасе и назвал новую христианскую страну Австрией по имени своей австразийской родины[20].