Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 36)

Так как каждый из них претендовал на то, чтобы быть представителем короля-Христа на земле, император и папа сражались друг с другом насмерть. Пока люди горели на кострах, а преследуемые «бедняки Христа» встречали смерть от утопления в Рейне, Экхарт учил, что каждый христианин может и должен стать Христом, Богом. «Нет никакой разницы между рожденным Сыном и душой». «Душа ничем не отличается от нашего Господа Иисуса Христа… и все, что можно сказать о нашем Господе Иисусе Христе, можно сказать и о душе». Святая Троица может присутствовать в каждой душе.

Святая и неделимая Троица была высшим покровителем и защитой империи; документы, хартии и манифесты выходили в свет от ее имени. Но Экхарт учил, что «безмятежная» душа вбирает в себя Троицу. «Таким образом душа становится небесным вместилищем вечного бога, чтобы в ней он закончил свой божественный труд». «В душе Небесный Отец порождает Сына; для него душа увлекает Сына из сердца. В душе эти двое, Отец и Сын, дают выход Святому Духу. Таким образом душа принимает мир как свой собственный из рук Отца и, как Сын, держит мир, а в Святом Духе познает мир. И душа, которая таким образом вступила во владение целым миром, достигает вечного покоя в Боге». Экхарт серьезно относится к тексту иоханнитов: «царствие Божие внутри тебя». Папа римский утверждает, что он, и только он один имеет прямую связь с Богом, что все пути к Богу ведут через него. Император позволяет людям провозглашать, что он тоже как император напрямую связан с Богом – основателем империи. Экхарт проповедует – и тысячи людей во всех уголках Германии слушают его, что каждая душа имеет прямую связь с Богом и не нуждается в папе или императоре для своего спасения. Обнесенная стеной церковь и империя гибнут и растворяются в дыму и пепле под огнем раскаленной любви, когда любящая душа впитывает в себя Бога. Душа – «родственник Божий» и не нуждается ни в Риме, ни в имперском посредничестве для своей канонизации.

27 марта 1329 г. Майстер Экхарт был осужден в папской булле, изданной Иоанном XXII. Императорский указ от 17 июня 1369 г., обнародованный совместно от имени папы Григория XI и императора Карла IV, повелевал уничтожить все его книги, труды и тексты проповедей, написанные на родном языке, что означало, что труды Экхарта отправились вместе с другими в костер. Папа и император каждый по-своему определял и признавал своего великого противника.

Жак Дюэз из Каора был канцлером королей Анжуйской династии Карла II и Роберта Неапольского, прежде чем стал папой. Как Иоанн XXII (1316–1334) этот маленький, худой французский буржуа с неослабевающей энергией боролся с немцами, немецкой монархией и империей. Как канцлер Неаполя он, вероятно, написал для короля Роберта меморандум об imperium. Когда он стал папой, он благоволил к дому Анжуйскому и канонизировал брата Роберта Людовика Тулузского как святого – покровителя предполагаемой «империи» гвельфов, а также назначил самого Роберта главным наместником империи в Италии. Он считал, что вполне обоснованно употребил свое право назначений, которое на самом деле принадлежало императору, так как с его точки зрения место императора было вакантно. (В его хартиях это прямо утверждается, как факт: vacante imperio.)

Папа мог так считать из-за ситуации, которую создало спорное избрание императора, последовавшее за смертью Генриха VII. Голоса выборщиков разделились между двумя кандидатами – королем Австрии Фридрихом Красивым и Людвигом Баварским; один из них был Габсбургом, а другой – Виттельсбахом. В результате возникла открытая конфронтация между двумя домами, соперничество которых будет длиться столько, сколько будет существовать империя. И хотя Фридрих потерпел поражение в битве при Мюльдорфе в 1322 г. и стал пленником Людвига, ему было позволено сохранить королевский титул. Людвиг, которого папа отказался признать, обратил свое внимание на Италию в надежде завоевать императорский титул. В 1324 г. он был отлучен от церкви; кандидатом самого папы на пост императора был король Франции Карл IV.

В своей войне с итальянскими гибеллинами, которые были горячими сторонниками Людвига, Иоанн без колебаний использовал законы о ереси, обнародованные императором Фридрихом II в 1220 и 1232 гг. Особые полномочия, которыми был облечен кардинал-легат Бертран в 1320 г., действовать не только против объявленных еретиков, но и против подозреваемых, их помощников и соучастников, знаменуют собой начало решающего этапа в битве Иоанна XXII со своими политическими врагами. Перенеся свое нападение с политической на религиозную и церковную почву, он подставил своих противников под более острое оружие инквизиции. Этот процесс политической инквизиции был основан на имперском законодательстве, которое теперь обращалось против империи и ее верноподданных. Папа назначил кардинала Бертрана верховным судьей апелляционной инстанции в обоих делах – и церковных, и мирских auctoritate imperial (с императорскими полномочиями – это выражение время от времени появляется в документах, изданных легатом).

Победа, одержанная в 1324 г. партией гибеллинов в Италии, была жестоким ударом и для папы, и для Роберта Анжуйского, который при поддержке папы строил свою собственную империю в Италии. Их негодование сконцентрировалось на Людвиге, которого папа обвинил в сотрудничестве с ломбардскими «еретиками», прежде всего Висконти. Фактически вся Италия кишела «еретиками». Слово nobile стало синонимом слова «еретик». Тем не менее Иоанн XXII приберег обвинительный ярлык «еретик» для своих политических врагов, которых он страстно желал дискредитировать и убрать с дороги.

8 октября 1323 г. к двери Авиньонского собора была прикреплена записка, призывающая Людвига в течение трех месяцев отказаться от управления империей и отменить все свои акты, которые он совершил, будучи королем, вплоть до официального одобрения своей пригодности к управлению Святейшим престолом. Папа римский освободил всех мирян и церковников от их клятв верности королю и запретил им повиноваться ему. 23 марта 1324 г. Людвиг был предан анафеме; официальная причина – его поддержка «еретиков» Висконти в Милане.

В этом соперничестве с папой Людвига поддерживали гибеллины в Северной Италии, король Фридрих Арагонский (который правил частью Италии), настроенные против папы интеллектуалы-францисканцы и ряд немецких городов. Взятые все вместе, они сформировали широкую оппозицию папской власти в Авиньоне и во многом подготовили путь для Реформации. Имеет значение то, что императорский двор был какое-то время центром европейской оппозиции, в которую входили некоторые самые значимые умы интеллектуальных и духовных движений той эпохи. Англичанин Уильям Оккам, проведший четыре года в авиньонской тюрьме, и его сотоварищи-францисканцы Бонаграций Бергамский и Микеле Чезена (генеральный министр ордена) нашли для себя убежище у Людвига в Пизе после того, как Оккам и Чезена подписали протест против указа папы Иоанна о бедности. Иоанн Жандунский и Марсилий Падуанский до этого уже искали и нашли защиту у императора.

Ответная полемика Людвига (которая приняла форму антипапских воззваний) сочинялась при дворах североитальянской знати, которая благоволила делу гибеллинов. В самом начале своего непростого правления у Людвига не было канцелярии, заслуживающей внимания, а при его дворе было совсем немного интеллектуалов. По каноническому закону существовало одно-единственное официальное обвинение, которое можно было предъявить папе, – обвинение в ереси. В своем втором воззвании (известном как Заксенхаузенская апелляция, 24 мая 1324 г.) Людвиг обвиняет папу в использовании религии как оружия с целью уничтожения своих врагов, то есть путем объявления их еретиками. Тем самым папа вверг христианский мир в раскол и навлек подозрение в ереси на себя самого. Это подозрение могло лишь усиливаться, когда люди вспоминали, как папа обращался с францисканцами.

Часть воззвания занимает длинное богословское отступление, исходившее от францисканских кругов, пропитанных идеями Петра Иоанна Оливи. В нем говорится, что папа демонстрирует свое презрение к учению того, что Иисус Христос жил в бедности; он отрицает его и в своих делах, и на словах и, прежде всего, в споре о том, что Спаситель и его ученики жили как члены древних религиозных орденов, сообща владевших собственностью. Поэтому он отказывается признавать бедность францисканцев апостольской бедностью и сказал в присутствии заслуживающих доверия свидетелей, что, если бы он был у власти, он распустил бы орден Святого Франциска сорок лет тому назад и ввел бы в нем правило, предписывающее накапливать имущество, как в других орденах. Эти взгляды раскрывают в папе отъявленного еретика. Заманчиво увидеть в этой Заксенхаузенской апелляции аналог предложения, выдвинутого Пьером Любуа, чтобы папа сам жил в апостольской бедности. Но предложение этого француза было политически инспирированным и предназначенным для продвижения интересов французского короля. Духовная цель движения нищенствующих францисканцев, которые искали у императора поддержки, была гораздо глубже.

В более широком историческом контексте следует отметить, что святой Франциск и те из его последователей, которые повиновались его предписанию жить в бедности и мире, были далеко впереди своего времени. Потребовались пять веков и две мировых войны, чтобы проросли первые слабые ростки католического движения за мир («Пакс Кристи» и другие аналогичные небольшие группы), и даже они не смогли проникнуть в Ватикан II. В лице авиньонского папства движение нищенствующих францисканцев столкнулось с самой развитой финансовой властью в Европе – властью, ресурсы которой предназначались для войн и крестовых походов в поддержку ее политических притязаний в Италии. Тот факт, что Италия была экономическим призом, безусловно, был одной из причин, по которым Генрих VII и Людвиг Баварский вступили в конфликт с папой. Италия была гораздо более процветающей страной, чем немецкая часть империи. Романья и Марке были в три-четыре раза гуще заселены, чем Германия. В период 1300–1340 гг. население Италии, возможно, составляло одиннадцать миллионов человек, Германии – пятнадцать миллионов, Франции – возможно, двадцать миллионов.