Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 27)

Фридрих начал свое восхождение к власти с того, что поехал в Рим, чтобы стать вассалом Иннокентия III путем отказа от Сицилии в пользу своего сына Генриха и вступления в союз с королем Франции Филиппом Августом. Немецкая поддержка Гогенштауфенов быстро набирала силу.

Судьба империи была решена в одном-единственном сражении, в котором противоборствующими сторонами были: с одной стороны французская монархия, а с другой – англо-норманнская монархия и ее союзники Вельфы. В Бувене (к юго-востоку от Лилля) 27 июля 1214 г. Филипп Август разгромил численно превосходящее войско императора Оттона IV и послал своему союзнику Гогенштауфену позолоченного имперского орла с захваченного имперского штандарта. Немецкий летописец заостряет внимание на том, что эта битва произошла в тот момент, когда репутация немцев среди иностранцев начала ухудшаться.

Удача покинула Оттона, и он умер в 1218 г. Вейт Валентин (немецкий историк гугенотского происхождения) назвал Фридриха II «первым европейцем»; для его современников он был «наводящим ужас на весь мир», «удивительным преобразователем», и как такового его боялись, уважали, сильно ненавидели и, вероятно, совершенно не любили. Однако до этого он был enfant humiliй – униженным ребенком. Жорж Бернанос, мучительно сознававший, что христианство позорит себя и что Европа соскальзывает во Вторую мировую войну, сказал то же самое об «устрашающем рационализаторе», которым был Адольф Гитлер.

Изначально Фридриха должны были назвать Константином – программным именем, которое оповестило бы весь мир о притязаниях его отца-норманна, о его вере в Римскую империю и общих намерениях. Фридрих Роджер, как его на самом деле назвали, был сыном матери, которая ненавидела всех немцев, включая своего мужа. Вскоре ставшего сиротой живого и чрезвычайно одаренного ребенка уже стали перебрасывать с рук на руки, он был никому не нужен и все время был окружен придворными и интриганами. Он вырос в комфорте, но в состоянии внутренней изоляции и духовного пренебрежения в стране, где бедность, роскошь, рабство и жесткое правление были открыто на виду и где были перемешаны норманнские, сицилийские, арабские, греческие, еврейские, латинские и итальянские элементы.

«Еврейскому богу не следовало бы столь громко хвалить землю, которую он дал своему народу, если бы он знал о моем сицилийском королевстве» – так будто бы сказал Фридрих в Палестине. Нищенствующие монахи, владыкой которых был папа, проповедовали против императора на площадях и улицах Италии; пропаганда против этого свободного духа, этого «антихриста» распространялась из уст в уста по всей Европе.

Культура двора Фридриха II на Сицилии и в Апулее принадлежит к той культуре «Трех колец», которая стала знакомой публике более поздних столетий через притчу о кольцах в «Натане Мудром» Лессинга. Замечание Фридриха о трех великих самозванцах – Моисее, Христе и Мохаммеде – имело хождение в этой средиземноморской культуре, которая простиралась от Багдада до Толедо. Оно в негативной форме выражало факт плодотворного сосуществования между еврейской, исламской и христианской культурами. У Фридриха были родственные ему души из числа его собственных современников, среди которых Альфонсо Ученый (Альфонсо Мудрый – это неправильный перевод), который по материнской линии был потомком Гогенштауфенов и в 1253 г. был кандидатом на главу империи, а в следующем поколении – Диниш (Дени) Португальский (1279–1325). Альфонсо был большим покровителем знаний, делал заказы на переводы с еврейского и арабского языков и основал в Севилье латино-арабское учебное заведение для врачей и учителей обеих религий. Как правитель Мурсии он уже основал школу для христианских, еврейских и исламских детей. Как утверждается, Альфонсо сказал, что, если бы с ним посоветовались относительно создания мира, он бы устроил в нем все гораздо лучше; сказать это мог в равной степени и Фридрих II. Диниш, основавший университет в Лиссабоне (позднее переведенный в Коимбру), был похож на Фридриха-поэта. Он осуществлял «программу улучшения», напоминавшую деятельность Фридриха в своем централизованном Сицилийском государстве: он строил каналы, поощрял сельское хозяйство и зарубежную торговлю, ввел контролируемую экономику и очень «современную» налоговую систему, которая, по-видимому, тяжело сказалась на его подданных.

У Фридриха II были большие технические таланты. Он экспериментировал с природой, и его враги утверждали (голословно), что он даже проводил смертельные эксперименты на живых людях. Его университет в Неаполе, который он основал в противовес папскому университету в Болонье, можно назвать первым современным «государственным» университетом. Его целью было обучение чиновников, юристов и врачей для служения государству. В хартии об основании университета есть положение о больших финансовых наградах и высоких постах для профессорско-преподавательского состава и о стипендиях и дешевом жилье для его студентов.

Фридрих II хотел превратить ведение политики в высокое искусство наравне с войной и охотой – искусство, требующее важности цели, мастерства и уважения к интересам партнеров. Этот чрезвычайно рациональный подход особенно очевиден в его политике в Германии. Фридрих был готов признать, что светские и церковные магнаты добились территориального суверенитета, и подтвердил Constitutio in favorem principum, которую князья силой вырвали у его сына Генриха в Вормсе в 1231 г. В этом документе князья впервые названы «территориальными правителями» – domini terrae. Landfrieden (законодательный запрет использования военной силы для разрешения внутренних конфликтов в Священной Римской империи. – Пер.) Майнца, 1235 – первый закон империи, опубликованный на немецком языке, косвенно определяет империю как союз князей в рамках монархии. Наряду с владениями князей, которые в основной массе являются независимыми в отношении внутренней политики, существует разновидность имперского правления, воплощенная в судье имперского Верховного суда (Reichshofrichter). Цель императора состояла в том, чтобы укреплять суды, охранять коммуникации и сохранять оставшиеся имперские regalia (права и привилегии). Здесь мы уже находим существующие in nuce те самые вещи, которые горстка имперских чиновников продолжала защищать до самого конца империи в 1806 г.: имперское судопроизводство, безопасные пути сообщения и немногие права императора.

Отлученный от церкви Фридрих II был рациональным – что шокировало его врагов – в том, как он исполнял свои обеты, данные перед крестовым походом. Он вел переговоры с мусульманами, чтобы получить королевство, включающее Иерусалим, Вифлеем, Назарет и прилегающее побережье. Он гарантировал мусульманам свободу вероисповедания в мечети Омара в Иерусалиме, заключил с ними перемирие на десять лет и короновался королем Иерусалимским короной Давида. Когда Наполеон короновался в соборе Парижской Богоматери, то рядом с ним стоял папа римский; патриарх Иерусалимский ответил на самокоронование Фридриха отлучением от церкви.

Император разумно строил свое государство на Сицилии и в имперской Италии. Он назначал имперских чиновников, ввел бюрократическую систему налогов и судов и собрал воедино армию наемников и флот. Он возвел укрепления в стратегически важных местах и использовал младших рыцарей с целью сломать противодействие высшей знати.

Чрезвычайно рациональное укрепление своей власти на Сицилии и в Италии привело Фридриха к столкновению с таким же рациональным стремлением к власти пап, которые с целью обеспечить свои права и притязания использовали все нерациональные религиозные и религиозно-политические движения, которые находились в их распоряжении. Папы видели во Фридрихе смертельную угрозу; он игнорировал или легко относился к их правам и требованиям, в то время как его владения, с одной стороны, на Сицилии и в Южной Италии, а с другой стороны, в Северной Италии и Тоскане держали Папское государство в тисках. Отсюда и призыв к крестовому походу против «антихриста» Фридриха, проповедуемый с таким рвением проповедниками и публицистами, нищенствующими монахами, итальянскими и негерманскими сторонниками курии.

Бернард Клерво возвеличил папу как представителя Христа, помазанника Божьего, Бога Фараона (vicarious Christi, christus Domini, Deus Pharaonis). Иннокентий III занял такое же зловеще возвышенное положение, которое Альвар Пелагий позже недвусмысленно охарактеризует так: как «Бог Фараона» папа был Богом императора – Papa est Deus imperatoris. Ответ Фридриха II на притязания папы быть единственным представителем Бога на земле представлял собой императорский мессианизм. Он провозгласил свое послание с алтаря собора в Пизе (городе, верном императору и впоследствии ставшем убежищем для радикальных последователей Иоахима Флорского – противников папы): Бог создал пост императора для поддержания мира, безопасности и справедливости на земле; империя – это божественная институция; ее права, суды, указы священны; ее император назначен непосредственно Богом.

Имперские чиновники и пропагандисты проповедовали идеологию империи, которая даже еще больше выдвигала на первый план темы и формулировки, уже продвигаемые имперской канцелярией под руководством Райнальда Дассельского. Во многих их высказываниях и заявлениях звучит зловеще гибридная нота: они на самом деле «византийцы», но во враждебном смысле. Создается впечатление, что религиозно-политическая идеология расплющивается с холодным расчетом. Если кратко: все, что имеет отношение к императору – его двор, суды, законы, торжественные мероприятия, – должно быть священно и нерушимо.