Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 20)

Это замечание сделано летописцем того времени из Аугсбурга. В 1555 г. Аугсбург станет свидетелем первой попытки юридически признать фактический раскол в империи на католицизм и лютеранство в «Аугсбургском религиозном мире». Бунт монаха Лютера немыслим без бунта монаха Хильдебранда: немецкий ответ на десакрализацию империи и императора должен был состоять в десакрализации папской церкви и папы.

За отлучением от церкви Генриха IV в феврале 1076 г. последовала лавина вероотступничества. Законодательное собрание князей в Трибуре в октябре потребовало, чтобы король был освобожден от отлучения от церкви через один год и один день, и пригласило папу приехать в Германию. Григорий VII, который не был чужестранцем в Германии, отправился в путь. Тогда Генрих прибегнул к ответному хитрому ходу, который застал и его врагов в Германии, и папу врасплох. В середине зимы вместе со своей женой Бертой Савойской он пересек перевал на горе Ценис и прибыл в Каноссу – замок, принадлежавший графине Матильде Тосканской. Там, в одеянии кающегося грешника, босой и во власянице, он умолял папу снять с него отлучение от церкви. Разыгранный спектакль «хождения в Каноссу» – вид кающегося короля (так его описывали его враги), стоявшего три дня в снегу и на льду перед воротами замка, воспламенял чувства немцев даже в XIX и XX вв.

Григорий быстро признал, что его враг приобрел политическое преимущество тем, что стоял за воротами замка в Каноссе. Папа неохотно уступил уговорам графини Матильды (которая была связана с Салической династией) и аббата Гуго Клюнийского и снял с короля отлучение от церкви. Генрих пообещал принять папу в качестве верховного судьи. Немецкая оппозиция была разочарована этим отступлением со стороны «их» папы, но тем не менее продолжала бороться. Рудольф Швабский был избран антикоролем, а империя была провозглашена не передаваемой по наследству, а выборной[3].

В последовавшей за этим гражданской войне антикороль утратил свое преимущество: это было принято за божественную кару, и вскоре он встретил свою смерть. Второй антикороль – Герман Сальмский – не нашел сильной поддержки. Генрих снова был отлучен от церкви. Но повтор уменьшил силу указа точно так же, как обесценили себя указы об отлучении от церкви, оптом выпущенные папами в последующие века против городов, епископов и монархов (даже Елизавета I Английская была отлучена от церкви).

Григорий не желал слышать ни о каких компромиссах и настаивал на радикальном запрете светской инвеституры[4]и тщательном изучении епископальных выборов. Его бескомпромиссность дала королю, поддерживаемому немецкими и итальянскими епископами, шанс овладеть политической и военной инициативой. В 1084 г. Генрих пошел на Рим, сверг Григория в соборе Святого Петра, посадил на его место архиепископа Виберта Равеннского в качестве папы Климента III и сам был коронован императором этим антипапой. Это была зрелищная демонстрация; но о днях Генриха III не следовало вспоминать. То, что прошло в Сутри в 1046 г. как имперская реформа церкви, осуществленная ее верховным защитником в 1084 г., появилось в своем истинном свете как один из многих актов насилия, совершенных Римом, с помощью которых политический претендент пытался навязать своего собственного кандидата в качестве папы. Григорий обратился за помощью к норманнам, но при Роберте Гвискаре они разграбили Рим так основательно, что ненависть римлян заставила Григория выйти из этой сделки.

Григорий, обессиленный, умер в ссылке в Салерно. Озлобленный, он исправил текст псалма 45, который гласит: «Ты любил праведность и ненавидел безнравственность, и по этой причине Бог, даже твой Бог, помазал тебя елеем радости, поставив тебя над твоими товарищами». Теперь он выглядел так: «Я любил праведность и ненавидел безнравственность, и по этой причине я умираю в ссылке». Люди в раннем Средневековье (и в более поздние периоды) любили цитировать и читать библейские тексты такого рода, которые были большими авторитетами для связи между Богом и миром: Бог в своем величии наградит своих героев высоким положением на земле и славой. Григорий увидел это иначе. Немедленно разверзлась пропасть между Богом и миром. Десакрализация империи и любой «мирской» власти не только подвергала их секуляризации, но и в то же время сглаживала путь к автономной «государственной» эволюции.

Хильдебранд приехал в Германию как изгнанник и умер изгнанником в Салерно, как могли подумать его враги, побежденным человеком. В 1606 г. в период Контрреформации, когда Тридцатилетняя война была не за горами и вражда папы римского с Англией Елизаветы I, которая велась оружием отлучения от церкви и всеми возможными военными и политическими ресурсами, все еще была вопросом недавней истории, Григорий VII был канонизирован. Этот плебей, этот «маленький человек» был величайшим папой в Средние века. Иннокентий III и Иннокентий IV – талантливые, но совершенно нетворческие люди – при поддержке армии куриальных церковных юристов и других церковных советников расширили имперскую власть Римской церкви и подняли ее на высоту, с которой она вскоре после этого рухнула. У Григория VII не было таких ресурсов; схоласты-богословы и церковные юристы лишь начали выходить из университетов в каких-то количествах в конце XII в. Таким образом, у него не было огромного бюрократического и политического аппарата внутри курии, который имелся в распоряжении Иннокентия III. Его путь подготавливала для него лишь горстка весьма талантливых единомышленников и первопроходцев, среди которых выделялся Гумберт Сильва-Кандидский («наш император – это Христос»). Революция, исходившая из Рима, – единственная революция в Европе, когда-либо инициированная папой римским, – была делом рук Григория. Его преемники осторожно и неустанно продолжали строить на заложенном им фундаменте.

Ярким примером папы, который продолжил труд Григория, был его преемник, пришедший не сразу вслед за ним, а через одного; им был Урбан II (1088–1099). Француз и выходец из Клюни, Урбан повел за собой Европу, «христианский мир» (как было сказано в его воззвании), за исключением отлученного от церкви «немецкого короля» и Священной Римской империи, в Первый крестовый поход, о котором он объявил на Клермонском соборе в 1095 г. Императоры в Константинополе смотрели на это предприятие «франков» как на умышленное непонимание их потребностей; они просили вспомогательные войска, а не армию вторжения. Церковнослужители на Востоке были встревожены, их отталкивал вид западных епископов, стоявших во главе армии. Для Запада крестовый поход был желанным средством сдерживания аристократии, которая истощала себя в постоянных междоусобицах, средством обеспечения землей младших безземельных сыновей и отстаивания притязаний папы на главенство в Европе, которую он сам «создал».

На немецких территориях империи крестовый поход вызвал первые гонения евреев, занесенные, как зараза, отрядами крестоносцев из дальнего Запада. В одном только Майнце – городе, где евреи, спасшие жизнь Оттону II, стали раввинами, эти крестоносцы убили свыше тысячи евреев. Архиепископ Рутхард не смог предотвратить это, хотя евреи находились под его защитой, и он даже взял деньги за свои добрые услуги. Когда Генрих IV начал энергичное расследование по поручению евреев, которых так использовали, архиепископ Рутхард укрылся в мятежной Фландрии и стал непримиримым противником Генриха. Генрих взял евреев под свою собственную королевскую защиту, тем самым инициировав еврейские Kammerknechtschaft – особые отношения, связывавшие евреев в империи напрямую с императором или королем. Эта система была расширена при Фридрихе I и Фридрихе II и продолжала действовать до конца Средних веков.

Генрих IV воевал и в Германии, и в Италии. Его невезение продолжало преследовать его, так как члены его семейного круга один за другим дезертировали на сторону политической оппозиции. Его вторая жена-прелюбодейка Евпраксия, дочь великого князя Киевского Всеволода, сбежала из-под стражи с помощью его врагов и выступила в качестве свидетеля обвинения против своего мужа на Вселенском соборе в Констанце. Его сын Конрад бросил его и позволил короновать себя королем Ломбардии. И все же прежде, чем век, в котором пост императора достиг и своего зенита, и своего упадка, закончился, казалось, появился шанс на то, что король вновь утвердит себя по крайней мере в немецкой части империи, где всеобщий мир (Landfriede) увенчает и утвердит примирение.

Новый XII в., в годы которого должны были развиваться структуры новой Европы в церкви, в западном светском государстве, в городской жизни, в искусстве, с появлением первого европейского стиля – готического, – принес катастрофу королю-императору, который снова был отлучен от церкви. Когда дело касалось его, казалось, все допустимо. Подстрекаемый церковными и светскими магнатами и папой, другой его сын – будущий Генрих V – поднялся против своего отца, взял его в плен, вынудил его отречься от своих прав правителя и, что возмутительно, признать свои грехи. Униженный и опозоренный, Генрих IV сумел бежать в верные ему города в нижнем течении Рейна и умер в Льеже 7 августа 1106 г. Крестьяне приходили, чтобы приложить к телу короля свое посевное зерно в надежде на то, что благодаря такому контакту оно даст богатый урожай. В их глазах спасительная сила короля-императора не была разрушена запретом, наложенным чуждой церковью. «Король с головы до ног» – эта шекспировская строчка может быть по праву отнесена к Генриху IV: смягчившись после совершения ошибок и под ударами судьбы, он никогда не жертвовал достоинством и обязанностями, присущими его высокому званию. Конфликт между Генрихом и Григорием принес много зерна на мельницу немецких поэтов.