Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 22)
В 1125 г. Лотарю исполнилось пятьдесят лет, и в глазах его современников он был стариком. Он был достаточно осторожен, чтобы обратить внимание на движение за церковную реформу, которое в лице Бернарда Клерво имело своего откровенного лидера. В период раскола Лотарь привел в Рим папу Бернарда – Иннокентия II и был коронован императором. Папа также передал ему тосканские земли графини Матильды.
Политика, которую проводил саксонец Лотарь на северо-востоке империи, была связана с более ранними попытками Оттона Великого, когда миссионерство, обращение в христианство, колонизация и обретение территорий шли рука об руку. Епископ Оттон Бамбергский проповедовал жителям Померании «немецкого Бога». Гольштейн был отдан Адольфу Шауэнбургскому, который уничтожил вендское поселение в Любеке и основал на его месте немецкое поселение. Любек стал главным городом Ганзы, в которой «вендские» города должны были играть важную роль. Альбрехт Медведь – основатель Бранденбургской марки – получил Северную марку. Майсен и Лужица отошли Конраду Веттину – предку саксонских княжеских домов. Таким образом, Лотарь III заложил основы для создания княжеств Бранденбург-Пруссия и новая Саксония – государств, которым было суждено играть ведущую роль в империи со времен Реформации.
Мерзебургский сейм в 1135 г. демонстрирует, что Лотарь пребывал в зените своего могущества в империи. Правители Польши и Дании были его вассалами, а герцог Болеслав III Польский нес императорский меч, когда императорский кортеж вошел в церковь. Богемия тоже была им подчинена. На следующий год папа Иннокентий II, а также ряд итальянских, византийских и бернардинских магнатов – врагов Роджера Сицилийского – уговорили Лотаря войти в нормандское королевство в Южной Италии. В более поздний период папа будет делать все, что в его силах, чтобы не пустить «немцев», то есть Гогенштауфена, в Южную Италию и Сицилию. Но именно папа впервые пригласил – на самом деле заманил – немцев в эти южные края точно так же, как после смерти Лотаря курия трудилась ради избрания Гогенштауфена Конрада II правителем империи.
Ситуация была такова: папа Иннокентий II был изгнан из Рима папой Анаклетом II; Иннокентий был избран первым, но на очень спешных выборах и меньшинством кардиналов, тогда как Анаклет завоевал голоса большинства; Иннокентий бежал во Францию и там получил поддержку Бернарда Клерво. Бернард как-то назвал себя «химерой века»; несмотря на свой небольшой рост, он излучал гипнотическое демоническое «обаяние». Он также был человеком, способным на великие любовь и ненависть. Среди тех, кого ненавидел Бернард, был «еврейский» род Пьерлеони, к которому принадлежал Анаклет. Пьерлеони произошли от еврея по имени Бенедикт, который был крещен еще до 1050 г. Эта семья впоследствии оказала полезную услугу курии. Анаклету, образованному и культурному человеку, пришлось выдержать основную тяжесть ненависти монахов-бернардинцев и других «антисемитов», родственных им по духу. Его опорой был Роджер Сицилийский.
Иннокентий II вынудил Лотаря принять участие в совместном походе против Анаклета и Роджера. Роджер вскоре заявил о своей готовности отделить Апулию как имперскую вотчину для одного из своих сыновей и отдать другого своего сына в заложники. Но Иннокентий настаивал на том, чтобы все нормандское королевство было уничтожено. Немцы, солдаты которых отказались продолжать воевать в таком жарком и вредоносном климате, были против такого плана. Более того, нарастали симптомы несогласия между папой и Генрихом Гордым, в которое также оказался вовлечен император. Конечное решение было – отступить. На обратном пути совершенно измученный Лотарь умер. Он похоронен в Кёнигслуттерском соборе.
Последующий период несет на себе печать не столько Конрада III – первого Гогенштауфена (1138–1152), сколько Бернарда Клерво. Конрад был первым правителем после Генриха I, который не стремился к имперской короне. Бернард, умерший в 1153 г., добился нескольких крупных личных побед, которые с другой точки зрения можно считать зрелищными неудачами: он добился осуждения церковью Абеляра – основоположника схоластики и первым попытался сформировать молодую европейскую интеллигенцию, а также преследовал до смерти Арнольда Брешианского – ученика Абеляра и реформатора, память о котором бережно хранят противники папизма. Бернард убедил молодого французского короля Людовика VII и Конрада III начать крестовый поход (1147–1149), который закончился катастрофой. Деятельность Бернарда снова активизировала преследования евреев в городах Рейнской области, а в это же самое время саксонская знать с одобрения Бернарда и его папы Евгения III начала крестовый поход против вендов, который поставил под угрозу все, что было с таким трудом достигнуто благодаря прошлой миссионерской работе. Однако решение Бернарда состояло в том, чтобы «обратить язычников в христиан или уничтожить их».
Бернард призывал людей принять участие в крестовых походах: в Святую землю, против вендов. Он также звал их сражаться с «еретиками» и «бунтовщиками»; «бунтовщиками» были римляне, которые отказались пустить папу Евгения править в Риме и избрали Арнольда Брешианского лидером своего республиканского восстания. От этого был всего лишь небольшой шаг до судьбоносного вопроса, поставить который не замедлили каноники-юристы, служившие значительно укрепившейся папской власти в начале XIII в.: не должен ли крестовый поход в Европе с целью повержения врагов церкви – еретиков, неверных, таких династий, как Гогенштауфены, являвшихся врагами Божьими, – быть в приоритете над крестовым походом за моря в Святую землю?
Проклятый папами дом Гогенштауфенов обязан своему восхождению на престол ловкому маневру со стороны курии, напоминавшему маневр, обеспечивший избрание Иннокентия II. Архиепископ Адальберо Трирский при поддержке меньшинства князей и с молчаливого согласия кардинала-легата организовал избрание Конрада раньше назначенного времени. Как король-соперник Конрад III плохо себя показал даже против Лотаря III; на своих собственных заслугах он не смог бы выстоять против Вельфов. Зная о слабости своего положения, он назначил своим наследником не своего восьмилетнего сына Фридриха Ротенбургского, а своего племянника Фридриха Швабского. Началась эпоха Гогенштауфенов, а вместе с ней – Священная Римская империя германской нации.
Образ этой империи, вынашиваемый немецкой националист-либеральной и консервативной буржуазией и любовно поощряемый историками и поэтами, складывается в Средние века, преображенные романтизмом. Это империя кайзера Ротбарта, Фридриха Барбароссы, та империя, которая стала сплавом силы и духа, политической значимости в мировом масштабе и независимой германской рыцарской цивилизации, влияние которой исходило из сердца Европы. Эта империя была тем, что люди позднее назовут «силовым порядком», а ее император был правителем всех христианских народов. Барбаросса умер во время крестового похода. Но старый император старой и прославленной Европы не умер: он спит в Кифхойзере – священной горе, и, когда Германия снова пробудится, он вернется. За крахом «империи» кайзера Вильгельма в консервативных протестантских и католических кругах Германии последовало возрождение религиозно-политической формы имперского романтизма (Союз Кифхойзера). В период после Второй мировой войны в Южной Германии ставили
Фридрих I Барбаросса: сама его внешность несла оттенок великолепия, сияния и приводила в восторг его современников, равно как и их потомков. Невысокий, с хрупкими конечностями, чистой и мягкой, как у мальчика, кожей, рыжими волосами и бородой – куда бы он ни пошел: на средневековый турнир, в бой, на охоту, торжественные мероприятия в короне, он выглядел как образец и покровитель европейского рыцарства.
Плохо обеспеченный граф Фридрих Бюренский (дед Барбароссы) был выделен Генрихом IV как вероятный союзник и получил от него Швабию и его дочь Агнес в жены. Фридрих перенес свое фамильное поместье из маленького, окруженного рвом замка Бюрен на гору Гогенштауфен. Выдающийся историк Германской империи Карл Хампе, безусловно, вполне оправданно считает борьбу Барбароссы с городами Ломбардии чем-то вроде возобновления спора об инвеституре.
Фридрих I, сын матери из рода Вельфов, связанный родственными узами с Каролингской, Оттонской и Салической династиями, хотел возродить Священную Римскую империю Карла Великого и Оттонов. Во всяком случае, об этом от его имени заявляли люди, отвечавшие у него за религиозно-политическую пропаганду, и об этом свидетельствуют определенные публичные широкие жесты, например, на это указывает канонизация Карла Великого. Имея также практический склад ума, он хотел возродить, насколько возможно, те имперские права в Италии, Бургундии и Германии, которым его предшественники в своем преступном пренебрежении позволили потерять силу. Вдобавок ему были нужны союзники внутри империи и за ее пределами, а также какая-нибудь форма частных владений. Усилия Фридриха по преумножению владений Гогенштауфенов вскоре вызвали враждебное отношение крупных, средних и незначительных землевладельцев. Историки и политические обозреватели с националистически-либеральными тенденциями в стиле «Малой Германии» награждают Габсбургов черной меткой из-за их стремления урвать для себя «частные владения». Но именно это и приходилось делать всем князьям и властителям, стремившимся добиться или защитить свое главенствующее положение и в империи, и в Англии, и во Франции: французская монархия одержала победу во Франции, потому что имела самые мощные частные владения. Фридрих II Гогенштауфен[5]планировал создать широкую полосу владений Гогенштауфенов, простиравшихся от его поместий на западе и юго-западе через Чам до Эгера, и королевство, основу которого составляла бы Австрия как центр власти Гогенштауфенов в империи; таким образом он создал для Габсбургов прямой прецедент.