Фридрих Горенштейн – Раба любви и другие киносценарии (страница 50)
— В первый ряд поставим стрелков-лучников, за стрелками воинов, вооруженных копьями.
— Они приближаются! — крикнул Саид.
Тимур с холма, окруженный двенадцатью личными телохранителями, следит за боем.
Затем он бросается в самую середину сражения. Лязг мечей, свист стрел. Две стрелы почти одновременно попадают в Тимура. Одна в правую ногу, другая в правый локоть. Разгоряченный боем, он не замечает этого, раненый продолжает сражаться с торчащими в теле стрелами, бегут воины Тимура, преследуют их монголы.
— Ты ранен!.. — тревожно кричит Саид.
— Ранен, — говорит Тимур.
Он слезаете коня.
— Пить очень хочется.
Он сделал несколько шагов и упал.
— Где Хусейн? — спросил Тимур и потерял сознание.
Огромный платан распростер свои ветви над колодцем. С толстой нижней ветви и кривой боковой облетели все листья. Голые стволы белеют на фоне густой зеленой кроны.
Бледный Тимур лежит под цветущими абрикосами. Ксения осторожно массирует ему тело специальной мазью.
— Слаб я стал, как ребенок, — тихо говорит Тимур. — Мне теперь и ходить надо учиться, как ребенку.
— Выучишься, — говорит Ксения, улыбаясь. — Я тебе матерью буду. Обопрись на меня.
Тимур с трудом встает и, опираясь на плечо Ксении, идет, хромая.
— Рука не сгибается, — говорит он — Теперь левой рукой надо учиться многое делать.
— Выучишься, амир, выучишься! — говорит Ксения. — Бог захочет, выучишься. Отец меня в детстве учил Бога любить, людей любить, и будет тебе награда.
— Хорошая ты, Ксения, — говорит Тимур и целует ее. — Бога я люблю, а людей мне любить теперь не обязательно. Мне теперь, хромому и однорукому, людей особенно понимать надо, а не любить. Жизнь надо понимать не хуже муравья, чтобы до цели добраться. Всю злобу, которую я от многих людей испытал, собрать воедино, как тяжелый камень, и обрушить на их же головы.
— Не злись, милый! От злобы раны плохо заживают.
— Раны на теле заживут, а с врагами я посчитаюсь. Ты только, Ксения, дай мне свою любовь. Ты мне как наложница не нужна. Хочешь, я тебя на волю отпущу, в родную землю, пойдешь к отцу, матери? Я тебе денег дам!
— Я очень хочу, но оставить тебя одного сейчас не могу.
— Благодарю тебя, Ксения. Устал я, прилечь бы!
Ксения помогает Тимуру лечь в постель.
— Саид, — зовет он.
Входит Саид.
— Что ж ты про Хусейна ничего не сообщаешь? Уже давно послал его с двумястами всадниками в сторону Бадахшана?
— Амир Хусейн овладел Бадахшаном, — говорит Саид, — и все заботы направил на то, чтобы побольше награбить богатства. Он забросил все дела, управление страной. Все воины страшно злы на него.
— Что ж ты мне не сообщил?
— Не хотел тревожить, пока раны не зажили.
— Раны уже зажили, — говорит Тимур. — Где теперь Хусейн?
— Монголы напали на амира Хусейна, тот был разбит в бою и бежал на юг.
— Он погубил лучших моих воинов! — сердито говорит Тимур. — Все мои люди рассеяны по разным местам. Сколько мы можем собрать всадников?
— Не больше сорока.
— Проклятый Хусейн! Когда-нибудь он будет держать ответ за свою злобу, за свою жадность, за свою глупость...
— Не сердись, милый! — сказала Ксения, утирая вспотевший лоб Тимура, и поднесла ему кувшин.
Тимур жадно и долго пил.
Хромая, с согнутой правой рукой, Тимур медленно и долго взбирается на гору. Неподвижно сидит при лунном сиянии один.
— Наступает перелом в моей судьбе, — тихо произносит он. — Отсюда я пойду от крайнего унижения к большой славе. Слепой и хромой муравей достигнет своей цели. Я пока еще слеп к путям судьбы и хром по велению судьбы, но бог управляет и судьбой.
Тимур становится на ночную молитву, долго молится, потом ложится спать. Быстро засыпает. Он видит себя в пустыне. Вокруг множество народа, а вдали виден свет. Тимур спешит по направлению к свету. На дороге лежат три кучи золы. Он смотрит на них и идет дальше.
Слышен голос:
— Видишь тех пятерых впереди? Спеши за ними.
Начинается сильная буря. Один из пятерых оборачивается и говорит Тимуру:
— Буря означает, что посланник бога восходит на небо.
И тут Тимур увидел вдали силуэт посланника.
— К великому счастью, я могу поклониться посланнику бога!
Тимур подходит ближе и кланяется посланнику бога.
— Терпение — ключ к радости, — говорит посланник...
Вдруг поднялся порыв ветра, и посланник превращается в Эблиса.
Эблис смеется:
— Ты, Тимур, силой оружия покоряешь людей. А я в их головы силой духа привношу злобу и непокорность.
Тимур выхватывает саблю и прислоняет острие клинка к шее Эблиса:
— Мгновенье — и нет головы... И нет злобы и непокорности!
Эблис перестает смеяться.
Тимур прячет саблю в ножны и удаляется по пустыне.
Эблис выхватывает из-за пояса кинжал и метает в уходящего Тимура.
Тимур вскрикивает и просыпается. Рука с кинжалом бьет его по груди, по спине, не зная, что даже ночью Тимур не расстается с кольчугой.
— Саид! — кричит Тимур.
Вбегают Саид и стража. Втаскивают через дыру в шатре убийцу.
— Какой страшный сон! — говорит Тимур. — Я знаю, это человек Хусейна.
Тимур торжественно въезжает в Самарканд. Звуки музыки. Толпы народа приветствуют его криками.