Петр. Я Веселовским недоволен. Занимается мелкими целями.
Толстой. Позвольте, государь, в сием с вами не согласиться. Веселовский ищет успешнее иных.
Петр. Более ничего?
Макаров. Пишет Веселовский, что заболел в дороге. Три почты лихорадил. От долговременной езды приключилась с ним почечуйная болезнь, именуемая также геморрой. Доктора советуют ему остановиться недели на две, но во исполнение вашей царской воли он продолжает искать. Прислал также счет данных ему пятисот червонцев.
Петр. Сколько?
Макаров. Двум шпионам, которые искали за городом несколько недель, двенадцать червонных за труды, кроме прогонных. Восемьдесят три червонных воротным писарям за возможность осмотреть воротные книги. Просит также еще двести червонных для референта и докладчика тайной конференции при австрийском кесаре Дольберга.
Шефиров (просматривая взятый у Макарова пакет). Государь, из Петербурга мне прислана копия с секретного донесения австрийского посланника Плеера к кесарю. Читаю в переводе то, что интересно: «Царь Петр вынудил у принца письменное отречение от престола и запретил называть его кронпринцем, повелев так именовать младшего сына своего, младенца. С тех пор все заговорили о старшем. Многие знатные господа тайно прислали ко мне и другим чужестранцам спрашивать, не получили ль мы в своих письмах известий о нем. Ко мне приходили также два служителя царевича, взяли на дорогу тысячу червонных. Царевич прислал им приказ, продав тайно всю движимость, уплатить по векселям. Меж тем сказывают, что близ Данцига царевич схвачен царскими людьми и отвезен в отдаленный монастырь. Только неизвестно, жив или умер. По словам других, он ушел в Венгрию или иные земли императора».
Толстой. Государь, надобно послать офицеров.
Петр. Кого именно?
Толстой. Капитана Румянцева и с ним, я думаю, Федора Шушерина, Степана Сафонова и князя Мещерского. Я на всякий случай на проезд им уж выписал сто червонных и заготовил пасы. По два паса на каждого сделаны. Со скрепою вице-канцлера австрийского Шенборна сработали. Один пас купеческий— сказано, посланы для покупки верховых лошадей. Другой пас на имя офицеров шведской службы. По своим путям я уже запросил Веселовского о такой возможности.
Шефиров. Одначе, государь, здесь Европа. Не было б дипломатического скандалу.
Петр (Шефирову). Нам, Петр Павлович, надо Россию спасать от нового опасного заговору. А будет скандал — ты же и найдешь, как извиниться. На то ты и вице-канцлер. Европа рада будет, если у нас опять смутные времена начнутся, как после Ивана Грозного. (К Толстому.) Царевича надо в Австрии искать. (К Макарову.) Алексей Васильевич, хочу тебе продиктовать письмо к австрийскому кесарю. Чтоб не думали, будто мы слепы. (Макаров берет бумагу, пишет. Петр диктует.) «Пресветлейший державный кесарь! Я принужден Вашему кесарскому величеству с сердечной печалью объявить о сыне своем Алексее. Пред нескольким временем получа от нас повеление, дабы ехал к нам, дабы тем отвлечь его от непотребного житья и обхождения с непотребными людьми, с того пути съехав, неведомо куда скрылся. И понеже мы чаем, что он от непотребных людей совет принял, и, отечески о нем сожалея, чтоб тем своим бесчинным поступком не нанес себе невозвратной пагубы, а наипаче не впал в руки неприятелей наших, просим Ваше величество, что ежели он в Ваших областях обретается тайно или явно, к нам прислать, дабы мы его отечески исправить для благосостояния могли. Мы пребываем при сем Вашего кесарского величества верный брат Петр». Запечатать конверт и сей час же отправить с эстафетою. А ежели будут новые эстафеты, немедля докладывать.
Макаров. Прибыла из Петербурга, государь, также финансовая роспись за сей год вашему величеству на подпись.
Петр. Давай. Какие бы беды ни стряслись, а государственные дела идти должны своим ходом. (Макаров приносит бумаги. Петр просматривает бумаги и делает пометки.) Денег имеем множество, а полки вовремя не получают жалованья, и послам не высылаем денег, так что им нечем ни себя содержать, ни делать необходимые подкупы. Наши казенные деньги по зарукавьям плывут.
Макаров. Здесь, государь, распишитесь в получении своего жалованья за Преображенский полковничий чин.
Петр (просматривает и расписывается). Эти деньги мои. Я их заслужил и могу употреблять как хочу, но с государственными доходами надо поступать осторожно. В них я должен дать отчет Богу.
Входит служитель, передает конверт Макарову.
Макаров. Государь, только что прибыла срочная эстафета от Веселовского. (Читает.) «Подполковник Кохановский — суть Г. Ц.».
Толстой (крестится). Ну, слава тебе, Господи, нашли.
Макаров. «А бытность его таким образом открылась. В вицгаузе «Черного орла» каждый почтальон все вещи приезжего отвозит в пошлинный дом, где таможенники осматривали и, нашедши, между прочим, соболь и шубы собольи, спрашивали человека Кохановского, которого описуют черноволосым и говорит довольно по-немецки, не русский ли кавалер приезжий. На что он грубо ответствовал, будучи пьян, что господин его не кавалер, а кронпринц московский, и, заплатя пошлину, отвез через наемного кучера вещи в телеге, а куда, никто не знает, однако же в Вене он несумненно. P. S. Сего момента был у меня референт Дольберг, который паки подтверждает, что Кохановский, конечно, здесь, только не ведают, в котором доме. И говорил мне, если у кесаря не явится, то мочно его тайно, имея четыре или пять русских офицеров, увезти отсюда в Макленбургию или куда потребно. Если же явится, то нельзя».
Толстой (служителю). Пригласи сюда господ офицеров, они внизу ждут.
Петр (Макарову). Заготовь инструкцию к Веселовскому.
Макаров. Слушаюсь. (Выходит.)
Петр (крестится). Матерь Божья, русская заступница, не дала торжествовать злу.
Входят Румянцев, Шушерин, Сафонов и князь Мещерский. Петр радостно обнимается с ними.
Петр. Ну, молодцы. (Хлопает Мещерского по плечу.) Ты силен. Рукой убить можешь?
Мещерский. Я, государь, заклялся из своих рук никого не бить.
Петр. Отчего ж?
Мещерский. Когда в Малороссии служил, хохлы прибежали раз и кричат, что шинкарь у них в шинке артельные деньги украл. Я и ударил по щеке жида. Да, слава Богу, не убил. Евреи живучие, и плут Исак, полежав замертво часов с шесть да в госпитале с месяц и поплевав кровью с год, оправился, и хохлы говорят, красть перестал. (Смеется. Петр тоже смеется.)
Толстой (Румянцеву). Вам, капитан, выписано два паса. Вы, Любциков, шведской службы офицер, в другом — Галицкий, польский кавалер.
Макаров (входит). Инструкция заготовлена, государь. (Читает.) «Аврааму Павловичу Веселовскому из Амстердама. Письмо твое из Вены за номером восемь мы получили, из которого уразумели то, что ты пишешь об известной особе, и, по совету именованного в том письме приятеля твоего, посылаем к тебе четырех наших офицеров. И приложи старания, дабы ту особу добрым способом в Макленбургию к войску нашему вывести».
Петр. «Добрым способом» — замажь. Пиши: «Каким-нибудь способом». И подпись моя.
Занавес
СЦЕНА 6
Вена. Кабинет австрийского вице-канцлера графа Шенборна. Поздний вечер. За окнами слышен сильный шум ветра. Граф Шенборн подписывает за столом бумаги. Перед ним дежурный офицер.
Шенборн (подняв голову от бумаг, после особенно сильного порыва ветра). Подобной бури в Вене не было уж давно. Как бы мосты на Дунае не снесло да хлебные мельницы не разрушило. (Подает офицеру бумаги.) Отправьте срочной почтой.
Офицер берет бумаги и выходит. Шенборн уходит в другую дверь. За дверью, куда скрылся офицер, возникают голоса, спорящие меж собой.
Офицер. Что вам угодно? Кто вы?
Неизвестный. Немедля допустите меня к его сиятельству… Немедля к графу Шенборну.
Офицер. Однако граф уже ложится в постель.
Неизвестный. Я послан к самому графу и имею повеление непременно сегодня с ним говорить. Допустите немедля. (Слышен шум, точно неизвестный пытается силой прорваться.)
Офицер. Подождите на лестнице, я доложу. (Входит в кабинет.) Ваше сиятельство…
Шенборн входит в шлафроке.
Шенборн (недовольно). Что там?
Офицер. Ваше сиятельство, когда я шел отправлять бумаги на почту, встретил на лестнице неизвестного человека, который требует немедленной встречи с вашим сиятельством.
Шенборн. Что ему надобно?
Офицер. Я спрашивал его, он не отвечает и даже пытался ворваться силой.
Шенборн. Скажи ему, пусть приходит завтра в семь часов утра. Если же имеет письмо, пусть подаст через вас и скажет свое имя. Если будет ломиться силой, отправьтев полицию.
Офицер уходит. Опять слышны голоса.
Незнакомец (кричит). Требую видеть графа или пойду прямо во дворец к императору! Я имею такое дело, с которым еще сегодня должно быть донесено его величеству.
Шенборн. Господин капитан, пустите его.
В кабинет врывается Яков Носов в мокром от снега дорожном платье.
Носов (тяжело дыша). Ваше сиятельство! Наш государь-царевич стоит здесь на площади и хочет видеться с вашим сиятельством.
Шенборн (удивленно и растерянно). Кто вы? Ваши поступки и слова странны. Правду ли вы говорите? Каким образом мог прибыть сюда царевич? Тем более в такое позднее время, в такую непогоду.
Носов. Его величество царевич слышал много хорошего о вашем сиятельстве австрийском вице-канцлере и, как все чужестранцы, к здешнему двору приезжающие, является к вам, впрочем, желая быть в величайшей тайне, чтоб никто его не видел.
