Сосед. Я старался. Квартира не хуже, чем у людей... Кончил выплачивать кредит...
Шепот усиливается. За окном уже не поцелуи, а ссора. Сосед сердито захлопывает окно, включает телевизор. Какая-то эстрадная передача. Он садится и смотрит. Лицо его постепенно каменеет. На экране телевизора хохот. Он берет яблоко, откусывает его, сразу половину и проглатывает, не жуя. Потом медленно подходит к телевизору, смотрит пристально на хохочущий экран и вдруг четко, с коротким "хы" бьет кулаком по полированной крышке. Экран хохочет. Он снова бьет, уже спокойно, деловито. Экран надрывается от хохота. Тогда он складывает обе руки вместе, подпрыгивает с выпученными глазами и рубит с плеча. Экран дернулся, вздохнул и притих.
Сосед. Умер...Тихо как...
Он вытирает рукавом лоб, словно после тяжелого труда, распахивает окно. За окном вновь шепот, поцелуи. Он хватает трубку телефона, набирает номер.
Сосед. Вы меня узнали? Мне жену. Позовите мою жену. Здравствуй. Телевизор я уже разбил... Что? Да... Понимаю... Как?.. Куда?.. Понимаю...
Он вешает трубку, стоит некоторое время и вдруг, точно его толкнули, вырывается из комнаты. За окном шаги, голоса.
Женский. На Восьмое марта он мне подарил тройной одеколон для бритья... Такой осел...
Кто-то зовет и не дозовется: "Маня... Маня, Маня... Маня..." Сосед возвращается с Воликом. Волик в брюках, в тапочках и пижамной куртке. Лицо у него усталое, помятое.
Сосед. Мне нужно с вами посоветоваться. Мне нужен срочно мастер по ремонту телевизоров.
Волик. У вас поломан телевизор?
Сосед. Да, жена любит смотреть телевизор... В сто пятнадцатой квартире, кажется живет... Он ремонтирует...
Оборвав на полуслове, Сосед исчезает. Входит Лиза. Она в длинном халате, сонная, зевает.
Лиза. Что случилось? Опять этот сумасшедший?
Волик. Не надо, Лиза. У этого человека своя жизнь. Я все время думаю о нас. Я не спал... Я сегодня совершил предательство... Ты помнишь того, из ванной?
Лиза (подходит, прикасается губами ко лбу Волика). Ты простужен.
За окном крик: "Маня... Маня, Маня..."
Входит Сосед и Мастер по ремонту телевизоров. Сосед торопится, семенит впереди, а мастер наоборот, едва передвигает ноги, усмехается.
Мастер. Некоторые футболисты играют индивидуально, а некоторые на энтузиазме... (К Лизе и Волику.) Привет. Вы не знаете, что дали тому убийце?
Лиза. Какому?
Мастер. В газете было. Он шел по улице весь окровавленный (начинает копаться в телевизоре). Пустяк, пустяк... Наверное упало что-то сверху... (работает).
Волик (негромко). Лиза, ты помнишь день рождения у Кнориных?
Лиза (несколько раздраженно). Помню...
Волик. Мы встретились впервые у Кнориных... Я вошел... ты сидела и читала журнал...
Лиза (с досадой). Как это не к месту, какой ты нудный временами.
Волик. Я вошел. Кнорин стоял вплотную передо мной, лицо у него было в порезах после бриться и зажим на галстуке с цепочкой... Ты меня не понимаешь, а тот из ванной понял... В этом весь ужас...
Неожиданно за спиной их вновь захохотал телевизор. Сосед вздрогнул, посмотрел пристально и набрал номер телефона.
Сосед. Мне жену. Мою жену. Да. (Упавшим голосом.) Когда? Куда? (Вешает трубку, сидит некоторое время молча.)
Мастер. С вас пол-литра и двести грамм особой минской.
Сосед. Она уехала в другой город. Она уехала к своей маме.
Волик (Лизе). У человека неприятности, а я думаю о нашей жизни. Я черствый эгоист, Лиза. И это закономерно, что я стал предателем...
Лиза. Тебе надо выпить малины, попарить ноги, а потом отоспаться.
Волик. Главное не то, что я ему рассказал, а то, что он понял... Этот тип... А ты меня не понимаешь... Я ведь тебя так люблю...
Мастер (слушает эстрадную музыку). От дает! Ой, умру! Ой, ха-ха-ха... Ой, полные кальсоны смеха...
Сосед неожиданно вскакивает.
Сосед. Я на минутку. Я прошу остаться... На минутку... Я очень прошу. (Убегает.)
Мастер (Волику). Сыграем в поддавки. У меня есть с собой шашки.
Волик. Я не умею.
Мастер. Научим. Десять копеек партия.
Волик. Я не хочу.
Мастер. Боишься корову проиграть? Что-то вид у тебя серьезный. Что, жена пилит?
Волик (кричит). Замолчите, вы не смеете...
Мастер. Что ты психуешь? Тоже мне интеллигенция нервная. Иди, кушай гренки с бульончиком. (Выходит. В дверях останавливается.) Эту пол-литру я из него ногтями выцарапаю. (Уходит.)
Лиза. Почему тебя назвали Волемир?
Волик. Не знаю. Это, кажется, дядя Миша. Был у меня такой дядя. Он замерз в тайге.
Лиза. Меня тоже что-то знобит. Ну и лето.
Волик (внезапно кричит). Лиза! (Потом очень тихо повторяет.) Лиза, Лиза...
Лиза (встревоженно). Что случилось? Ты побледнел.
Волик. Я сейчас вдруг подумал... Показалось, что мне не хочется быть с тобой наедине... Я увидел вдруг тебя не так, как всегда... Поворот шеи, волосы прикрывают концы ушей, вздрагивающий рот, зубы... И все это показалось мне отвратительным... На мгновение... Мне страшно... Я рассказал тому из ванной... Я отдал тебя...
Лиза (подходит и обнимает его за плечи). Это лихорадка. Это бывает... Мы сейчас ляжем в постель... Мы сейчас уснем... Тебе надо согреться...
Он прижимается к ее груди, она осторожно гладит его по волосам, как маленького. Потом она медленно ведет его к двери. Вбегает Сосед. С ним какой-то человек в тюбетейке. В руках у человеке фотоаппарат.
Сосед. Одну минутку. Я прошу задержаться на минутку.
Лиза. Мой муж болен, ему надо лечь.
Сосед. Умоляю. От этого зависит моя жизнь. Моя семья. Прошу вас, станьте возле телевизора. Вы свидетели, вам она поверит.
Подталкивает Лизу и Волика к телевизору. Сам Сосед садится перед телевизором на пол. Фотограф смотрит на них, помахивая фотоаппаратом.
Фотограф. У каждого свое. Представьте себе, приезжает ко мне человек. Допустим, он мой брат. И, допустим, он тоже фотограф. И отправляется в окрестные села на левые заработки. И там его кусает собака. И он убегает тихо, быстро, пока финотдел не пронюхал. И он присылает мне открытку, чтобы я сообщил телеграммой, что собака не бешеная. Во-вторых, как найти какую-то собаку в каком-то селе. А во-первых, не примут ли такую телеграмму за шпионскую шифровку.
Лиза. Мы не можем здесь стоять. Моему мужу плохо.
Фотограф (щелкает фотоаппаратом). Еще раз. Привет (протягивает руку Соседу. Тот, пожимая, сует кредитку.) В общем, раньше, конечно, мы жили в подвалах, а теперь я одеваю в воскресенье белые брюки, белую рубашку, брезентовые туфли с кожаными носами, выхожу на бульвар и все вокруг думают: "что это за доктор пошел". В общем завтра готово.
Он уходит. Лиза и Волик тоже медленно выходят. Волик опирается на Лизино плечо. Сосед остается один.
Сосед. Я пошлю жене авиапочтой фото телевизора и свидетелей... Целенького телевизора и подтверждающих это свидетелей... Ради своей жены, ради своей семьи можно сделать все... Как хорошо кончился этот черный день. Я даже спокоен. Она, конечно, вернется. Мы возьмем в кредит холодильник. Все хорошо, все к лучшему. Хорошо, что я после такого дня один... Все к лучшему. (Он очень оживлен, ходит потирая руки.) Я сейчас закрою окна, и я свободен от общества. (Он закрывает окна, выходит в коридор, возвращается.) Я всю жизнь чувствую обязанности, дисциплину, рамки... И я доволен... Именно поэтому я умею наслаждаться безответственностью... Этим вольнодумцам не понять, что такое наслаждение полной безответственностью... Полной свободой... Сегодня вечером я владею этим пространством... Воздухом в этих комнатах... Я владею собой. Я владею своими поступками. Я старший ревизор Промбанка. Мне тридцать девять лет. Я женат, Моя двадцатилетняя дочь учится в университете (он ходит с сияющим лицом, глубоко дышит), я могу подпрыгнуть (подпрыгивает), стать на колено (становится на колено), боднуть диван (бодается), я свободен... (Хохочет.) Потанцевать могу... (танцует).
Ползет занавес.
Картина 2-я
Жаркий день в пригороде. Вдали панорама реки и пляжа на противоположном берегу. С одной стороны забор и вывеска: "Второе отделение дома отдыха "Труд". С другой стороны, через дорогу столики и надпись: "Котлетная "Якорь". За сдвинутыми вместе столиками несколько юношей и девушек что-то пишут, задают друг другу вопросы и хохочут, очевидно, играют в какую-то игру. Рядом двое отдыхающих пьют кефир. Один в майке-сетке, краснощекий, другой с впалыми щеками, в фетровой шляпе, пиджаке, галстуке и туфлях, похожих на сапоги, с квадратными стальными носами. Еще дальше в одиночестве за столиком сидит Человек из ванной. Перед ним бутылка фруктовой воды.
Юноша с шевелюрой (Девушке в панамке). Любишь ли ты щекотать обезьяну?
Девушка. Глупо.
Юноша. Запиши ответ. Нравятся ли тебе мужчины с бородавками?
