Фридрих Глаузер – Температурная кривая (страница 18)
– Спекуляции с североафриканскими акциями месторождений, разорился при крахе Алжирского Банка в июле… Да, да, я хорошо понял, дальше… второго августа объявлен аукцион… Документы конфискованы… Показания Мари Клеман от пятнадцатого сентября: «Мой шеф был подавлен, часто говорил мне, что у него нет больше сил, и объявил о моем увольнении с первого октября… Покинул нашу общую квартиру тринадцатого сентября вечером…» – Общая квартира? Э… Ааа… Нет, нет, извини, старина, я обжегся о свою сигару… Ну, дальше.. Итак: ушел из общей квартиры… Хорошо. Без багажа?.. Без багажа! Оставил ей деньги… Сколько? 4000 франков… Так, ты велел конфисковать документы? И Годофрей их изучает? Нет-нет, нет необходимости. Я, вероятно, сам прибуду в Париж. Есть у тебя описание Якоба Коллера? Да? Я записываю: метр восемьдесят девять, желтый цвет кожи, гладко выбрит, прямые белокурые волосы… Фотографии нет? Жалко… Нет трупа, на который могло бы походить описание?.. Тогда это облегчило бы дело. Подожди, вот еще что: Разузнай, где капрал Коллани. Почти как Коллер, два «Л», А – как Альфонс, Н – как Нина, И – как Изидор… Орден Белых Отцов? Ты это знаешь лучше меня. Естественно, если ты сможешь это сделать. Конечно, телеграфом это будет быстрее. Подробный ответ, числится ли Коллани все еще дезертиром, и еще – что о нем знают, биографию, когда вступил в армию и тому подобное… Нет, не по телефону, телеграмму на мой домашний адрес, если ты думаешь, что ты можешь получить ответ еще этой ночью. Подожди, вот еще что… откуда ты знаешь отца Маттиаса?.. Что?.. Рекомендации из военного министерства? И от министра колоний? Хм. Тогда он рассказывал не сказки, ты помнишь, в кофейне… Обе женщины действительно мертвы. Странный случай… Светильный газ… И все это выглядит очень безнадежно после двойного убийства… Священник вел себя странно, он, впрочем, уехал в Женеву… Нет, нет, я не боюсь, я его еще поймаю… Пока дал ему сбежать; ты думаешь, что я хочу нарваться на конфликт с папой? Когда я приеду? Я еще не знаю. Мой патрон должен сначала это одобрить… Хаха… «Vouvray» был хорош и моя жена была рада гусиному паштету, ты можешь передать это Годофрею… Да, фрейлейн, мы закончили. Дайте мне еще раз Базельскую полицию…
Да?.. Я записываю… Номер БС 3437… Бьюик… Гараж Американского агентства. Маленький мужчина, худой, кожа лица желтая, синий плащ, шерстяной шарф… первого января в восемнадцать часов… Вернул сегодня в пятнадцать часов… В сопровождении дамы… Спасибо… Да… Шофер такси Адриан сказал, что вчера ночью он посадил священника в белой монашеской рясе на центральном вокзале Базеля, чтобы отвезти в Берн… В двадцать один час… Багаж?.. Хлебный мешок…
Шофер говорит, его удивило, что у мужчины даже носков не было, хотя он имел при себе много денег… Деньги в хлебном мешке, хорошо… Несколько сотенных купюр… Нет, ничего особенного. Но я считаю необходимым провести аутопсию тела отравившейся газом Клеман-Хорнусс Жозефы, вдовы, Шпаленберг 12. Судебный химик должен сделать анализ желудка и кишечника на содержание барбитуровой кислоты… Барбитуровой… Снотворное средство, если так понятнее… Как Вам удалось все это так быстро найти?.. Так, так, да, это старая шутка, у него была борода. Вероятно, мы Бернцы показали Базельцам, что мы внимательнее, хотя и медлительнее, хехехе… Квартира на Шпаленберг?.. Зачем ее охраняют? Ну, делайте, как хотите… Квартира оплачена до первого апреля? Так… Спасибо…
Штудер оперся щекой на руку и пристально смотрел на промокашку. Там он изобразил, сам того не замечая, горы, и горы были похожи на температурную кривую. Промокашка выглядела беспорядочно исчерченной, но нижний угол еще оставался белым. И в это свободное место вахмистр начал пририсовывать человечков: круг – голова, вертикальная черта – тело, две горизонтальные линии – руки, две косые – ноги.
Он долго пристально смотрел на свой рисунок и размышлял. Потом он пробормотал:
– Итак, что мы имеем…
И человечки начали танцевать. Они танцевали как тени на листе, тени во времени, тени в пространстве…
Коллер или Клеман? Клеман или Коллер? Человечек на листе танцует, кланяется. Теперь он стоит прямо. Борода, очки в стальной оправе, в руке молоток и зубило. Он роняет и то, и другое. А теперь он падает сам. Коллер, студ. фил., Клеман, доктор философии… Упал и оказался на больничной кровати. Хватает табличку с температурной кривой, которая висит над его головой, и начинает писать. Он пишет, долго пишет: «… в железной кассете закопано в месте, которое легко можно будет обнаружить с помощью приложенного документа…» Он закрывает глаза… Братская могила! – Но нет! Вот он сидит на кухне, тасует карты, раскладывает их… В верхнем ряду, на первом месте – пиковый валет! Человечек кланяется, ложится, становится плоским и ползет на промокашку.
Якоб Коллер, поднимайся!.. Магазины – модные магазины… Выбирает шубу, покупает замшевые туфли, шелковые чулки… Стоп! Это сюда не вписывается! Это ничего не дает. Мари поднялась. Она идет рядом с Якобом Коллером, она живет с ним в одной квартире… Он? Прямые белокурые волосы, гладко выбрит… Слава Богу, теперь он остался один. Он стоит в большом зале, вокруг него кричат, и Коллер Якоб кричит громче всех. – «796 – я покупаю… 800 – я покупаю!» – Крики, крики! Потом наступает тишина. Коллер Якоб расплющивается, промокашка глотает его тоже.
Туман, туман, туман. Тени в тумане. Маленький мужчина, большой мужчина. Машина БС 3437 катится по столу, но это не стол, это мост Кирхенфельзен. Нужно ли поставить сюда Мари? Нет. Она сидит в машине. Туман, туман, туман.
Еще один хочет встать? Белая ряса развевается, как и маленькая острая бородка… Тут Штудер поднял руку и опустил ее на промокашку.
И видение исчезло.
Еще нет. Еще не совсем. Мари встала. Перед нею стоит мужчина, широкоплечий, массивный, с худым лицом, на котором выделяется острый нос. И рот закрывают густые усы, в которых уже много, слишком много седых волос. Широкоплечий мужчина склоняется перед Мари, достает папку, вынимает из нее бумагу. Число, которое стоит на бумаге, содержит так много нулей, что у мужчины кружится голова – 15 000 000. Пятнадцать миллионов! «Это принадлежит тебе, барышня!» – говорит мужчина. «Merci, кузен Якоб» – “ Все хорошо кончилось, барышня…»
Второй удар ладонью. И Штудер протер свои глаза…
– Нет, – громко проговорил Штудер, – в Берне это распутать нельзя! Миллионы! – И слово застряло у него во рту.
У лампы на письменном столе был простой зеленый абажур, пар потрескивал в трубах отопления, а снаружи свистел норд-ост. Вахмистр был очень далеко. Он видел равнины, которые простирались до горизонта, а там за ними начиналось море. Все было серым, ни домов, ни хижин, ни палаток. И внезапно из земли выросли буровые вышки, взметнулись ввысь фонтаны, все выше, все выше, и наверху они развевались как черные знамена, которыми играл ветер…
Миллионы… Нефть… Повышение окладов в полиции кантона. И кто это сделал? Вахмистр Штудер, кузен Якоб, доктор Кёбу, которого опять занесло…
Пронзительно зазвенел телефон. Штудер снял трубку.
– Кузен Якоб! – прозвучал голос. И прежде, чем Штудер смог что-либо ответить: – Помоги мне, кузен Якоб! Пожалуйста, помоги мне! Ты должен мне помочь!
Треск. Вахмистр нервно постучал по рычагу. Ответа не было. Штудер набрал номер коммутатора.
– Кто только что звонил в полицию кантона?
– Минуточку… Вы еще слушаете?.. Звонили из Базеля… Кабина на вокзале…
Штудер забыл поблагодарить.
Он встал, потянулся; потом вымыл руки водой из жестяного сосуда, который висел в углу комнаты на стене, вытер их, медленно и со знанием дела, потом снова долго пристально смотрел на изрисованную промокашку. Наконец, он поднял ее, сложил и засунул в карман. Коридор был пуст. Из слабых электрических ламп падал тусклый свет.
Штудер пошел в ночной трактир поесть, у него не было желания видеть Хеди. Он выпил четыре больших кружки светлого пива – и погрузился в воспоминания.
Он увидел спальню своих родителей. На стене висит ртутный термометр. Штудеру шесть лет. Он влез на стул, чтобы поближе рассмотреть термометр. Вот он, наконец, у него в руке – и вдруг падает. Крохотные шарики ртути покатились по полу. Мальчик прыгает со стула и ловит блестящие шарики; но их никак не поймать. Он подсовывает под них бумагу, чтобы собрать, но они не хотят оставаться на бумаге, они сливаются, снова делятся…
Точно так же вели себя люди, причастные к делу «температурная кривая – ясновидящий капрал» – так вахмистр окрестил дело для себя – они блестели, сливались, разбегались – как шарики ртути. Начиная с этого отца Маттиаса, который упал в обморок, когда услышал имя давно умершей девушки, который взял такси в одиннадцать часов вечера в Базеле, остановился в отеле «У дикаря» и оставил там свой чемодан, где были синий плащ, серый готовый костюм, белая рубашка. И в номере священника кроме кривой зубной щетки в стакане для воды был еще обнаружен флакон Сомнифена… Страдал ли священник тоже бессонницей?.. И не был ли другой мужчина, мужчина в синем плаще, который арендовал в Американском агенстве Базеля Бьюик, тоже шариком ртути? Не схватить, не удержать?.. В шесть часов мужчина берет Бьюик, в девять часов священник берет такси… Как синий плащ попал в комнату священника?