Фридрих Глаузер – Чай трех старых дам. Детективный роман (страница 8)

Но теперь меня мучает, что я что-то пропустил. Мы просто не привыкли к таким вещам.

– Ты думаешь, я тоже должна рассказать полиции об этом Найдеккере? – спросила Мэдж.

Они говорили на разных языках, каждый о том, что его угнетало.

– Найдеккер? – Тевено пришлось прийти в себя. – Не знаю. История и так уже довольно сложная, достаточно того, что мужчина у вас, где его хорошо охраняют.

Резко зазвонил телефон, Ронни сердито залаял, его сон потревожили. Мэдж сняла трубку:

– Лемойн, – представилась она. Потом:

– Да, он здесь… Кстати, добрый день, Розеншток, как дела? Плохо? Почему? Что случилось? Да, да, я сейчас же позову Тевено… Секундочку… Джонни, Розеншток хочет с тобой поговорить, тревога в Сионе…

И рассмеялась.

Тевено ответил, потом замолчал, слышалось отдаленное покашливание, голос на другом конце провода срывался.

– Иду, – сказал Тевено.

Его лицо постарело, он вытер пот со лба, горячий ветер ворвался в комнату, снаружи было темно.

– Случай номер два, – сказал Тевено. – Аптекарь. Такие же симптомы, как у Кроули. Только что это значит?

Глава третья

1

Рю-де-Каруж очень длинная и тянется почти до окраины города. Там, где домов становится меньше, от нее ответвляется боковая улица с большими доходными домами – «казармами». В нижнем этаже одной из таких «казарм» имеется простенькая аптека, управляемая господином Эльтестером, старым горбуном с длинными седыми усами на гладко выбритом лице. У господина Эльтестера умные, с хитринкой, глаза. Он добродушен и легко помогает там, где закон, в сущности, запрещает помощь. В определенных кругах он широко известен, потому что держит язык за зубами. Его знание людей превосходно, он помогает только людям надежным, о которых знает, что они не втравят его в историю с полицией неосторожными речами. Он никогда не хотел нанять помощника. Несмотря на его всем известное одиночество (даже обе свои жилые комнаты он убирает сам и обычно принимает в них подозрительных клиентов), несмотря на то, что имеет дело с темными личностями – поставщиками наркотиков и наркоманами, содержанками и аферистами – с ним никогда ничего не случалось. Никто и никогда не пытался вломиться к нему, лишь однажды была совершена попытка ограбления, но полиция ничего не узнала, это стало известно только посвященным. Происшествие заключалось в следующем.

В аптеке господина Эльтестера было ночное дежурство. В одиннадцать часов позвонили, Эльтестер, маленький, горбатый, неказистый, открывает. Какой-то паренек, уже махнувший на себя рукой, стоит за дверью, протягивает Эльтестеру рецепт, протискивается в аптеку, захлопывает дверь. И пока господин Эльтестер читает рецепт, сразу отметив, что тот фальшивый, паренек вытаскивает из кармана револьвер и со словами: «Руки вверх!» направляет его господину Эльтестеру прямо в нос.

Господин Эльтестер спокойно надевает пенсне в роговой оправе, выпячивает нижнюю губу, похожую на ложку для яиц, пристально смотрит на молодого человека и сухо говорит:

– Прибыл прямо из фильма про гангстеров, а? Не занимайся такими делами, навлечешь на себя несчастье. Если тебе что-то нужно, скажи. Опусти ствол, он может выстрелить.

Паренек не желает образумиться, требует денег, всю кассу.

– Воля человека – его царствие небесное, – говорит господин Эльтестер, и слова звучат раздраженно, потому что он предпочел бы что-нибудь более выразительное. Идет к прилавку, выдвигает ящик (господин Эльтестер не любит кассовые аппараты). – Обслужите себя сами, – говорит он, останавливается рядом и насвистывает. Всем известный мотивчик, и он исполняет его чудовищно фальшиво.

Глаза молодого человека мечутся по сторонам, словно шарики ртути на листе бумаги, только вся его настороженность пользы не принесла. Внезапно рядом с ним вырастают два элегантных господина, блокируют и деловито спрашивают в сторону господина Эльтестера:

– Выпороть?

Господин Эльтестер насвистывает дальше, должно быть, он кивнул, потому что один из господ говорит с иностранным акцентом:

– Дай уже здесь пистолет.

Молодой человек живо отдает «пистолет» и бледнеет.

– Однако заряжен, – определяет господин пониже ростом. Затем молодого человека хватают, нахлобучивают на голову мешок, прижимают грудью к прилавку и, какое бесчестье, устраивают порку выбивалкой для ковра. Никакого зверства, особых страданий они не доставили, не более чем позорная экзекуция. После чего мешок снимают, рядом стоит господин Эльтестер, засовывая ему двадцатифранковую банкноту.

– Если тебе опять что-нибудь понадобится, конечно же, заходи, – говорит он и нагло ухмыляется.

Юноша сваливает.

– Благодарю вас, господин Баранов, – говорит господин Эльтестер невысокому, после чего все трое возвращаются к своим делам, которые обсуждали в задней комнате.

К слову сказать, полиция довольно много знала о господине Эльтестере, но никогда не имела повода вмешаться. Пару раз устраивала обыски в доме, ничего не нашла. Каждый раз господин Эльтестер скалился, у него были желтые лошадиные зубы, и поэтому его улыбка казалась еще более вызывающей. Полиция подкарауливала его сомнительных клиентов, и тоже безрезультатно. Наконец она оставила господина Эльтестера в покое. Однако сегодня ей пришлось им заняться.

Была половина одиннадцатого, комиссар Пьеви только что вернулся с перерыва на ланч.

(«Между прочим, этот проклятый английский журналист до сих пор не представился» – как раз размышлял Пьеви.) Тут ему сообщили, что дважды звонили из полицейского поста в верхней части Рю-де-Каруж, пять минут назад и только что. Пьеви запросил номер, расслабленно назвал свое имя.

– Минутку, – раздалось в ответ. – Малан отошел, он стоял на перекрестке, хочет поговорить с вами лично.

– Добряк Малан, – проворчал Пьеви.

Мы еще помним Малана, крепкого уроженца кантона Во, с медно-рыжими усами, который обнаружил секретаря Кроули на площади Молар. Малан сообщает голосом, по которому заметно, что его обладатель взволнован:

– Такое же, комиссар, такое же, как тогда, – заикается он.

– Малан, – по-отечески обратился к нему Пьеви, – я не могу налить вам по проводам вишневой водки для успокоения, но скажите начальнику поста, пусть даст вам коньяк за мой счет. Может быть, тогда вам полегчает.

– Уже, комиссар, два раза, – раздалось в ответ. Пьеви еще посмеивался, однако потом ему стало не до смеха. Похоже, Малан обрел способность дышать, и его речь стала связной, потому что комиссара охватило беспокойство, он перекинул через плечо бороду, так что она повисла за спиной, словно конец некрасивого шерстяного шарфа, его палец искал кнопку («Тревога!»), двое мужчин с треском распахнули дверь. Пьеви еще слушал, он прикрыл трубку рукой и скомандовал:

– Две машины, четыре человека, фотограф, эксперт по отпечаткам пальцев, «судейским» я сообщу сам!

Малан завершил отчет, Пьеви нажал на рычаг телефонного аппарата, набрал новый номер, коротко переговорил, новый номер, новый разговор. Через две минуты уехали заказанные машины. Появился бледный прокурор Филипп де Морсье, тонко чувствующий автор сонетов, с красными пятнами на щеках и каплями пота над бровями – настолько он спешил.

Потом они стояли в маленькой аптеке. Жалюзи на витринах были опущены, в помещении полумрак, тяжелый запах реагентов. Единственный солнечный луч проникал через дырку в гофрированном стальном листе и падал прямо на посеревший лоб господина Эльтестера. Господин Эльтестер был еще жив. Им занимался судебный врач.

– Отравление, – сказал он, – необходимо в больницу.

Правый рукав господина Эльтестера закатан, на локтевом сгибе – красное пятно.

Везде царил страшный беспорядок. Разбитые бутылки валялись на полу, белый порошок смешался с коричневым, шкаф, где хранились яды, взломан. Тело аптекаря лежало перед прилавком. После того как доктор отошел, Пьеви наклонился еще ниже, потому что в тусклом свете увидел что-то блестящее. Двумя пальцами он поднял блестящий предмет и поднес к глазам. Это была связка коротких проводков.

– Визитная карточка номер два, – сказал Пьеви. – У Кроули было найдено нечто подобное, не правда ли?

Затем Пьеви обшарил всю аптеку, указывая на дверь здесь, на бутылку там: «Сфотографировать», – коротко бросал он. Фотограф и эксперт по отпечаткам пальцев следовали за ним словно пара гончих.

Подъехала скорая, которая увезла задыхающегося господина Эльтестера. И едва только вдали затих звук мотора, в аптеку вошел молодой господин, чье появление вызвало разную реакцию у присутствующих. Прокурор де Морсье воспрянул духом, сердечная улыбка заиграла под его белоснежными усами, и он сказал:

– Мой дорогой О’Кей, вы пришли словно по зову, мы не знаем, что делать дальше, и наш комиссар Пьеви будет рад приветствовать такого экстраординарного сотрудника.

Столь совершенная форма представления заставила комиссара Пьеви натянуть на лицо вежливую улыбку, хотя все это ему было совсем не по душе.

2

У О’Кея было тонкое чутье, он отчетливо видел, что неугоден комиссару, но ему было не так уж тяжело переубедить разгневанного карлика. Сирилл Симпсон О’Кей, специальный корреспондент лондонской «Глоб», сотрудник IS – «Интеллидженс сервис» (разведка и контрразведка Великобритании), вот об этом знали немногие, понимал, как завоевать расположение, подобно тому, как старый морской разбойник – взять корабль на абордаж. В его способе вызывать к себе симпатию было много сходного с этим старинным промыслом. Образно говоря, он забрасывал абордажные крюки один за другим, и они были так надежны, что атакованный уже не мог освободиться.