Фрида Шибек – Под чужим солнцем (страница 20)

Но Йокке ничего не сказал, его молчание меня расстроило.

– Пошли в футбол поиграем? – предложил я, зная, что он очень любит футбол.

– Давай, – сказал наконец Йокке, отстегивая велосипед.

Мы уже почти ушли, но тут появился Крилле с двумя товарищами.

– Ты че, правда влюбился в Лизу? – проорал он так громко, что слышала половина двора.

Он застал меня врасплох, и я почувствовал, что краснею.

– Пошел на фиг! – прошипел я.

– Прикольно. – Крилле ухмыльнулся, обнажая кусочек снюса под нижней губой. – То есть ты хочешь ее трахнуть, а она не дает?

Меня передернуло. Больше всего на свете я ненавидел Крилле.

– Тебя это не касается, но мы с ней будем встречаться.

– Конечно, – засмеялся Крилле. – Лиза ни за что на свете не захочет встречаться с таким, как ты.

Не знаю, почему его слова так меня задели, но в моей голове сразу же вспыхнул пожар.

– Захочет, – сказал я.

– Докажи.

Я посмотрел на спортивный зал. Если я попрошу Лизу подтвердить Крилле, что мы с ней встречались в Мёллане, она, возможно, больше никогда не захочет со мной разговаривать, но мысль о том, что все решат, будто я вру, была совершенно невыносима.

– Ну что, Йокке? – продолжил Крилле. – Правда ведь, все это пустая болтовня?

Я с надеждой посмотрел на Йокке. Он ведь знал, как я ненавижу Крилле, я ждал, что он вступится за меня, но Йокке лишь помотал головой.

– Я не знаю, – сказал он, избегая смотреть мне в глаза.

– Да он точно врет, – заорал Крилле. – Посмотрите на него, да какая девочка захочет трахаться с таким жирным боровом?

Слова зазвенели у меня в голове, и тут что-то пошло не так. Я почти услышал, как ломаются связи между нервными клетками мозга.

– Она на гимнастике, можешь сам ее спросить, – сказал я и пошел к спортзалу. – Пошли! Или что, тебе слабо с ней поговорить?

– Отвали! – сказал Крилле, но пошел за мной.

Я молча вошел в спортзал и, пока Йокке пристраивал свой велосипед на парковку, судорожно пытался придумать, что мне делать. В лучшем случае Крилле со своими дружками отстанут и провалят.

Мужской голос в зале отдавал команды, слышался легкий стук ног по коврикам. Я представил себе Лизу в гимнастическом купальнике и решил подняться на трибуны. Может быть, Лиза заметит меня там и помашет мне? Тогда Крилле и все остальные убедятся, что я говорю правду. Но в этот момент в моей голове раздался другой голос, он подсказал мне, что Лиза может рассердиться, если я появлюсь там без предупреждения. Что то, что существует между нами, очень хрупкое, лишь крохотное зернышко, которое легко может умереть.

Мы остановились перед дверью в спортивный зал, но она была закрыта изнутри. Войти туда можно было только через раздевалку.

– Не хочешь войти? – спросил я у Крилле.

На мгновение мне показалось, что он испугался, но потом он ухмыльнулся:

– Доказательства нужны не мне.

Йокке тоже присоединился к нам, он стоял чуть поодаль. Я глубоко вздохнул, а потом пошел в сторону женской раздевалки, нажал на дверную ручку и распахнул дверь.

В нос мне ударил запах пота и влажных полотенец, я обвел взглядом пустую раздевалку.

Все, что я видел, – маленькие стопки одежды на желтых деревянных скамейках и висящие на крючках спортивные сумки. Рядом с дверью я заметил голубой рюкзак «Адидас» Лизы, и внутри меня все похолодело.

Вообще-то заходить к девочкам в раздевалку было запрещено, но остальные ждали, что я это сделаю. От меня зависело, что произойдет дальше. Стоило бы, конечно, убраться оттуда, но высокомерная ухмылка Крилле прожигала мне душу. И я приготовился войти внутрь.

За исключением ритмично капающей в душе воды, в раздевалке было абсолютно тихо. Меня охватило такое же ощущение, какое обычно накрывало в церкви – что я проник куда-то, где не имею права находиться. Рюкзак Лизы висел прямо передо мной, я посмотрел на аккуратно сложенную стопку одежды, которую она приготовила, чтобы надеть после душа. В самом низу лежали джинсы, потом светло-голубая футболка и белье. Сверху аккуратно свернутые белые трусики.

Я коснулся мягкой ткани и почувствовал, как в паху что-то запульсировало. Я аккуратно погладил кружево на кантике. И тут мне в голову пришла одна мысль. Я взял трусики и вышел из раздевалки.

Они стояли возле самого входа и ждали меня. Впервые в жизни мне было приятно, что все они смотрят на меня. Я раскрыл кулак, почувствовал всю мощь того, что лежало у меня на ладони.

– Лиза не смогла выйти, но она разрешила мне взять ее трусики.

Взгляд Крилле невозможно описать словами. Он раскрыл рот от изумления, внутри меня поднималась радость победы. Даже Йокке смущенно улыбнулся, а я подумал, что наконец-то все идет так, как и надо. Мой триумф длился не дольше трех секунд, а потом я увидел Лутца, самого строгого из учителей физкультуры.

– Что это у тебя? – закричал он.

– Ничего, – сказал я и спрятал руку за спину.

Все затихли. Я посмотрел на дверь, раздумывая, не стоит ли мне броситься бежать, но мои ноги прилипли к полу. Я не смог двинуться, и совсем скоро Лутц оказался прямо передо мной. От него пахло кремом, загорелая кожа сияла под светом лампы.

– Что вы здесь делаете? – спросил он, стоя так близко ко мне, что на лицо мне брызнула слюна.

Крилле смотрел в пол, но я видел, как подрагивали уголки его рта.

– Он взял трусики, – прошептал он.

– Что? – спросил Лутц, поворачиваясь.

– Трусики, – повторил Крилле.

– Покажи мне, что у тебя в руке, – сказал Лутц, пытаясь схватить меня за руку, но мне удалось увернуться.

– Его девушка ему их дала, – Крилле хихикнул. Видимо, он не понимал, что ситуация стала очень серьезной, а может быть, он просто абсолютно не умел контролировать свои эмоции. В любом случае его слова только усугубили мое положение.

– Покажи свою руку! – почти орал он, хватая меня за руку и вытягивая ее. Я пытался сопротивляться, кричал, чтобы он отпустил меня. В тот момент, когда ему удалось схватить меня за локоть и выкрутить мне руку, открылась дверь в зал. Оттуда выскочили девочки в гимнастических купальниках, и среди них была Лиза.

Лутц вырвал из моей руки трусики и показал их девочкам.

– Чья это вещь? – спросил он.

Девочки смотрели на трусики, широко раскрыв глаза. Наконец Лиза подняла руку.

– Мои, – сказала она слабым голосом.

У меня онемела шея, паралич медленно охватывал все тело. Я хотел прекратить все это, вернуть себе контроль над ситуацией до того, как все обернется катастрофой. Повернуть все вспять, засунуть гимнастическую команду Лизы обратно в спортзал. Но так не бывает. Ситуация развивалась с дикой скоростью, прямо к полному провалу. Все происходило слишком быстро, и я никак не мог это остановить. Казалось, я сижу в поезде, который мчит под откос. Я смотрел на ситуацию со стороны, видел сияющее от возбуждения лицо Крилле, беззвучно перешептывающихся девочек, грустный взгляд Лизы, и лишь толчок Лутца вернул меня к реальности.

– Пойдемте к директору, – сказал он и повел нас к выходу.

Идти до дома Йокке было мучительно далеко. Солнце светило с ясного неба, и я чувствовал, как потеет шея. Мы не говорили друг с другом, шли молча.

Когда мы подошли, на подъезде к дому стоял серебристый «Мерседес». Я понял, что директор позвонил папе Йокке. В тех случаях, когда Матс бывал дома, я старался держаться от него подальше, так что я сказал Йокке, что подожду его снаружи.

– Я только вещи положу. – Он кивнул и исчез за дверью.

Футболка прилипла к спине, я обошел вокруг дома и сел на скамейку в тени. Окно на кухне было открыто, и я слышал голоса родителей Йокке.

– Школа подала заявление об оскорблении личности, – сказал Матс. – То, что сделал Даниель, считается нападением. О чем вы вообще думали?

Я ждал, что Йокке все ему объяснит. Что все это лишь недоразумение, но он промолчал.

– Я поговорил с Палле, они сказали, что у них есть для тебя место, – продолжил его папа. – Завтра ты перейдешь к ним.

– Возможно, так будет даже лучше… – добавила его мама.

– Да, я так считаю, – сказал Матс. – Тебе нужно завести новых друзей, общаться с такими же ребятами, как ты сам. Воровать чужое белье ненормально!

– Нам очень жаль Даниеля, – сказала Диана. – То, что случилось с его мамой, ужасно, но тебе нужно подумать о самом себе.

Долгое время никто не произносил ни слова. А потом Йокке ответил: