Фрида Шибек – Книжный клуб на краю света (страница 53)

– Ты помнишь имя этого божества на случай, если я собьюсь?

– Ну конечно, – говорит Дорис. – Кетакета-что-то там.

Мариан смеется.

– Да, это звучит даже хуже, чем в моем исполнении.

На мгновение воцаряется молчание, потом Дорис выпрямляет спину.

– Мы выступим вместе, – говорит она и берет Мариан за руку.

Подруга детства улыбается ей, но идти с Дорис к выходу все равно отказывается.

– Слушай. Я должна сказать тебе одну вещь.

– Вот как? – удивляется Дорис, обернувшись к ней. – И что же?

– Я знаю, что не была тебе хорошей подругой, – заявляет Мариан, глядя Дорис в глаза. – Всегда была слишком занята собой.

Дорис замирает. К такому повороту событий она не готова.

– Мне надо было позвонить тебе, когда умер Йоран, – продолжает Мариан. – Это, конечно, меня не оправдывает, но я просто не знала, что сказать. Мы ведь так давно не общались…

Дорис моргает.

– Ничего страшного, – чуть слышно говорит она.

– Это неправда. Ты потеряла самого важного в твоей жизни человека, а я не могла сделать над собой усилие и поднять трубку телефона. – У Мариан начинают бегать глаза. – Мне стыдно, прости меня.

– Все нормально, – отвечает Дорис с улыбкой.

Лицо Мариан светлеет.

– Значит, мы все еще подруги?

– Да, – заверяет ее Дорис. – Мы – подруги, но сейчас нам пора идти. Уже пробило двенадцать. – Она кивает в сторону двери. – Ты готова?

Мариан выпрямляет спину.

– Кетцалькоатль, – решительно отвечает она.

Эрика укладывает Лину спать на одном из плотно приставленных к стене диванов в кафе холла. День выдался насыщенный – она смотрит на поникшую мать, которая сидит с отсутствующим взглядом.

– Как ты?

– Без задних ног, – отвечает, выдыхая, Мона.

– Но мы справились, – вставляет свою реплику Мариан. – И я думаю, выручка должна достичь невероятных размеров.

Мона кивает.

– Я еще не считала кассу, но почти уверена, что мы побили все рекорды продаж.

– Когда мы заканчивали продажу кофе и чая в саду, у нас практически ничего не оставалось, – замечает Эрика. – И ведь викторина тоже прошла успешно?

– Да, благодаря вам, – говорит Дорис, расплываясь в широкой улыбке. – Мариан – феноменальная ведущая. И приготовленные Моной дегустационные порции блюд были бесподобны. Вы бы слышали, как народ восторгался рагу из говядины и жареными зелеными помидорами. – Она поворачивается к Патрисии. – О тебе вообще молчу. До сих пор поверить не могу, что ты отменила из-за нас поездку.

– Рада была помочь. И попробовать разные блюда. Это надо же было самой такое придумать!

– Ну должно же чтение многочисленных книг приносить какую-то пользу, – смутившись отвечает Дорис.

– Думаю, нам пора выпить. И как следует, – говорит Мона. Она пытается подняться, но останавливается, так и оставшись сидеть, и хватается за поясницу.

– Все еще болит? – с тревогой спрашивает ее Эрика.

– Да нет, просто затекла немножко.

– Я принесу вина, – вставая, предлагает Эрика. – Какое взять?

– Возьми то, португальское. Пару бутылок для начала. Принеси еще сыр с крекерами. И баночку моего маринованного фукуса.

Эрика выставляет вино и поднос с закусками. Мариан берет бутылки, откупоривает привычным жестом и разливает по бокалам. Взяв бокал, Патрисия тяжело вздыхает.

– Не верится, что это мой последний вечер в Юсшере.

Дорис кладет руку ей на плечо.

– Мне ужасно жаль, что ты так и не узнала ничего нового о сестре.

– Мне тоже, но, с другой стороны, возвращение домой принесет облегчение. С тех пор, как я приехала сюда, я беспрестанно думаю о Маделен, мне надо хотя бы ненадолго переключиться.

– Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, – поддерживает ее Мариан. – У меня была та же проблема, когда умерла мать. Это случилось посреди съемок, но я не могла ни о чем думать, кроме нее: вспоминала, как мама, бывало, заходила ко мне в комнату, вернувшись домой после вечеринки, и делилась впечатлениями. В одной сцене я даже умудрилась назвать напарницу ее именем.

– Как я хорошо помню твою маму! – восклицает Мона. – С мелированными волосами и алой помадой, она всегда выглядела эффектно. Была похожа, как мне казалось, на Мэрилин Монро.

– Мама приехала из Польши, – объясняет Мариан Патрисии, – и отказывалась жить по шведским правилам. Выходила из дома только при полном параде и забирала меня из школы в вечернем платье, на каблуках и в шубке.

– Я помню, какое она сшила тебе пальто пурпурного цвета с меховым воротником. Завидовала тебе ужасно – моя мама никогда не позволила бы мне надеть ничего подобного, – смеется Дорис.

– А золотая юбка, в которой она расхаживала, – дополняет Мона. – Вот уж действительно роскошная.

– Моя мама была потрясающим человеком, но в старости ее характер чертовски испортился, – кивает Мариан. – Со всеми ругалась. Кажется, за последний год жизни я наняла для нее в общей сложности двадцать семь сиделок – большинство уходили, хлопнув дверью.

– Предлагаю тост за наших матерей, – говорит Мона, поднимая бокал.

– Все-таки странное испытываешь чувство, когда понимаешь, что скоро придет и наш черед.

– Говори за себя! – кричит в ответ Мариан. – Я делаю все, что нужно, чтобы сохранить здоровье, и собираюсь жить вечно!

– Но ты правда невероятно выглядишь, – любезно замечает Патрисия. – Я не понимаю, как тебе удается сохранить такое гладкое лицо.

– Наверное, все выпитые коктейли с мартини консервируют кожу, – делится Дорис своим предположением.

– Очень смешно, – язвительно замечает Мариан. – Кстати, я тут на днях видела, как кто-то навещал Юсуфа. Как это понимать?

– Это случилось незапланированно, я просто шла мимо, – протестует Дорис.

– Просто шла мимо. Так я тебе и поверила, – продолжает дразнить подругу Мариан.

– Сколько лет ты прожила с мужем? – интересуется Патрисия.

– Четыре десятка, – отвечает Дорис.

– Ого. Это впечатляет.

Мариан поднимает брови.

– Не то слово! Я не могла выносить своих мужиков дольше пары лет, – смеется она. – Самые длительные отношения – не считая детей, конечно, – сложились у меня с французским бульдогом по имени Принцесса Лея. Она была на порядок умнее всех моих бывших мужей, вместе взятых. И к тому же меньше храпела.

Эрика улыбается. Ей нравится слушать, как подруги матери рассказывают о своей жизни.

– В чем же тогда секрет длительного брака? – спрашивает она.

– Думаю, надо научиться пережидать штормовую погоду, – задумчиво рассуждает Дорис. – Естественно, нельзя сохранять отношения, если они причиняют страдания, но и в хорошем браке случаются плохие дни. Если их выдержать, судьба часто вознаграждает потом любовью, верностью и дружбой.

Эрика ощупывает свой мобильник. Означает ли это, что они с Мартином переживают шторм, который можно переждать?

– И вас никогда не посещали мысли о разводе?