Фрида Нильсон – В стране линдвормов (страница 20)

— Итак, Тьодольв? — спросил Чернокрыс.

— Я только хотел рассказать мальчику пару забавных охотничьих баек, — пробурчал медведь. — Я не хотел его пугать.

Молчание. Чернокрыс сузил глазки.

— Интересно, как её милости понравится, что ты сидишь на кухне и столь непринуждённо рассказываешь охотничьи истории. Может быть, мне стоит спросить её?

Тьодольв торопливо замотал головой. Странно было видеть, как такая громадина съёживается — покорная, напуганная.

— Нет-нет. — Медведь схватил свою шапку и надвинул пониже на лоб. — Хватит историй. Мальчику они не понравились. Мне пора.

Он прокосолапил через кухню и распахнул дверь. Дождь лил не переставая. Перед тем как скрыться, медведь обернулся и посмотрел на меня, но что он хотел сказать этим взглядом, я не понял. Наверное, ничего хорошего.

Когда Тьодольв ушёл, Брунхильда взялась за уборку. Конечно, медведь вытер пол не так хорошо, как, по её мнению, следовало бы.

— О-хо-хо, — вздохнула она. — Такой уж он есть, наш старый лесничий. Что тут ещё скажешь.

— Он злой. Хотел заманить нас с Иммером в лес, и чтобы никто не узнал.

— Ты про что это? — спросил крыс.

— Он так говорил. Чтобы мы пошли в лес, не спрашивая разрешения. Он какую-то гадость задумал, это точно!

Чернокрыс долго смотрел на дорожку, по которой ушёл Тьодольв.

— Странно, очень странно, — пробормотал он, после чего подобрал на полу полуобглоданное рёбрышко и принялся объедать с него мясо и плёнки. Видно было, что в крысиной голове роятся какие-то мысли. Приняв решение, он швырнул рёбрышко через плечо и сказал:

— Не думаю, что тебе стоит обращать внимание на россказни Тьодольва. Забудь их и живи дальше. Но на всякий случай, — тут он серьёзно взглянул на Брунхильду, — договоримся, что сегодня Тьодольв ужинал на кухне в последний раз. Пусть остаётся, где ему полагается, и не причиняет нам хлопот. А Сему больше не придётся слушать охотничьи истории. Так будет лучше всего, верно?

Брунхильда закивала: да, она тоже думает, что так лучше всего. Она сказала, что ей очень нравится самой относить еду в сторожку лесничего и всегда нравилось. Барсучиха сложила лапы на круглом животике, и вид у неё стал привычно умудрённый.

— Может, хочешь взять молоко с собой? — спросила она. — Я вскипячу ещё.

Я помотал головой. Желание выпить горячего молока улетучилось без следа. Я пошёл к двери, которая вела в коридор, но на пороге обернулся и посмотрел на Чернокрыса и Брунхильду.

— Тьодольв ещё говорил, что медведь, которого он убил… что тот медведь что-то защищал. Вы не знаете, что он защищал?

Чернокрыс улыбнулся.

— Припоминаю, что всё дело вышло из-за черники.

— Черники?..

— Да-да. Медведи любят чернику до безумия. Ты разве не знал? Спокойной ночи.

— А, спасибо.

Я возвращался к себе по извилистым коридорам, и над головой у меня горели в люстрах свечи из пчелиного воска. Я всё ещё дрожал, руку саднило после хватки Тьодольва. Какой он всё-таки страшный. Страшный, коварный, жуткий. Если в лесу и правда есть что-то, что он хочет нам показать, то зачем он меня так уговаривал? Нет, тут какая-то хитрость. Он хотел заманить нас в лес. Интересно, что он собирался сделать, когда мы окажемся у него в лапах совсем одни? Обошёлся бы с нами, как с тем оленем? Я покрылся гусиной кожей. Нет, ни за что, никогда я не пойду в лес с Тьодольвом. Я с самого начала догадывался, что он нас ненавидит. А теперь знаю это наверняка. Вот только не понимаю почему.

Иммеру хочется поиграть

Из-за бесконечного дождя обитатели замка сделались вялыми. Мы перетащили игрушки и еду в обеденную залу и целые дни проводили там. Брунхильда бросила убирать грязную посуду. Казалось, прежние бодрость и упорство покинули её без следа. Барсучиха, сгорбившись, сидела на подоконнике и, прижав носик к стеклу, со вздохами смотрела на дождь. Рыжий Хвост вышивала. Она гоняла иголку с ниткой туда-сюда по лоскуту ткани и то и дело колола лапы до крови. Гримбарт и Чернокрыс подтащили к камину подушку и сидели у огня, поедая конфеты и орехи. Ели они с тем страдальческим, тоскливым видом, с каким едят, когда давно уже насытились, но остановиться нет сил. Вокруг них валялись сладкая посыпка и ореховая скорлупа — все ругались, перешагивая через этот мусор. Посеревшая Индра свернулась в углу.

Мы с Иммером играли в настольную игру вроде шахмат — их я когда-то видел в витрине табачной лавки. Однако наша игра немного отличалась от шахмат. Много зелёных фигурок, несколько красных фигурок и одна красная фигура побольше. Мы, конечно, не знали, как в неё играть, но я придумал правила: зелёные фигуры — это враги-захватчики, они хотят сбить большую красную фигуру князя. Красные фигуры его защищают. Ходить можно только прямо, наискосок ходить нельзя.

— Ходи, твоя очередь, — сказал я.

Свою фигуру я передвинул уже давно и теперь ждал, когда Иммер сделает ответный ход. Иммер полулежал на столе, подперев щёку рукой.

— Смотри. — Я показал пальцем. — Если ты сходишь вот так, то собьёшь мою фигуру.

В ответ Иммер пустым взглядом посмотрел на пешки и вдруг смешал фигуры.

— Надоело, — сказал он. — Хочу играть в зверей.

— Да, да, да! — Рыжий Хвост бросила своё рукоделие. — Я тоже хочу!

— Но мы же играем. — И я снова начал расставлять фигуры. — Без терпения ничему не научишься.

Но Иммер уже убежал играть к Рыжему Хвосту. Они сдвинули вещи и грязную посуду в сторону и разбросали по полу подушки с лавок. Я подошёл к ним и осторожно спросил:

— Вы в каких зверей играть будете?

— Какие в лесу живут, — сказал Иммер.

Брунхильда навострила уши и повернулась к Иммеру:

— А ты умеешь играть в зверей?

Иммер не ответил: он как раз сооружал нору из диванных подушек. Я припомнил, как в хлеву слышал из сена странное урчание.

— По-моему, Иммер знает, как играть в зверей, — сказал я. — Рыжий Хвост его научила.

Рыжий Хвост бросила встревоженный взгляд на Чернокрыса в надежде, что он ничего не слышал. Как бы не так.

— Какая наглость! — фыркнул крыс. — Какая неслыханная наглость! Теперь эта пропащая лиса потащит за собой дитя!

— Не обижай Рыжий Хвост, — сказал Иммер, — она тебе ничего не сделала.

— Прошу прощения? — запыхтел крыс, но Иммер его уже не слушал. Он живо опустился на четвереньки и принялся обнюхивать всё вокруг. Рыжий Хвост последовала его примеру. Оба стали бегать по зале и на пару обнюхивать стулья, тарелки и друг друга. Потом Рыжий Хвост убежала в нору, подрала подушки когтями, повертелась и улеглась спать. Иммер тоже прокрался в нору и заурчал. Рыжий Хвост вскочила и залаяла, Иммер ответил лаем, и вскоре они уже катались по полу клубком, из которого доносилось шипение и фырканье, летели клочья шерсти, волос и брызги слюны. Оба так увлеклись игрой, что не замечали остальных. Я думал, что всем эта игра кажется глупой, но Брунхильда и Гримбарт смотрели на неё во все глаза.

Даже Индра, казалось, немного стряхнула с себя скуку и следила за игрой со слабой, едва заметной улыбкой. Чернокрыс кинулся к королеве и принялся жаловаться:

— Ваша милость, взываю к вам! Неужели горничной дозволено вести себя подобным образом? А мальчику?

Индра отвернулась.

— Но что я могу поделать? — ответила она.

— Что поделать?! Ваша милость, но ведь это ваша милость всегда желали, чтобы мы вели себя как люди!

— Теперь я думаю иначе. Эта игра меня забавляет.

Брунхильда и Гримбарт переглянулись. Наконец Гримбарт решился подойти к Индре.

— Ваша милость… — Он снял шляпу. — Ваша милость хочет сказать, что нам тоже можно поиграть в зверей?

— Почему бы и нет? — ответила Индра. — Если вам так хочется.

Гримбарт с Брунхильдой не стали терять времени. Гримбарт отшвырнул шляпу, и оба кинулись к Иммеру и Рыжему Хвосту.

— И мы хотим с вами!

Иммер с Рыжим Хвостом на радостях облизали им морды. Потом все принялись распихивать носами подушки, пока лежбище не стало достаточно большим. Покончив с устройством норы, все четверо решили, что пора поесть. Гримбарт сбегал за орехами и конфетами. Орехи и конфеты он принёс в пасти, выплюнул в нору, и все принялись с чавканьем поедать «добычу». Чернокрыс наблюдал за ними с недовольным ворчанием. Он брюзжал, что в жизни не видел столь недостойного поведения. Но когда Брунхильда попыталась разгрызть орех, Чернокрыс кинулся к ней, чтобы показать, как надо правильно разгрызать орехи. С этой минуты он тоже включился в игру, да с таким пылом, которого хватило бы на всех играющих. С пронзительным писком Чернокрыс раскачивался на балках, и Индру смешило, как стремительно он карабкается вверх и вниз по тяжёлым шторам. Королева посматривала на меня, а потом подползла ближе.

— А ты, Сем, не хочешь поиграть?

— Не знаю. Мне эта игра не очень-то нравится, — пробубнил я. — Я не умею в неё играть.

Рыжий Хвост, грызущая ножку стула, услышала мои слова и подбежала к нам.

— Не расстраивайся! — В её пасть набились щепки. — Я тебя научу. Становись вот так.

Я встал на четвереньки.

— Вот и всё! Погоняешься за мной?

— Ну… попробую.