Фрида Нильсон – В стране линдвормов (страница 22)

Брунхильда встряхнулась, попыталась вывернуться и залаяла. Индра занесла руку, чтобы отвесить ей затрещину, но тут вмешался я:

— Я перевяжу!

Королева посмотрела на меня:

— А ты сумеешь?

— Конечно. — Я подбежал к Иммеру и взял его под мышки. — Ну давай, вставай как положено, на обе ноги. И руку подними повыше.

Индра отшвырнула Брунхильду, помогла мне поставить Иммера на ноги и настрого велела ему слушаться меня.

Мы поспешно вышли из столовой и прошагали по коридорам к лестнице. Я крепко держал Иммера за руку. Заметив, что я не повернул направо, в холл, а иду к входной двери, он удивлённо уставился на меня.

— Мы куда? Кухня же в другой стороне!

Я остановился. Сердце стучало как молоток.

— Пойдём погуляем в лесу. Мы с тобой — и больше никого.

— Зачем?

— Ну, мне так хочется. Хочется поиграть с тобой.

— Во что поиграть?

— Во что хочешь. Только не в зверей.

Иммер подумал и сказал:

— Ты же собирался перевязать мне рану.

— Да там перевязывать нечего. Сам посмотри.

Иммер поднял руку и стал рассматривать небольшую ссадину; он понял, что я прав. Кровь уже начала подсыхать. И всё-таки он не знал, как быть.

— Индра не хочет, чтобы мы гуляли одни.

— А ворот из обеденной не видно, — продолжал я. — Никто не заметит, что нас нет. К тому же Чернокрыс, по-моему, болтал про волков, только чтобы нас напугать.

Когда я открывал дверь, руки у меня дрожали. Мы вышли на замковый двор. Под ногами чавкало после ливня. Открытая дверь хлева забыто скрипела под ветерком. Откуда-то донеслось жалобное блеяние. Иммер шёл неохотно: видно было, что ему не хочется в лес. Но я был настроен решительно: сегодня Иммер будет со мной. Мы с ним поиграем в обычные игры, и он наверняка забудет про всякую ерунду в столовой. Таща его за руку, я прошёл под сводом и открыл ворота. Мы поспешно зашагали по сырому мху. Мне хотелось убраться подальше — как можно дальше от замка, как можно дальше от сторожки Тьодольва. Надо же — мы ушли в лес одни, не спросив разрешения. Лесничий именно этого и хотел: чтобы мы навестили его одни. Так ему проще было бы сделать с нами то, что он пожелает. Шеи у нас тонкие — он бы их сломал как спички.

При этой мысли меня затошнило, зато ноги зашагали быстрее. Мы пробежали через лощину, обошли пару высоких валунов, которые, как семейство троллей, застряли между стволами. Перешли вброд ручеёк, где вода бурлила по бурым камням на дне, поднялись на невысокую гору и шли по хребту, пока он не кончился. Тут только я позволил себе и Иммеру замедлить шаг. Сердце, стучавшее как молоток, успокоилось. Замок скрылся из вида.

Папоротники задевали нас за ноги. Бойко щебетали птицы, береста под дождевыми каплями отливала серебром. Мы молчали. Иммер шёл надутый. Наконец он сказал:

— Индра не хочет, чтобы мы уходили из замка.

— Ты уже говорил. Не думай сейчас об этом.

Иммер вздохнул, с корнем вырвал лютик и почти сразу выбросил.

— Мне её жалко. Вдруг она будет беспокоиться, — пробурчал он.

Я фыркнул. Меня злило, что он так печётся об Индре и его больше заботят её чувства, чем возможность хоть немного побыть со мной.

— Вряд ли она будет так уж беспокоиться, — сказал я.

Иммер постоял, как будто обдумывая мои слова, и снова зашагал.

— А по-моему, будет.

Мы опять замолчали. Солнце жгло шею, от пота чесалось тело. И всё же я чувствовал ледяной холод. Мне хотелось взять Иммера за руку. За мягкую руку, за которую я его держал, сколько себя помнил. Но я не решался. Вдруг он вырвется?

— Помнишь тот красный домик? — спросил я.

— Какой ещё домик?

— Красный домик, в котором мы жили, когда были маленькими.

— Нет.

— Да нет, я понимаю, что ты его не помнишь. Но я же тебе про него рассказывал!

Иммер пожал плечами и проводил взглядом трясогузку.

— Может быть.

— Значит, всё-таки помнишь?

— И дальше что?

— Тебе разве не хочется, хоть немножко, туда вернуться? Помнишь, как мы лежали за дымоходом и шептались?

— Ты это о чём? — фыркнул он, как будто думал, что я брежу.

— А, да ни о чём.

Мы опять надолго замолчали. Мне хотелось плакать, но заплакать я не мог. Я же старший брат. А он — младший, спорщик, неуклюжий — делал всё по-своему и думал только о себе.

— Ну, чем хочешь заняться? — спросил я.

— Не знаю.

— Хочешь, в прятки поиграем?

— Нет.

— На дерево залезем?

— Нет.

— Может, шалаш построим?

— Нет.

Я вздохнул:

— Почему ты ничего не хочешь?

— Потому что не хочу быть в лесу.

— Почему?

— Тут волки.

— Врёшь!

— Не вру!

— Нет, врёшь! — Я почувствовал, как во мне нарастает злость. — Ты говоришь про волков, потому что на самом деле тебе хочется вернуться в замок! И опять играть во всякие странные игры со зверями!

— Ну и что такого? Нам было весело! И чего ты на меня раскричался?

— Потому что ты от меня отвернулся! Это несправедливо!

— Ничего я не отвернулся. Всем можно играть!

— А я не хочу играть, я не умею! И потом, всем в этом замке на меня наплевать!