Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 60)
Брутус, похоже, нервничал вместе со всеми. Когда он достал фляжку и мензурку, чтобы дать Семилле тинктуру, то сначала пролил немного. Лапы у него дрожали. Банке предложил помочь, но фельдшер в ответ прошипел, что от его помощи толку мало. Банке промямлил извинение и поплелся к выходу. Брутус громко вздохнул и объявил:
— Прошу всех, кому нечего выреза́ть, покинуть зал.
Я крепко обнял Семиллу и поспешил вслед за Банке. Когда Брутус закрывал за нами дверь, я спросил у него:
— Ты уверен, что справишься?
Сначала он не хотел отвечать, но потом, понизив голос, сказал:
— Книга, кажется, очень древняя. Многое в ней устарело.
— Почему ты так решил? — спросил я.
— Там написано, что для лечения грибка на ногах и тяжести в сердце надо применять кровопускание. А еще…
— Что еще? — спросил я, стараясь дышать спокойно.
— Там не хватает нескольких важных страниц. Боюсь, что изображение самой… — фельдшер сделал паузу и жестами указал на свою диафрагму, — самой важной, центральной части потеряно.
— Почему же ты не сказал об этом раньше?!
— Все не так просто, — мрачно ответил Брутус. — Я лишь сегодня понял, что черные пятна почти на каждой картинке — это не маленькие части тела, а какие-то ужасные существа, называемые пиявками. Кто они такие, понятия не имею.
— Ох! Как бы это все не кончилось плохо! — вздохнул я и почувствовал, как из глаз вновь покатились слезы.
— Может, останешься и поможешь? — прошептал Брутус. — Будешь мне ассистировать, давать советы.
Я покачал головой.
— Я сразу потеряю сознание. К тому же я ничего не знаю, у нас дома нет такой книги — ни новой, ни старой.
— Начнем ли мы, наконец? — крикнула Семилла из зала. — О чем вы там шепчетесь?
— Да так… Уже иду! — ответил Брутус и снова повернулся ко мне. — Ну, как поступим?
Я посмотрел на Короля, Капитана и Мать-Крылиху.
— Не могли бы вы помочь? — спросил я. — Не знает ли кто-то из вас, как человек выглядит изнутри?
Мать-Крылиха закатила свой единственный желтый глаз и сказала, что не имеет об этом ни малейшего представления. Король Спарты заверил нас, что от него будет больше вреда, чем пользы. А Капитан Копытач заявил, что представляет себе анатомию человека, но весьма приблизительно. И тут кто-то за моей спиной произнес:
—
Это был Господин Смерть. Выглядел он неважно: мятый халат, всклокоченные седые волосы. Последние дни он подолгу лежал в постели и не хотел ни с кем разговаривать. Но наша суета, видимо, подняла его с кровати. И вот он пришел предложить свою помощь в добром деле (он сам так выразился).
Поначалу я думал отказать ему. Не хотел, чтобы он вообще приближался к Семилле! Да и как было ему доверять после всего, что он наговорил и сделал?
С другой стороны, Господин Смерть на своей работе много чего повидал… И, поразмыслив немного, я понял: лучшего помощника не найти.
— Обещай, что всё будет по-честному.
Господин Смерть развел руками, словно говоря: разве я из тех, кто всегда обманывает? И они с Брутусом отправились в зал.
Меня охватил неописуемый страх. Я расхаживал взад-вперед перед дверью и грыз ногти. Все тело напрягалось, сердце тяжело стучало в груди. Казалось, что от этих ударов у меня вот-вот разойдется шов. Принцесса, Трине и Хёдер, как могли, старались отвлечь меня. Но чем дольше тянулась операция, тем сильнее становился мой страх.
Наконец дверь открылась, и Господин Смерть высунул голову.
— Ты был прав, опухоль по-прежнему в теле Семиллы, — сообщил он.
— А что говорит Брутус? — спросил я. — Сумеет он удалить ее?
У меня в голове все еще звучали слова, которые сказал доктор у нас дома: опухоль удалить невозможно.
Однако Господин Смерть улыбнулся своей самой теплой улыбкой и сказал:
— Саша, Саша, не волнуйся, Брутус справится. Он уже приступил к операции.
Конечно! Ведь теперь мы не дома. Мы в Царстве Смерти, где почти нет невозможного — только умереть нельзя. Не знаю, причиной тому воздух, которым мы дышали, или вода, которую пили? Или дело в еде: кукурузных лепешках, миндальных пирожных, рагу с любистоком? Или самое важное — это солнце, которое освещало большой зеленый Сумеречный лес, просторную Вересковую пустошь и белые вершины Хресаров? А может, все вместе и делало нас бессмертными?
Но сейчас причина роли не играла. Просто следовало вырезать эту опухоль величиной с тыкву — всю, до последнего кусочка. Брутус крикнул из-за закрытой двери, чтобы Банке принес полотенец, иначе его медицинский сундучок вскоре смоет потоком крови. Я услышал это и едва не потерял сознание. Но Принцесса решительно взяла меня за руку, усадила на один из позолоченных стульев в коридоре и велела сидеть там, пока все не кончится.
Долгое время ничего не происходило. Разве что Банке с полотенцами, запыхавшись, пробежал мимо и тихо пробормотал, мол, не так-то просто угодить фельдшеру. Потом он открыл дверь в зал и проскользнул внутрь. Нам оставалось только ждать. Ждать и терзаться.
И вот наконец дверь снова распахнулась. Я вскочил со стула. Вытирая красные руки о полу халата, вышел Господин Смерть.
— Все закончилось. Ты можешь войти, — сообщил он. Кажется, доброе дело пошло ему на пользу: Господин Смерть не казался больше сморщенным и жалким, а снова держался уверенно.
Тихо-тихо прошмыгнул я в парадный зал. Семилла неподвижно лежала на столе. Светло-каштановые волосы в крови. Веки опущены. Казалось, она спит, но, услышав, что я вошел, улыбнулась и открыла глаза.
— Эта тинктура сделала свое дело, — сказала Семилла.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я. — Тебе лучше?
— Я чувствую, что хочу лишь одного…
— Чего?
— Отправиться домой.
На радостях я не смог сдержаться и обнял ее, но очень-очень осторожно, чтобы не сделать ей больно. Я знал, что после лечения у фельдшера чувствуешь себя очень слабым.
Брутус ворчал что-то, складывая свои ножи в сундучок. Банке собрал использованные полотенца в большую гору и теперь стоял, скрестив копыта на животе, и добродушно поглядывал вокруг. Вид у него был удовлетворенный.
— Принести госпоже морс? — предложил он.
— Да, спасибо, Банке, — согласилась Семилла.
Он кивнул и направился к двери.
— Что у тебя в кармане? — спросил я.
— Что? — обернулся Банке.
— Что у тебя там? — я указал на оттопыренный карман его заляпанного передника.
— А, это опухоль. Хотите оставить себе?
— Нет-нет! — почти в ужасе отказалась Семилла. — Больше она нам не понадобится.
— Тогда я выброшу ее в мусорную кучу, — сказал Банке. И побежал на своих маленьких копытцах выполнять задуманное. А потом принес морс.
Прощание
Нам пришлось надолго задержаться у Господина Смерть. Ведь Семилле надо было как следует поправиться и набраться сил перед поездкой. Но однажды утром, когда она с аппетитом позавтракала, а над лугами в Царстве Смерти расстилался такой густой белый туман, стало ясно: пора в путь!
Провожающие собрались на гравийной дорожке перед большим желтым домом, чтобы помахать нам напоследок. Там стояли Трине, Принцесса и Хёдер, а еще Капитан Копытач, Король Спарты и Мать-Крылиха. Кроме того, пришли Брутус и Банке со Свавой.
Багажа у нас собой почти не было. Только мой деревянный меч и куски разных тортов, которые Банке завернул в полотенце нам на дорогу. Он зашил мою пижаму, которая порвалась во время поединка, и выстирал ее вместе с ночной рубашкой Семиллы. Так что мы, кажется, неплохо выглядели в лучах утреннего солнышка.
Король, Капитан и Мать-Крылиха обещали помочь с транспортом. Еще на рассвете были отправлены приказы в Спарту и Хильд, а во флигеле, где хранился крылатый стул, носильщицы собирались в дорогу — начищали перья и подгрызали когти. Паланкин подвергся тщательному осмотру — нет ли сучков или торчащих гвоздей, — ведь он был уже старый. Из-за этого нам пришлось еще немного задержаться.
— Когда уже все будет готово?! — ворчала Мать-Крылиха.
— Всему свое время, — отвечал ей Король. — Только вот куда же запропастился Господин Смерть?
— Он улизнул сразу после завтрака, — сказал Капитан. — С тех пор я его не видел.
Все трое теперь казались добрыми и безобидными. Словно совсем забыли, как собирались заточить меня в жуткой темнице. И вот надо же — вызвались помочь нам в путешествии! Я почувствовал: надо сказать им что-нибудь хорошее перед отъездом.