Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 59)

— Ну что, надо бы смочить парню горло? Мы же хотим услышать, как он до всего этого додумался?

Банке бросился за морсом, а Семилла помогла мне слезть со стола. Принцесса принесла самый красивый позолоченный стул и поставила возле камина. Она огляделась, ища скамеечку, чтобы я мог положить на нее ноги. Когда я с грехом пополам устроился у огня, все собрались вокруг меня, чтобы в подробностях услышать историю — как я придумал план перехитрить Господина Смерть. Даже он сам выразил желание послушать, хотя и не особенно радовался.

— Все началось в тот вечер, когда мы должны были мыть посуду, — начал я. — Мы с Господином Смерть вышли в сад, чтобы собрать грязные тарелки. И пока мы этим занимались, разговаривали о посланницах. Господин Смерть сказал, что умирать они всегда возвращаются на другую сторону, к людям. Я спросил почему. Господин Смерть ответил мне: наверное, их туда тянет.

Я отпил немного малинового морса и почувствовал, как постепенно прихожу в себя. Я обернулся к Господину Смерть:

— Но ты не знал, что в тот вечер я случайно раздавил одну посланницу. Это произошло в кухне, когда ты ушел за полотенцем. Точнее, я думал, будто раздавил ее насмерть. Испугался, что ты разозлишься, и выбросил тельце. Но потом мы с Семиллой нашли эту муху в мусорной куче. Оказалось, она вовсе не умерла… И тогда я догадался, что кое-чего ты и сам не знаешь. Посланницы возвращаются умирать на нашу сторону потому, что здесь умереть не могут.

Господин Смерть вновь посмотрел на прихватку в своей руке, на размазанное по ней тельце. Оно жужжало и дергалось. В его взгляде промелькнуло что-то вроде упрека. Словно он подумал, что эта малышка предала своего хозяина.

Тут Банке признался: он-то догадывался, как все обстояло с посланницами. Однажды поздно ночью он пек торты для пира. И так широко зевнул, что случайно проглотил одну из них! Банке решил, что ей пришел конец, но не осмелился признаться в содеянном. Хильдин знал: Господин Смерть страшно рассердится на того, кто обидит его малютку. На следующее утро Банке сидел в туалете, и вдруг внутри у него что-то зажужжало, и наружу вылетело маленькое злое существо. Банке очень удивился. Впрочем, добавил он, Свава часто выуживала этих тварей из стаканов с морсом. Банке казалось странным, что мухи никогда не успевают утонуть до того, как их выловят. И если бы Господин Смерть меньше времени уделял пирам, а больше — домашнему хозяйству, может, он бы тоже обратил внимание на необыкновенную живучесть посланниц?

— Хм, пусть лучше Саша до конца расскажет свою историю, — предложил Капитан Копытач, догадавшись, что Господину Смерть вряд ли нравятся подобные речи.

Щеки Банке запылали.

— Конечно! Я и не собирался сидеть тут и трепать языком. Извини меня, Саша.

— Ничего страшного, — ответил я и ободряюще ему улыбнулся. А ведь он здорово все подметил! Может, и впрямь Господину Смерть стоило бы помогать по хозяйству? А то у Банке вечно забот полон рот.

— Как бы там ни было, — продолжил я, — мне стало понятно, что посланница не может умереть в Царстве Смерти. И я задумался: вероятно, вообще никто не может здесь умереть?

Я снова повернулся к Господину Смерть:

— Наверно, ты хочешь теперь услышать мое желание?

Господин Смерть хмуро посмотрел на меня. Трудно было поверить, что он действительно этого хочет, но все-таки он кивнул и сказал сухо:

— Давай выкладывай.

— Я хочу, чтобы ты отпустил Семиллу со мной. Я не верю в то, что твоя любовь ее излечила. Я даже не думаю, что Семилла на самом деле здорова.

— Она больна? — изумился Господин Смерть.

— По мне так она здоровехонька, — буркнула Мать-Крылиха.

— Но я подозреваю, что опухоль все еще у нее внутри, — сказал я. — До этого она высосала из Семиллы почти все силы, и Господин Смерть пришел к нам в дом, чтобы открыть ее оболочку. Но он влюбился и просто забрал Семиллу с собой. В тот самый миг, когда она оказалась в Царстве Смерти, силы к ней вернулись.

Я посмотрел на Семиллу.

— Ведь Господин Смерть сам рассказывал, что ты ожила на берегу Хильда. Ну, якобы потому, что он тебя поцеловал… Вот вы все и решили, будто это его заслуга.

Капитан Копытач кашлянул.

— Но ведь если она вернется домой…

— То опухоль опять станет опасной, — кивнул я. — Поэтому нам и надо удалить ее, пока Семилла еще здесь.

Она взяла меня за руку. Мы улыбнулись друг другу. Трудно сказать, кто из нас больше радовался тому, что поцелуй не стал исцеляющим. И хотя Господин Смерть кажется таким великолепным и всемогущим, хотя его торты на самом деле вкусные, а пиры веселые, он ничуть не могущественнее нас с папой!

— Доктор на нашей стороне, дома, не сможет удалить опухоль, — продолжил я свою речь. — Такую серьезную операцию Семилле не выдержать. Но здесь-то — другое дело! Если нельзя умереть, значит нельзя, как сказал Трине. Главное — удалить всю опухоль без остатка. Конечно, Семилле потребуется отдых и лечение, прежде чем она сможет отправиться домой. Иначе это будет опасно.

— Друзья помогли мне все рассчитать как следует, — рассказывал я дальше. — Как мне заставить Господина Смерть отпустить Семиллу? Ведь он заявил, что не позволит ей уехать домой… Чем я могу увлечь его? Что ему очень нравится? Мы с друзьями решили: Господин Смерть наверняка захочет сразиться со мной. И тогда надо будет только уговорить его дать мне слово: если я выживу, он выполнит одно мое желание. Разумеется, Господин Смерть согласился. Он-то считал, что выиграть поединок для него пара пустяков.

— Ты принял очень рискованное решение, — проворчал Король Спарты. — То, что ты не сможешь умереть, было лишь догадкой.

— Да, я сильно рисковал, — согласился я. — Но во время своего путешествия я начал догадываться, как все устроено в Царстве Смерти.

Я выпил еще морса и подождал немного. Приятно было видеть, что все с широко раскрытыми глазами ждут продолжения.

— Когда мы с Принцессой и Трине оказались в Гарпирии, — заговорил я снова, — нас накрыло снежной лавиной. Гарпирии откопали нас и доставили в Горный замок. Там я очнулся, и у меня было странное ощущение во всем теле.

— Что еще за странное ощущение? — с тревогой спросил Банке.

— Мне казалось, что я промерз до костей, что каждый мой мускул холодный и твердый, как лед. В самых диких фантазиях я не мог бы представить себе такого. История с посланницей из мусорной кучи заставила меня вспомнить ту невыносимую боль в застывшем теле. Хёдер помог мне во всем убедиться. Он полетел к Боевому Перу и расспросил ее о том, что случилось тогда в Хресарах. Она все охотно ему рассказала. Лавина была и правда огромная. Нас откапывали несколько часов. А когда нашли, то не смогли забрать у меня мешок: он примерз к моей руке намертво. Боевое Перо призналась, что была поражена, когда я ожил. Она решила, что мне невероятно повезло. Но мне так везло три раза подряд. Это же не случайно, да?

— Три раза подряд? — переспросила Мать-Крылиха. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, кроме истории с лавиной, я чудом уцелел в реке Хилле, — объяснил я. — А должен был бы утонуть, когда зацепился за ветку и наглотался воды. В третий раз я не умер, когда наелся ядовитых ягод на Вересковой пустоши. От литров отвара, который влил в нас Антвон, никакого толку на самом деле не было. Царство Смерти словно подсказывало мне раз за разом, а я не понимал.

В зале воцарилось почтительное молчание. Сидевшие у огня словно онемели, осознав, как ловко я все рассчитал.

Господин Смерть грустно смотрел на Семиллу. Может, он обдумывал, как ему схитрить? Собирался сказать, что я могу пожелать все, кроме ее возвращения домой? Но теперь и остальные с нетерпением ждали его согласия. Да, Господин Смерть силен и почитаем, но и ему порой приходится играть по чужим правилам.

Он вздохнул и сказал:

— Я исполню твое желание, Саша.

Звездный час Брутуса

У нас оставалось еще одно дело до отъезда из Царства Смерти. Очень важное, решающее. Моя рана быстро заживала. Брутус регулярно промывал ее и менял повязку, но большую часть времени проводил в библиотеке. Там он сидел, уткнувшись в толстую книгу под названием «Анатомический атлас человека». Хотя фельдшер и знал отлично, как выглядят изнутри спартаны, человеческое тело было ему незнакомо.

Перед операцией я очень волновался. А вот Семилла оставалась на удивление спокойна. Она лежала на большом столе в парадном зале и рассматривала росписи на потолке. Банке суетился вокруг, зажигая светильники. Хильдин принес табурет, чтобы Брутусу было куда положить свою толстую книгу. Вдруг ему потребуется что-то уточнить…

Семилла взяла меня за руку.

— Не бойся, — прошептала она.

— Не могу, — сказал я и расплакался. — Что, если тебе будет больно?

Брутус открыл скрипучую крышку медицинского сундучка. При виде всех этих ножей у меня на пару мгновений потемнело в глазах. Даже Семилла растерялась, но потом улыбнулась:

— Тут еще много тинктуры осталось.

Перво-наперво Брутус собирался удостовериться, что опухоль сохранилась внутри. Но опасно было перепутать ее с каким-нибудь важным органом и удалить его по ошибке. Поэтому-то фельдшер и просидел столько часов, читая «Анатомический атлас человека» и поскребывая в затылке.

За дверью парадного зала ждали трое моих друзей. Король, Капитан и Мать-Крылиха тоже пришли. Они стали лучше относиться к Семилле, пока вместе с ней лакомились тортами и играли в крокет, и теперь тоже волновались за исход операции.