Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 58)
— Я никогда не буду твоим!
— О нет, будешь! Я проткну тебя этим мечом, а потом открою твою оболочку. Мне не терпится узнать, кто скрывается у тебя внутри, Саша. Гарпир, спартан или хильдин — неважно. Кто бы это ни оказался, он забудет о прошлом. Семилла погорюет, зато потом вернется ко мне. Надо будет только подождать и запастись тортами.
Господин Смерть сделал неожиданный быстрый выпад, но я поднял меч и отразил удар. Тогда он навалился на свой меч всем телом. Я задрожал под этой тяжестью, почувствовал его запах, услышал, как свистит воздух в его волосатых ноздрях.
— Может, у нас с ней еще будет ребенок, — прошипел он. — Мальчик вроде тебя.
Я взревел. Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я его оттолкнул. Ему даже пришлось выставить вперед ногу, чтобы не потерять равновесие. При этом он нечаянно наступил на край своего халата — и упал.
«Браво!» — вырвалось у Хёдера прежде, чем он сообразил, что разумнее было бы промолчать.
Господин Смерть какое-то время пытался выпутаться из халата. Он был в ярости. Наконец он снова встал на ноги и поднял меч.
— Ну, теперь пора, Саша!
— Ха! — сказал я. Его падение воодушевило меня, я ощутил прилив сил. — Ты не успеешь! Посмотри на солнце!
Господин Смерть ринулся на меня. Он замахивался мечом — снова, и снова, и снова, но всякий раз я отражал его удары. Я не собирался больше вальсировать, да и наши игры научили меня кое-чему. От звона мечей звенели люстры. Трине, Принцесса и Хёдер не могли больше сдерживаться, они кричали «ура» и подбадривали меня:
— Ты справился, Саша! Еще чуть-чуть!
Взгляд Господина Смерть стал жестким, в нем сквозила неприкрытая злоба. Он был не из тех, кто готов смиренно принять поражение.
— Здесь стало душно, — вдруг сказал он. — Нам нужен воздух.
И прежде чем я сообразил, что он задумал, Господин Смерть подскочил к ближайшему окну и распахнул его.
А потом еще одно и еще. Он перебегал от окна к окну, и скоро уже все восемь стояли распахнутые настежь.
Посланницы не заставили себя долго ждать. Они влетели тысячами, так что воздух стал черным. Мухи набросились на меня. Казалось, я попал под безумный жужжащий град. Страх, леденящий и обжигающе жаркий одновременно, схватил меня за горло. Почти обезумев, я бросил меч и принялся размахивать руками.
— Убирайтесь! — всхлипывал я. — Прочь от меня!
Но они не исчезали, а, наоборот, становились назойливее. И тут с мечом наготове ко мне ринулся Господин Смерть.
— БЕГИ, САША!
Это крикнула Семилла. Я послушался и бросился бежать со всех ног, преследуемый тысячами неотступных посланниц. Я убегал от того, чего боялся больше всего на свете, от того, что давно преследовало меня в кошмарах.
Но я споткнулся и упал. Сжался в комок. Почувствовал, как мухи облепляют меня, садятся на ноги, на руки, рот и веки, как их крошечные язычки лижут мою кожу. И тут Господин Смерть настиг меня. Я увидел его посреди этой черной грозовой тучи, увидел, как он обеими руками сжал рукоятку меча.
— СОЛНЦЕ! — крикнул кто-то, а может быть, и все разом. — СОЛНЦЕ САДИТСЯ!
— Я успею! — взвыл Господин Смерть.
И с этими словами пронзил мечом мое сердце.
О, как я закричал! Никогда в жизни я не кричал так. Я обезумел от боли и словно издалека услышал такой же обезумевший вопль Семиллы. Господин Смерть прогнал посланниц и опустился на колени. В его глазах отражались самые разные чувства: ликование и удовлетворение, возбуждение и усталость, блаженство и грусть. Одной рукой он все еще сжимал меч, торчавший из моей раны, а другой гладил меня по щеке. Жужжание посланниц сделалось похоже на звук смычков — долгая тревожная нота, реквием по распростертому на полу участнику поединка.
— Теперь ты умрешь, Саша, — прошептал Господин Смерть.
— Нет, — с трудом прошептал я в ответ. — Я не могу умереть.
Он нахмурился.
— Что?
— Я не могу умереть, — повторил я.
Я сунул дрожащую руку в карман и вынул прихватку, на которой была размазана маленькая муха. Она сплющилась, ее внутренности блестели — но она оставалась живой. Безуспешно шевелила крыльями, молотила лапками. Пыталась оторваться от ткани, чтобы полететь на поиски своей головы, которая валялась где-то в мусорной куче среди объедков.
— В Царстве Смерти никто не может умереть, — сказал я. — Я понял это, когда увидел раздавленную муху.
Господин Смерть с ужасом посмотрел на посланницу, а потом перевел взгляд на меня. Вид у него был совсем растерянный. И хотя изо рта у меня, закипая, текла кровь, я смог выговорить:
— Я перехитрил тебя.
Пробуждение
Говорят, прежде чем фельдшер Брутус зашил мою рану, из меня успело вылиться два кувшина крови. Сам я ничего не помнил, потому что потерял сознание. Но из-за этой кровищи явно поднялась большая суматоха.
Я открыл глаза. Немного полежал, глядя на то, как отблески огня пляшут по расписному потолку парадного зала. Из камина доносилось слабое потрескивание. Я чувствовал страшную усталость, тело словно онемело. И, конечно, мне было больно. Сердце стучало и ныло, грудную клетку будто собрали из кусочков и сколотили гвоздями. Я приподнял голову. Оказалось, что я лежал уже не на полу, а на большом столе. Скатерть и посуду с него убрали. По стенам горело множество светильников. Семилла сидела рядом со мной на стуле. Она взяла меня за руку и прошептала:
— Привет.
— Привет, — отозвался я.
— Он проснулся! — провозгласил Банке и подошел, чтобы подложить мне подушку. Потом прибежали Трине, Принцесса и Хёдер. Трине чуть было не навалился на меня всем телом, желая обнять, но, к счастью, Семилла успела остановить его.
— Дорогой Трине, не забывай, что он ранен!
— Ой, прости, Саша! — спохватился Трине. — Это я от радости. Мы так ждали, когда же ты очнешься.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Хёдер.
— Как-то странно, — признался я.
— Брутус влил в тебя очень много своей тинктуры, — кивнула Семилла.
— От этих капель у тебя, поди, все как в тумане? — усмехнулся фельдшер. Он возник рядом со мной и потрогал мой лоб. — Но без них боль была бы еще сильнее.
Он напевал, осматривая шов у меня на груди. На полу стоял сундучок с разными инструментами и мотками суровых ниток. Рубаха Брутуса была вся в крови, но теперь он выглядел счастливым. Может, фельдшер уже сотни лет не чувствовал себя нужным?
— Я велел не пускать посланниц в дом, пока ты не поправишься, — сказал он. — А то еще отложат яйца тебе в рану, лечи потом. Нам ведь таких хлопот не нужно, верно?
— Верно, — согласился я и почувствовал, как мурашки бегут по телу при одной мысли о мухах.
— Но ту безголовую малютку мы прогнать не сможем, — сказала Принцесса. И, понизив голос, добавила: — С тех пор как ты потерял сознание, Господин Смерть не выпускает из рук прихватку. Он немного растерян, сам понимаешь.
И она многозначительно кивнула в сторону, где сидел Господин Смерть, а с ним рядом — Король Спарты, Капитан Копытач и Мать-Крылиха. Казалось, Господин Смерть как-то съежился, будто из него вынули позвоночник. Король что-то тихо рассказывал ему. Я не все расслышал, но, по-моему, Акастус пытался ему внушить, что важно уметь проигрывать и во всем находить светлую сторону. Не знаю, слушал ли его Господин Смерть. Он не сводил глаз с прихватки, которую держал в руках, и время от времени тяжело вздыхал.
Семилла погладила меня по щеке.
— Ты такой храбрый!
Я вспомнил, как мечтал о подвигах ради нее, как выкрикивал: «Храбро пролить кровь!» Но, сражаясь с Господином Смерть, я вовсе не чувствовал себя смелым. Не мог прямо и дерзко стоять под ударами его меча, отступал, вальсировал.
— Нет, — возразил я. — Мне было страшно.
— Когда твои друзья рассказали мне, что ты задумал, я тоже испугалась, — призналась Семилла. — Так сильно, как никогда в жизни! Но разве страх исключает мужество? Разве не отважнее всех тот, кто преодолевает свой страх?
— Наверное, — пробормотал я и задумался, а потом сказал: — В таком случае ты тоже вела себя храбро.
— Может быть, — подтвердила Семилла. — Правда, под конец поединка я чуть не бросилась к вам, чтобы все прекратить. Твоим друзьям пришлось держать меня.
Господин Смерть встал со стула и нетвердой походкой подошел ко мне. Остальные трое последовали за ним. Король предложил ему опереться на свою руку. А ведь Господин Смерть притворяется, подумал я. Это же не его сердце проткнули мечом. Он остановился у стола и долго настороженно смотрел на меня.
— Пожалуй, мне надо тебя поздравить, — проговорил он.
— Пожалуй, — ответил я.
Господин Смерть сглотнул:
— Поздравляю.
Я что-то невнятно промычал. Наверное, мне следовало сказать спасибо, но я не смог. От его холодного взгляда слова замерзли у меня внутри.
И снова повисла тишина. Такая, что даже малейшее покашливание или треск половицы казались громкими. В конце концов Капитан Копытач не выдержал и рявкнул: