Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 50)
Спартаны сильно пострадали в бою. У меня сжалось сердце при виде открытых ран и запекшейся крови. Король морщился от боли всякий раз, когда ступал на левую ногу. Одному бедолаге выкололи глаз, другому отрубили ухо — видимо, совсем недавно. Свава тоже вернулась. Она сидела на плече у Господина Смерть, словно носовая фигура на корабле, а когда он смахнул ее, перелетела на яблоню и сразу там заснула.
— Ты что, не хочешь спуститься и встретиться с папой? — спросил я Принцессу.
— Не уверена, что он хочет встречаться со мной, — пробормотала она.
Принцесса в замешательстве наблюдала за Королем Спарты. Хромая по лужайке, он отдавал приказы о разведении костров. Нас мучали угрызения совести: именно мы, дети, были виноваты во всех этих увечьях.
А воины все прибывали и прибывали. Многие валились на траву, вытягивая раненые лапы. На еловой изгороди устраивались гарпирии, их раны сочились чем-то желтоватым. У садового стола сложили свои пожитки хильдины. На них было больно смотреть: распухшие рыла, рассеченные губы, выбитые зубы, лбы в шрамах. По мордам текла кровь.
Капитан Копытач прошел наискосок по лужайке вместе с Тялве. Его голову стягивала грязная, в пятнах, повязка. Тялве еле передвигал копыта от усталости, но, похоже, избежал серьезных увечий. Трине постучал в окно, а когда отец и брат подняли глаза, махнул им. И да, Тялве просиял и помахал в ответ. Но Капитан Копытач лишь мрачно зыркнул на Трине. Он что-то проговорил старшему сыну, и они направились дальше — туда, где для них устанавливали шатер.
Я положил руку другу на плечо.
— Он просто немного… ну… сердится. Это пройдет. Веришь?
Трине сглотнул.
— Может, и верю.
Мы еще постояли у окна, наблюдая, как все эти горе-вояки собираются на площадке для крокета. Я думал о словах Королевы Спарты: в игре каждый может победить. А вот в настоящем бою? Сколько я ни вглядывался в эту толпу, не мог найти ни одного победителя.
Хуже всего обстояли дела у Боевого Пера. Она прибыла одной из последних вместе с Матерью-Крылихой. За ними следовали другие гарпирии, которые несли в лапах поклажу: пару мешков и сундук. Как мы узнали позднее, рана Боевого Пера начала гноиться, так что Матери-Крылихе и ее свите пришлось возвращаться в Горный замок. Там они сняли швы, промыли рану, а затем пришили голову заново и только потом направились к дому Господина Смерть.
Боевое Перо приземлилась на садовую скамейку. Мать-Крылиха сделала знак одной из гарпирий, та кивнула и подлетела к сундуку. Она достала фляжку, в которой было какое-то зелье, смочила им кусок ткани и хотела обмотать горло Боевого Пера. Но голова была так неаккуратно пришита, что от прикосновения тут же накренилась набок. Сквозь стекло нам не было слышно, что сказала Мать-Крылиха, однако гарпирия явно получила строгий разнос.
Хёдер с ужасом следил за ними.
— Не стану рассказывать об этом Хрув и Нэве, — прошептал он. Я подумал, что такое решение делает ему честь: он заботился о сестрах, не желая их напугать.
Но вот Мать-Крылиха поднялась в воздух и подлетела к Господину Смерть, который стоял на гравийной дорожке вместе с Капитаном и Королем. Он что-то коротко произнес и махнул в сторону крыльца.
— Они идут в дом! — крикнул Трине. — Прячемся!
Мы бросились в нашу хижину.
Немного погодя раздался стук в дверь.
— Дети? — позвал Господин Смерть.
Мы испуганно переглянулись. Наши взгляды говорили: не вздумайте даже пикнуть!
И снова стук.
— Это ваши родители! — прощебетал Господин Смерть.
Прошло несколько мгновений. Мы затаили дыхание. Может, они постоят и уйдут?
Но нет, мы услышали, как очень осторожно открывается дверь. Раздались шаги по скрипучим половицам. А потом Господин Смерть заглянул к нам в хижину.
— Так-так, — покачал он головой, — вылезайте и поздоровайтесь.
— Мы не хотим, — отказалась Принцесса.
— Послушайте, здесь командую я, разве нет?
— Да, Господин Смерть, — пробормотала Принцесса. И мы нехотя выбрались из хижины.
Король Спарты, Капитан Копытач и Мать-Крылиха ждали на пороге. Принцесса, Трине и Хёдер остановились за спиной Господина Смерть, но он выпихнул их вперед и велел поклониться. Они послушались и сказали «здрасьте», очень тихо.
Родители мрачно посмотрели на своих детей. Никто не поздоровался в ответ.
— Акастус, — обратился Господин Смерть к Королю Спарты. — Разве ты не рад снова встретить родную дочь? Позволь нам увидеть, как ты скалишь зубы в улыбке.
— Прошу меня извинить, Господин Смерть, — отозвался Король, — но мне не до улыбок.
— Хорошо, тогда ты, Трул Копытач? — не отступал Господин Смерть. — Разве ты не скучал по своему малышу?
— Может, и скучал, — хмуро ответил Капитан. — Но ведь именно он стал причиной всех этих ужасных бедствий… хм…
— А что скажет Мать-Крылиха? — поинтересовался Господин Смерть.
Желтые глаза гарпирии повернулись в глазницах и остановились на вопрошавшем.
— Мне кажется, Господин Смерть знает мой ответ, — изрекла она. — То, что мой сын, всегда такой послушный и разумный, ослушался свою мать, — большое разочарование.
Господин Смерть сунул указательный палец в рот и задумчиво погрыз ноготь.
— Н-да… — пробормотал он. А потом хлопнул в ладоши. — Итак, дети бывают иногда непослушными! Может, подведем черту? Теперь мы все здесь. И проблемы в прошлом.
— Ну, если ты так говоришь, Господин Смерть… — проворчал Король и украдкой покосился на меня.
— Акастус, — строго сказал Господин Смерть, — хочешь торта?
У Короля словно что-то лопнуло внутри. Глаза его наполнились слезами, он прижал лапу к сердцу и дрожащим голосом произнес:
— Прости меня, Господин Смерть, но мы все так тревожились о тебе!
— Вот уж ни-и-и к чему-у, ты ведь понима-а-а-ешь? — протянул Господин Смерть. Он обнял Короля и погладил его по спине, а потом отступил и снова хлопнул в ладоши. — Посмотри на меня! Я же прежний Господин Смерть! Верно?
Король кивнул, пытаясь унять дрожь.
— Да, господин.
Тогда Господин Смерть обнял Мать-Крылиху и Капитана Копытача — мне кажется, они оба тоже пустили слезу, — и после этого уже никто не дулся. Но Господин Смерть заявил, что угощать тортом будет лишь после того, как все, большие и маленькие, по-настоящему помирятся. Приятно было увидеть, как Король Спарты обнял наконец Принцессу, Капитан Копытач поднял на руки Трине, а Мать-Крылиха раскрыла свои пыльные объятия, чтобы прижать к груди Хёдера. Что ж, совсем недавно все трое изрядно переволновались из-за опасности, грозившей Господину Смерть, но и за своих детей они, конечно, все это время волновались тоже.
Теплые поздравления
Мы вошли гуськом в парадный зал. Господин Смерть пригласил всех рассаживаться. Трине сел рядом со своим папой, Принцесса — рядом со своим. Хёдер занял место возле своей старой потрепанной мамаши. Король проявил учтивость и попросил принести толстую книгу, чтобы Матери-Крылихе удобнее было сидеть за столом — чуть-чуть повыше. Вдруг Господин Смерть хлопнул в ладоши и сказал:
— Кажется, кого-то не хватает!
Он подмигнул мне и направился к двери.
— Не начинайте без меня! — крикнул он и скрылся в коридоре.
Обстановка сразу же сделалась напряженной. Все родители поглядывали на меня неприветливо, никто не проронил ни слова. Сидя между двух пустых стульев, я чувствовал себя лишним.
Но Принцесса, которая отличалась не только храбростью, но и добрым сердцем, догадалась, каково мне, и сказала Королю Спарты:
— Разве ты не хочешь поздороваться с Сашей, папа?
Тот посмотрел на меня холодно. Непривычно было видеть его так близко. Мутные глаза, острые желтые зубы, длинные уши, выступающий подбородок — в нем было что-то звериное и в то же время что-то благородное. Нарядный красный кафтан испачкался и провонял по́том.
— Вряд ли ты меня поймешь. Но есть граница, которую я не могу переступить. Придворный спартан Антвон был в отчаянии, когда прибыл в Изумрудный замок, — укоризненно добавил Король. — Он шел три дня без еды и питья и упал без сил на вересковой лужайке. По счастью, его обнаружили мои маршалы — те самые, которых я послал искать
— Маме Саша понравился, — отвечала Принцесса.
— Спасибо, я знаю. Антвон мне все рассказал. Твоя мама легко увлекается новыми идеями, как нам обоим известно. Но я… — Король еще немного задрал подбородок, чтобы казаться величественнее, — я думаю, лучше держаться того порядка, к которому мы привыкли — в Спарте и во всем царстве.
Следом за Королем слово взял Капитан Копытач:
— А я вот что скажу тебе, Трине. Когда сторож Факсе явился в Хильд и рассказал, что ты отправился к Господину Смерть вместе с вот этим, — он кивнул в мою сторону, — я ушам своим не поверил! Уж мальчишку с другой стороны я точно не считаю подходящей компанией. — И он добавил, повысив голос и обращаясь уже ко всем: — Между прочим, Факсе сломал восемь ребер, прежде чем ему удалось вышибить дверь погреба.
Капитан замолчал, и настал черед Матери-Крылихи. Она встрепенулась и строго посмотрела на Хёдера. Один глаз у нее был желтый, как солнце, а другой — черный, как погасшая звезда.
— Думаю, ты и сам понимаешь: твой отец места себе не находил от беспокойства, не говоря уж обо мне, — строго сказала она. — Этот человеческий мальчишка — опасный чужак. Он не был извлечен из своей оболочки, и ему не место в Царстве Смерти.