Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 49)
— Фу…
— Не говори так, Саша. Это не их вина. Уж такими они уродились. Как только они вылупляются там, на вашей стороне — на навозных кучах, в гнилой рыбе, — сразу осознают, что их призвание — отмерять ваш срок. Только не думай, будто они все такие проницательные! Нет, у каждой — своя особенность. Одни очень ответственные и работящие. Другие забывают обо всем и жаждут лишь моей любви, не давая ничего взамен.
Господин Смерть еще много чего рассказал о своих посланницах. Это заставило меня вспомнить о собаках у нас дома. Например, о том, что они тоже были сообразительны каждая на свой лад. Если уронить кусок колбасы в траву, первой его всегда почует Нинни. Остальные трое еще и понять ничего не успеют, а колбаса уже у нее в желудке. Папа одну только Нинни брал с собой на охоту. Любуясь ей, он говорил с особой теплотой, что природа наградила Нинни мозгами, а остальным собакам дала вместо этого лишь опилки.
— Нет, они меня в покое не оставят, — вздохнул Господин Смерть. — Так и кружатся тут. Но ты не волнуйся. Я велел им держаться подальше.
— Хм, только бы они не забыли о твоем приказе, — пробормотал я и покосился на муху, которая сидела у него на пальце и, казалось, не сводила тоскливого взгляда со своего хозяина.
— О, не бойся, Саша, меня они слушаются. Между нами существует особая связь, понимаешь? Конечно, к твоей маме я испытываю совсем другие чувства.
Я громко вздохнул, давая понять, что не хочу говорить об этом. Господин Смерть поспешно кивнул.
— Ты прав, оставим эту тему. Но ты привыкнешь, вот увидишь.
На время повисла тишина. Напряженная тишина, такая, что даже щекотно делалось.
— Тебе обязательно оставаться здесь? — спросил я.
— А что?
— Я хотел сказать: у тебя и без того много дел, правда? Пока мы тут беседуем, наверняка уже много людей умерло.
Господин Смерть вытаращил на меня глаза.
— Саша, мое царство лишь песчинка.
— Как это?
— Во Вселенной видимо-невидимо таких песчинок!
— Ты хочешь сказать, что есть и другие подобные места? Другие Царства Смерти?
— Конечно. Только не спрашивай меня, как они выглядят и кем станешь, если туда попадешь. Я там никогда не бывал. Дружочек, разве ты не понимаешь: я просто не смог бы забрать всех к себе! Нельзя так загонять себя на работе.
— Это-то понятно, — ответил я, пытаясь представить, как могут выглядеть остальные царства. Возможно, там человек становится вовсе не хильдином, спартаном или гарпирией, а кем-то совсем другим. Вот Палмгрен, например… Может, он после смерти станет какой-нибудь лодкой? В царстве, где все — деревянные лодки? Или же оловянным зверьком — в царстве, где все превратились в игрушки?
— Да, но… если существуют и другие Царства Смерти, то должны быть и другие их хозяева? Такие как ты? — вдруг осенило меня.
— Само собой разумеется, — кивнул Господин Смерть. — Но голову даю на отсечение: ни один из них мне в подметки не годится!
Он подмигнул, словно ждал, что я улыбнусь и отвечу: «Ну еще бы, конечно!» Но я только спросил:
— А посланницы летают во все эти царства?
Господин Смерть пожал плечами.
— Может, да, а может, и нет. Может, куда-то летают ласточки. А где-то послание переносит ветер. Или семена одуванчика. Если бы я мог разговаривать с моими крошками, я бы стал намного мудрее, Саша.
Он снова принялся разглядывать муху у себя на пальце. И неожиданно приуныл. Даже, пожалуй, взгрустнул.
— Они такие преданные, — мягко проговорил он. — Готовы ради меня на все что угодно. Но умирать всегда возвращаются на вашу сторону.
— Почему?
— Ну… их туда тянет. Они хотят умереть там, где появились на свет. Но меня огорчает, что порой это случается слишком рано.
— Что ты имеешь в виду?
Господин Смерть смахнул слезу с гладкой щеки.
— Я знаю, как вы, люди, относитесь к моим крошкам. Вы их совсем не цените. Я видел то противное приспособление, которое вы называете мухобойкой. Иногда мне кажется, что я готов возненавидеть вас за вашу жестокость.
— В самом деле?
— Но ведь вы не виноваты в своих недостатках, — продолжил он. — Я не могу сердиться на вас, зная, насколько вы несовершенны.
Он пару раз всхлипнул. По верхней губе скатилась слеза.
— Может быть, помоем посуду? — напомнил я.
— Да, конечно, — улыбнулся Господин Смерть, почти так же беззаботно, как прежде. Он дунул себе на палец — муха взлетела и исчезла.
— А что происходит с посланницей, которая умирает? — спросил я, пока мы шли к подносу с блюдцами и тарелками. — Ты тоже вскрываешь ее оболочку?
— Нет, своих крошек я не трогаю. Не знаю, что с ними случается дальше. Возможно, они в конце концов превращаются в прах, — ответил Господин Смерть.
Мы шли по саду, утопавшему в золотых лучах вечернего солнца. В воздухе стоял прекрасный цветочный аромат: пионы, маки, акониты, примулы…
Когда мы спустились в кухню, Господин Смерть потрогал серую воду, оставшуюся в корыте после Свавы.
— Фу… — Он со вздохом огляделся вокруг. Нашел в завалах на буфете щетку для мытья посуды. А вот полотенец, сколько ни искал, не смог отыскать. По крайней мере, чистых. — Схожу в кладовую, — решил он. — А ты пока начинай.
— Ладно, — согласился я и закатал рукава. Господин Смерть удалился прочь по коридору.
Вода в корыте была жирной. Банке использовал при выпечке очень много миндального масла и орехового крема, так что с отмыванием тарелок потом возникали сложности. Следовало бы согреть новую воду, но огонь в печи потух. Наверное, мыло поможет делу? Я открыл дверцу буфета, присел на корточки и стал рыться среди мисок и скалок, но мыла не нашел.
Я поднялся и, едва закрыв дверцу, вздрогнул и в ужасе отшатнулся. На буфете сидела посланница и потирала лапки. Была ли это та же самая, что отдыхала на пальце у Господина Смерть? Может, она полетела за нами, а мы не заметили?
— Тебе нельзя сюда! — крикнул я. — Слышишь? Прочь!
Гадкая тварь прекратила потирать лапки и уставилась на меня. Голова у нее вращалась толчками, словно механическая. Что она тут делает? Неужели измеряет отпущенное мне время? Что, если она
— Прекрати сейчас же! — велел я. — Убирайся!
Муха взлетела и принялась кружить над моей головой. Меня охватила паника. Я отчаянно замахал руками, отгоняя ее. Когда муха снова села на буфет, я, не задумываясь, прихлопнул ее рукой.
И сразу же похолодел, увидев на ладони серое липкое пятно и торчащие лапки. Голова оторвалась и висела на тоненькой ниточке. Я пришел в ужас от этой картины. Но больше всего я боялся того, что скажет Господин Смерть.
Нет, он не должен об этом узнать! Надо побыстрее спрятать тельце, пока он не вернулся. На полу стояло мусорное ведро, почти пустое — только фруктовые очистки на дне да обгоревшая прихватка. Я опустился на колени и стряхнул на нее муху. Потом встал, взял немытую тарелку, соскреб с нее остатки торта и бросил сверху. В следующий миг в дверях появился Господин Смерть.
— Все в порядке, Саша? — спросил он. — Ты белый как мел.
— Ничего страшного, — ответил я и поспешно сунул руки в корыто с водой, чтобы смыть все следы. — Нашел полотенце?
— Конечно! — прощебетал Господин Смерть. — Давай так: ты моешь — я вытираю?
— Ладно.
Он встал рядом, держа наготове полотенце.
— Ты правда здоров? Что-то ты как на иголках.
— А мыла здесь нет? — спросил я. — Без этого нам не вымыть посуду дочиста.
— Не беспокойся: она будет достаточно чистой. Не стоит делать из мухи слона.
Прежний Господин Смерть
В доме Господина Смерть меня, Трине, Принцессу и Хёдера поселили в одной общей спальне, и мы быстро устроили там кавардак. Повсюду валялись плащи, куртки и башмаки, а на ночном столике стояло блюдце с миндальным тортом, от которого уже попахивало. Кровати оставались незастеленными с утра до вечера. Под карнизом, на котором обычно спал Хёдер, скопилась куча перьев.
В тот день мы решили построить хижину. Стащили с кроватей матрасы и поставили торчком — это были стены. Потом накрыли их одеялом вместо крыши. Когда все было готово, мы забрались внутрь. Но Трине захотелось добавить подушки, чтобы стало еще уютнее. Он выбежал из нашей хижины, и мы слышали, как он шарил по комнате, собирая разбросанные подушки. Внезапно наш друг выкрикнул:
— Они здесь!
Мы выглянули наружу. Трине стоял у окна и смотрел вниз, в сад. Подушки он побросал на пол. Мы подбежали и прижались лбами к стеклу.
Это прибыли отряды с Трехрогой вершины. Король Спарты и примерно двадцать его спартанов заняли площадку для крокета. Господин Смерть уже был там и приветствовал их, а Банке отчитывал кого-то, кто бросил походный мешок на клумбу.