Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 52)
Теперь все ждали, вдруг и Мать-Крылиха предъявит какую-нибудь ужасную рану. Но она не торопилась. Запихнула в клюв несколько кусков торта и лишь потом, отложив вилку, сказала:
— Битва у Камней Мелрика. Я сражалась там с маршалом спартанов. Он пытался проткнуть меня своим клинком.
— Ну и как? — жадно спросил Господин Смерть, выпучив глаза. — Получилось?
Мать-Крылиха медленно подняла пыльное правое крыло. Все затаили дыхание, увидев страшную отметину у нее на боку.
— Вот здесь клинок вошел в меня, — показала Мать-Крылиха. Потом так же важно подняла левое крыло и обнажила точно такой же шрам на другой стороне. — А здесь вышел.
Над столом повисло ледяное молчание. Все представили себе тело Матери-Крылихи, проткнутое, словно яблоко на вертеле. Жуткое зрелище!
— Но я, — продолжила Мать-Крылиха и взяла еще кусок торта, — не позволила себя зашивать, а ждала, пока все зарастет само.
Король и Капитан согласились: самолечение лучше всего. Немного пообсуждав это, они решили, что врачи вовсе не нужны. Достаточно просто полежать спокойно, и отрубленная голова прирастет сама собой.
Брутус опустился на позолоченный стул у двери и сидел, по-прежнему прижимая к груди свой сундучок. Вид у него был такой грустный, что хотелось плакать от жалости.
Застолье продолжалось до самого вечера. Торты стремительно исчезали со стола. К досаде Семиллы, ни о каком лечении больше не заговаривали. А поздно ночью Король Спарты обнаружил, что фельдшер исчез. Вся пировавшая компания отправилась на его поиски. Мы бродили с масляными светильниками из зала в зал и звали его. Наконец Трине отыскал Брутуса в библиотеке. Он заснул там в любимом кресле Господина Смерть. А перед этим, видимо, выпил несколько чашек своей тинктуры.
Короткая пора
Шли дни в доме у Господина Смерть. Взрослые беседовали между собой, а мы, дети, играли. Фруктовый сад отлично для этого подходил. Малиновые кусты, густые и частые, росли длинными рядами. Среди них было удобно прятаться, а потом неожиданно выскакивать и пугать проходящих мимо. Конечно, не обходилось без царапин, но нас это не огорчало. Зато мы вволю лакомились малиной.
Тем вечером мы с Трине были хильдинами, а Принцесса и Хёдер — гарпирами. Неподалеку стояли и разговаривали Король, Капитан и Мать-Крылиха. Иногда кто-нибудь из них рассказывал что-то веселое, а остальные смеялись. От ярости, горевшей в их глазах на Трехрогой вершине, и следа не осталось.
Вдруг кто-то ударил меня мечом по плечу. Это Принцесса, пока я задумался, сделала выпад.
— Сдаешься?
— Нет!
— Правильно, Саша! — завопил Трине. — Никогда ей не уступай!
Вскинув меч над головой, он с рыком ринулся к Принцессе. Но тут на него сверху налетел Хёдер. Трине пришлось отбиваться от обоих, и я поспешил ему на помощь. Ягоды и листья летели во все стороны, пока мы сражались в малиннике.
— Здорово у вас получается!
Мы оглянулись. Это сказал Господин Смерть. Он сидел на садовой скамейке под старой узловатой яблоней. Ее ветви склонились под тяжестью спелых плодов, а кора была шершавой и серой. Мне показалось, он уже давно там сидит, наблюдая за нами.
— Получается что? — уточнил я.
— Играть.
Принцесса покосилась на взрослых. Ее отец стоял, широко расставив ноги и скрестив лапы на груди. Он казался величественным и жестоким. Король Спарты строго посмотрел на Принцессу, и та опустила глаза.
— На самом деле нам не следовало… — пролепетала она.
— Не следовало? — переспросил Господин Смерть.
— Я хочу сказать, лучше нам прекратить. Папа говорит… — она прикусила губу, не решаясь продолжить.
— Что же говорит твой папа?
— Что принцесса должна заниматься другими вещами.
— Вот как? И какими же?
— Ну, например, чистописанием.
— Чистописанием? — удивился Господин Смерть. Казалось, от одного только слова ему стало не по себе. — Что это еще такое?
— Искусство писать красиво, — объяснила Принцесса. — А еще принцессы должны учиться вести беседы и устраивать обеды, но главное — осваивать боевое искусство. — Она посмотрела на палку у себя в лапе. — Я имею в виду — с настоящим мечом.
— Ты говоришь… — начал было Господин Смерть, но перевел взгляд на Трине. — А как считает
— Мой папа… — промямлил Трине. — Он хочет, чтобы я научился чему-нибудь. Как Тялве.
— А что умеет Тялве?
— О, много всего! Готовить еду, мыть посуду, убираться, полоть огород… Он ведь старше меня. А я ничего не умею.
Господин Смерть улыбнулся, но ничего не сказал. Вместо этого он обернулся к Хёдеру.
— Хёдер из Гарпирии, твоя мама — мудрая почтенная дама. Что говорит она об играх с мечом?
— Хм… — пробормотал Хёдер. — Ей нравится, когда мои сестры играют с мечами. Но она считает, что для меня это занятие не подходит.
— Вот как? Почему?
— Потому что в Гарпирии мечи — не для мальчиков. И отцы тоже не участвуют в битвах.
Господин Смерть, казалось, обдумывал услышанное. Внезапно он встал и поспешно направился к нашим родителям. Мы не разобрали, что именно он им сказал, но догадались: он сердится. Господин Смерть размахивал руками и ругался, а взрослые сжались, будто кто-то вбивал в них гвозди. Они еще долго стояли вот так, а потом Господин Смерть быстрым шагом вернулся к нам. Он улыбнулся и снова сел на скамейку.
— Ну вот, я поговорил с вашими родителями. Надеюсь, они всё поняли.
— Поняли что? — спросил Трине.
Господин Смерть вздохнул и прислонился спиной к старой яблоне. Он задрал голову и любовался облаками, медленно плывшими по небу, словно ослепительно белые корабли.
— Дело в том, — начал он, — что есть место, где дети очень спешат.
— Спешат куда? — удивился Хёдер.
— Спешат повзрослеть, — объяснил Господин Смерть, оттирая с рукава пятно от варенья. — И это то место, откуда пришел ты, Саша. — Он слегка пожал плечами. — Но сами дети не виноваты. — Он слегка пожал плечами. — Чаще всего родители их подталкивают. Они спрашивают ребенка: кем ты будешь, когда вырастешь? Готовься, торопят они. Вот станешь взрослым — как тогда поможет тебе деревянный меч? Ты же принцесса, говорят они, выбери настоящее оружие. А если ты пока маленький и ни на что не годный, научись хотя бы мыть посуду. Если ты мальчик — бери пример с отца или старшего брата. Старайся стать таким же, как они.
Господин Смерть теребил пояс халата. Мне показалось, что ему неприятна была сама тема разговора.
— Детство быстро проходит. Это короткая пора, а детей еще и торопят! Но здесь у нас все по-другому. Когда я создаю вас, вы уже полностью завершены. Признаюсь тебе, Трине Копытач: единственное, что ты должен уметь, — играть. То же самое касается Принцессы Спарты и Хёдера из Гарпирии. Но эти трое, — он кивнул в сторону родителей, — пытаются воспитывать вас так, как люди воспитывают своих детей. Словно вы еще не
Он повернулся и погрозил им кулаком. Взрослые только-только пришли в себя после выволочки, но под сердитым взглядом Господина Смерть снова сжались.
— Так ты считаешь, что люди поступают неправильно? Они не должны готовить детей ко взрослой жизни? — спросил я.
— Ну, — вздохнул Господин Смерть, — я полагаю, они делают это из добрых побуждений. Но они вечно спешат, с самого детства. Хотят показать, что достигли чего-то, понимаешь?
— А разве это неправильно?
Господин Смерть поднял руку, сорвал красное яблоко и впился в него зубами.
— Не знаю, насколько это неправильно, — ответил он, — но когда я прихожу, то очень многие люди сожалеют о том, как жили. Говорят, что теперь предпочли бы синицу в руке журавлю в небе. Но уже поздно.
Он улыбнулся. Рот его был полон белой сочной фруктовой мякоти.
— Вот так, дети. Ну, играйте дальше.
Он встал и прогулочным шагом направился к смородиновым кустам. Халат волочился за ним по траве, словно мантия.
Тялве берет карамельку
Как-то вечером мы с Трине и Принцессой бродили вокруг крокетной площадки. А Хёдер, как обычно, парил над нами, распластав широкие крылья. На самом деле мы направлялись в сад, но решили пройти мимо лагеря — посмотреть, что там происходит. Газон был вытоптан и покрылся проплешинами. Повсюду выросли горы отбросов, из отхожих ям воняло. Пятна кострищ напоминали воронки от метеоритов. На ветках елей сушились штаны и рубахи. Гарпирии пытались устроиться там же и возмущались, что рядом висит белье. Кто-то вынес стол из гостиной, и теперь два хильдина и спартан играли за ним в кости. Повсюду на палатках пестрели яркие вымпелы.
Поднятый флаг развевался и на флигеле, стоявшем на краю сада. Я уже знал, что там в перерывах между поездками хранился паланкин Господина Смерть. А еще там были насесты для восьми гарпирий-носильщиц. Хёдер сказал, что стул вернулся на место с опозданием — из-за беспорядков на Трехрогой вершине. У некоторых носильщиц были маленькие дети, так что они не хотели покидать свои дома, испугавшись слухов о вторжении вражеских войск. Но теперь паланкин точно стоял во флигеле: на это указывал поднятый флаг.
Вдруг Трине остановился. Из одной палатки вышел Тялве. Он что-то неразборчиво бормотал на ходу и, казалось, брел куда глаза глядят.
— Привет, — окликнул его Трине.
Тялве вздрогнул, очнувшись от глубокой задумчивости.