Фрида Нильсон – Тонкий меч (страница 28)

— Признаюсь, я одобряю то, что ты собираешься сделать, — неожиданно сказал Спартакус. — Никто раньше не пытался совершить такое.

Я стоял, опершись на грабли. На меня вдруг навалилась страшная тяжесть, какая-то безысходность. Я глубоко вздохнул и вытер пот со лба.

— В чем дело? — спросил Спартакус.

— Ты слышал, что говорил штурман? Сотня хильдинов послана, чтобы остановить меня. Как мне с ними тягаться?

Он ненадолго задумался, а потом кивнул в сторону сучков и листьев, которые я сгреб.

— Корзина за углом. Давай-ка отнесем их на мусорную кучу.

Я оставил грабли у стены дома и взял большую корзину с оборванной ручкой. Пока я наполнял ее обрезками, все руки себе исколол шипами.

— Ну вот, а теперь пошли, — сказал Спартакус и открыл другую калитку, не ту, через которую мы входили. Эта была меньше и вела на заросший кустами пустырь за домом. Мусорная куча оказалась высоченная — целая гора! Мне захотелось поскорее высыпать корзину, но Спартакус велел:

— На самый верх.

Я окинул кучу взглядом: она возвышалась на несколько метров над моей головой.

— Это мне не под силу, — решил я.

— Справишься, — ответил Спартакус. — Ну же, поднимайся.

Я вздохнул. Я уже изрядно устал после уборки в саду. Но Спартакус приказывал таким тоном, что я не посмел возражать ему — ухватил покрепче корзину и полез наверх.

Ноги по колено проваливались в мягкую труху — множество гниющих розовых лепестков и стеблей, возможно, срезанных за добрую сотню лет. Вонь была такая, что у меня внутри все переворачивалось. Колючки царапали руки и ноги.

— Ничего не получится! — крикнул я Спартакусу.

— Еще немного, парнишка, — только и ответил он.

Я тащил и тянул, спотыкался и падал, но продолжал карабкаться все выше. Почему обязательно надо забираться на самый верх? Спартакусу просто нравится мучить других? Может, ему приятно смотреть, как я ползу на эту вонючую гору, сдирая кожу в кровь?

Казалось, корзина наполнена свинцом. До вершины оставалась еще пара метров. Я карабкался из последних сил. Голова и все тело горели. Взревев от натуги, я отчаянным рывком взобрался на вершину и высыпал обрезки в общую кучу. И расплакался. Не знаю почему — видимо, слишком устал.

— Ты что там, реветь собрался? — окликнул меня Спартакус.

— Нет! — крикнул я в ответ.

— Вот и правильно. Плакать еще рано. Думаешь, легко будет справиться с Господином Смерть?

— Не знаю.

— Ты же не надеешься, что он просто так отдаст тебе маму? Как дают теплый шарф холодной зимой?

— Нет.

Спартакус пожевал нижнюю губу, черную в светлую крапинку. Взгляд его вдруг сделался мягким и задумчивым.

— А она так делала, твоя мама? — неожиданно спросил он. — Готовила тебе теплую одежду? Укутывала на ночь одеялом? Звала тебя домой, если ты слишком долго гулял?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Поступала она так? Отвечай!

— Да!

Спартакус кивнул.

— Значит, она тебя любила. Так же крепко, как ты ее.

Он замолчал. Кривая шея, толстый белый шрам, пятнистая шкура — он был такой некрасивый и такой печальный…

— Что ты видишь оттуда, сверху?

— Мусор.

— А если поднять глаза?

— Ели и горы.

— Это и есть Хресары, — сказал Спартакус. — А видишь дорогу, которая ведет к Трехрогой вершине?

Прищурившись, я посмотрел на высоченные, покрытые снегом зубцы серых скал. Среди них вилась тонкая, как нитка, тропинка. Я понял, что Антвон говорил правду: эта дорога трудная и опасная.

— Для того, кто идет пешком, нет другого пути в Гарпирию, — продолжил Спартакус. — По крайней мере, так говорят.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду то, что Капитан Копытач и его хильдины пойдут по этой дороге. Но я живу на границе Спарты уже сотни лет и знаю другой путь. Видишь нагромождение камней?

— Да.

— Есть тропа. Очень узкая. Но если вы пройдете, то срежете путь и доберетесь в Гарпирию дней на десять раньше. А теперь давай вниз.

Я начал спускаться с горы, ноги подкашивались. Спартакус забрал у меня пустую корзину и одобрительно кивнул.

— Можете переночевать у меня, — предложил он. — Я приготовлю вам поесть.

Мы вернулись в сад. У калитки Спартакус остановился и положил лапу мне на плечо.

— Хотел бы я изведать, каково это, — сказал он, — быть любимым в ответ на свою любовь.

— Трине говорит, что любовь Господина Смерть именно такая, — вспомнил я.

— Что?

— Трине говорит, что он любит всех вас так же сильно, как вы его.

Спартакус посмотрел на меня покрасневшими влажными глазами, а потом сказал:

— Трине ошибается. Господину Смерть мы все безразличны. Он любит только самого себя.

Тропа

Из дома садовника мы вышли перед рассветом. Луна, бледная и мерцающая, все еще цеплялась за небосвод. У калитки я обернулся и махнул Спартакусу, стоявшему у окна. Он торопливо шевельнул лапой в ответ, а потом опустил занавеску.

— Ну что, идем? — позвала Принцесса. И мы отправились в путь.

Хорошо было шагать через полутемный лес. И немного тревожно. В правой руке я нес холщовый мешок. Спартакус дал нам в дорогу хлеб, яблоки и сушеную малину. Протягивая мне мешок с провизией, он сказал: «Опасайся снов, которые жалят, парнишка». Это прозвучало непонятно и напыщенно, но в глазах у садовника была грусть. Мне стало жаль его.

Начинало светать. Ступая по мягкой, покрытой мхом земле, мы пробирались сквозь сотни обнявшихся елей. Воздух стал прохладнее. Трине жаловался на боль в спине — из-за того, что этой ночью нам пришлось спать на земляном полу, — но в остальном настроение у всех было прекрасное. Надо же, есть короткая дорога, которая известна только Спартакусу и нам!

Принцесса рассчитала, что к камням мы выйдем в полдень. Так и случилось. Мы сделали привал, немного подкрепились, а заодно осмотрелись. Казалось, что перебраться через каменную гряду невозможно. Не знай мы наверняка, что тропа существует, никогда бы ее не нашли. Но благодаря советам Спартакуса, поискав немного, мы обнаружили проход. И в самом деле очень узкий. Просто щель, из которой тянуло холодом. Трине долго ее осматривал, моргая от ледяного ветра.

— Кажется, эти горы только об одном и мечтают, — проворчал он.

— О чем? — поинтересовался я.

— Проглотить нас.

Принцесса стала разбирать наши вещи.

— Пожалуй, стоит утеплиться прямо сейчас, — посоветовала она. — Кто знает, что ждет нас на другой стороне.

Мы послушно надели плетеные башмаки и теплые куртки, которые дала нам Королева. Я вспомнил предупреждение Антвона о том, что в горах может лежать снег в несколько метров толщиной, и поверх куртки закутался в плащ. Конечно, Королева дала нам самую теплую одежду, какая нашлась в Рубиновом замке, но достаточно ли ее для зимы в Хресарах?

— Готовы? — спросила Принцесса.