Фрэйдис Ланнистер – Влечение (СИ) (страница 23)

— Наверное, я… — неуверенно начинает Ким, но я прерываю ее.

— Это твое право, я не собираюсь отнимать у тебя твои игрушки, — делаю шаг вперед, касаясь пальцами фиолетовых отметин на тонкой шее. — Возможно, он даже сыграет нам на руку… Если на нас в лесу нападет какой-нибудь зв…

— В лесу? — выпаливает та, нахмурившись. На лице Петерсон появляется язвительная усмешка, которую я решаю проигнорировать. — Действительно думаешь, что я пойду в лес? С тобой? — мне нравится, что, даже несмотря на все ее протесты, девушка не отстранятся, продолжая стоять на месте. Хотя, я полагаю, дается ей это чертовски сложно.

— Во-первых, мы поедем, во-вторых, у тебя же есть ствол. Что мешает тебе пристрелить меня в момент опасности? — состроив невинный взгляд, я подаюсь вперед. — Я же сказал, что отнимать у тебя «твои» игрушки я не стану. Можешь взять парочку ножей и… даже какого-нибудь стажера из участка, если, действительно, так сильно боишься меня, — она сжимает губы в тонкую тугую линию и смотрит на меня, замерев, точно статуя. О чем ты думаешь, Ким? Не мучай меня, ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу тебя узнать.

— Молчание знак… согласия? — лукаво улыбнувшись, я быстро отступаю назад, не забыв при этом схватить женскую ладонь, и тяну Петерсон за собой. — У нас ведь с тобой первое свидание, Ким, — она не видит моего лица, не видит моей сардонической улыбки, она просто идет следом, сжимая мою ладонь. Эта безумная идея… безумная до дрожи. И все ради расследования, мой Детектив.

По этой дороге, пролегающей в самой чаще леса, никто не ездит, потому что она моя. Моя и Эллиса. Здесь не было никого, кроме нас и… нескольких особ, телами которых пировали или до сих пор пируют черви. А что поделать? Пищевая цепь, переработка веществ — на этом месте, возможно, чуть позже расцветет поляна с прекраснейшими цветами. Ведь те девушки были очаровательны — каждая по-своему. Все это в порядке вещей.

Петерсон всю дорогу молчит, сменяя мнимое равнодушие то страхом, то неистовым любопытством и желанием о чем-то у меня спросить. Краем глаза я замечаю, как девушка успела искусать свои бедные губы. Иногда меня поражает то, насколько умело я могу контролировать себя, ведь то, что в эти минуты твориться у меня внутри, невозможно достоверно описать словами. Это клокочущий хаос… правда, внешне я не подаю ни единого намека.

Завернув к заветной просторной поляне, я разворачиваюсь к шатенке, которая тут же обращает на меня вопросительный взор. Заглушив мотор, позволяю себе полюбоваться ею сейчас, когда Ким постепенно утопает в лунном свете, сочащемся через стекло автомобиля. Все было бы прекрасно, если бы я был ноющим романтиком, видящем в любом явлении природы какую-нибудь священную херь. Но этого не так, и мне глубоко наплевать на это лунное мерцание.

— Приехали, — оповещаю я, едва заметно сжимая пальцами руль пикапа.

— Куда? — сразу же интересуется Петерсон, всматриваясь в пейзаж, расположенный за автомобильным стеклом.

— Ты должна догадаться сама, — ее пьянящий аромат кружит голову, но все же я пока не спешу коснуться ее губ, а вместо этого покидаю пикап. Ким следует моему примеру.

А я и забыл, что это девичье кладбище может выглядеть столь привлекательно в ночное время суток. Может, Петерсон подумает, что я пригласил ее полюбоваться природой? Нет, она знает, что мне не нужны мотивы романтики, чтобы запудрить ей мозги. Все всегда открыто, никакого тумана сомнения. И сейчас, Ким…

Угадай, где ты.

Мы выходим в центр этого зловещего, но любимого мною места. Тела девушек расположены по кругу — схема подобна часам. В центре пусто, и сейчас там стоит Ким Петерсон. Как иронично.

— Здесь странный запах, — громким шепотом чеканит девушка, всматриваясь в извилистые ветви деревьев. Я стою позади, изучаю ее спину, представляя изгибы женского тела, спрятанные под плотной тканью кардигана.

— Ты так редко бываешь в лесу? — усмехаюсь я, делая несколько шагов вперед, сокращая между нами расстояние. — Лес… это не только запах свежести деревьев, не только чистый и бодрящий воздух, Ким. Здесь… — я намеренно делаю паузу, — много чего гниет. Листья, кора, животные. Все перечисленное поглощается лесом, ему нужно питаться. Это наши дары ему.

Между нами воцаряется тишина, и я замечаю, что девушка уже ступила подошвой ботинка на одну из старых могил. Шатенка медленно разворачивается, вперив в меня взгляд потонувших в полумраке серых глаз. Я слабо улыбаюсь, рассматривая ее. Ожидаю чего-то. Ее версий, мыслей, которые она захочет озвучить, но девушка молчит.

— Зачем ты привез меня сюда? — ее плечи содрогаются, и Петерсон слегка съеживается: в лесу прохладнее, чем ожидалось.

— Это мое любимое место. Я люблю часто сюда приходить. Знаешь… у каждого ведь есть такое место? — я начинаю медленно приближаться к ней, состроив непринужденную гримасу. — Кто-то любит ходить на берег озера, кто-то сидит в какой-нибудь затхлой библиотеке, ища умиротворения. А я люблю это место, — наконец-таки я стою перед ней — так близко, как и хотел. Может, даже слишком близко. Я чувствую ее пока что спокойный ритм дыхания, улавливаю запах вишни и корицы, который, черт, гораздо приятнее гниющей свежести этого леса.

— У тебя есть такое место? — спокойно интересуюсь я, рассматривая лицо шатенки.

— Есть, — не медля, отвечает она, — но я не стану рассказывать тебе о нем, — кажется, я замечаю на ее лице слабую улыбку. Петерсон шумно втягивает носом воздух, и я не могу понять… ей тяжело дышать? Или она так яро хочет уловить запах разлагающихся трупов? Конечно же, второе. Девушка, находясь рядом со мной, никогда не выходит из образа «детектива». Всегда на своей работе. Как только я начинаю подаваться вперед, дабы поцеловать Петерсон, она внезапно отстраняется, выставив ладони перед грудью.

— Я замерзла. Поехали обратно, — грубо приказывает Ким, а после спешит обойти меня. Девушка спокойным шагом двигается к автомобилю, и уже через пару мгновений ее силуэт скрывается в темной гуще леса, оставляя меня одного стоять на поляне. Это было плохое решение.

Хмыкнув, я порывисто разворачиваюсь и спешу нагнать ее. Сделать мне это удается через десять-пятнадцать секунд. Ким уже тянется к двери авто, когда я останавливаю ее.

Плохое решение.

Ее тело оказывается прижатым к отполированному металлу старого пикапа. Шатенка издает глухой стон, а после сильно напрягается, но не спешит развернуться. Мои руки обвивают талию девушки, проскальзывают к платью, минуя ненавистный кардиган. Я сильнее вжимаю ее тело в холодную поверхность, краем уха улавливая теперь уже сбитое тревожное дыхание. Стоя позади, плотно прижавшись к ней, чувствую, как Петерсон едва заметно дрожит, и теперь всему виной, скорее всего, не едкий холод, а моя решимость.

— Я же тебе еще не все показал, — шепчу я, склонившись к уху девушки. — Зачем так резко уходить? — мой голос спокоен, я не позволяю себе срываться. Ким шумно выдыхает, а после дергает рукой, дабы пролезть во внутренний карман кардигана. Увы, поздно. Опередив Петерсон, я забираю ствол.

— Так? Хочешь застрелить меня? Я ведь… даже не угрожаю тебе, — обиженно говорю я, ослабляя хватку. — Это же свидание, милая, — обнимая Ким одной рукой, я делаю шаг назад, держа шатенку перед собой. — Кажется, тебе было холодно. Открывай, — велю я Петерсон, указывая на дверь пикапа. Ким делает, что я говорю, и я, слабо нажимая на спину девушки, заставляю ту залезть внутрь. Не выдержав медлительных движений детектива, я «бережно» заталкиваю шатенку в салон, не забыв при этом захлопнуть за собой дверь. Все происходит слишком быстро — и вот Ким находится практически подо мной. Я нависаю над ней, снова позволяя себе улыбаться. Девушка даже не успела предпринять попытку сопротивления. Петерсон молчит, изучая взглядом мое лицо. Склонившись ниже, я вкладываю в ее ладонь пистолет и направляю дуло на свой живот. Внутри все сжалось, но отнюдь не от страха.

— Ты можешь сделать это, если хочешь, — спокойно произношу я, заглядывая в глаза девушки. — Ты можешь это сделать.

Ким шумно сглатывает, явно пребывая в странном удивлении от моего поступка.

— Я не стану в тебя стрелять, — громким шепотом произносит она.

— Почему же? — снова молчание, но не давящее, а скорее, нужное. Да… молчание, нужное именно в этот момент. — Почему? — я оказываюсь еще ближе, ощущая, как ствол сильнее продавливает мой живот.

— Я не хочу, — порывисто произносит она. Край моих губ содрогается, а после тянется вверх — на лице застывает усмешка.

— Врешь, — слегка отпрянув, свободной рукой отбрасываю пистолет, который с грохотом падает возле педалей. Пульс ударяет в виски, и я наклоняюсь к девушке, прикасаюсь своими губами к ее. Она снова в моей власти, снова размякла, снова стала… другой. Мои ладони исследуют ее тело, пальцы сжимают кожу на ее бедрах, но… кое-что мешает мне. Резким движением руки я разрываю капрон, оттягивая ненавистную ткань, безвозвратно портя вещь. Ногти Ким впиваются в мои запястья, побуждая остановиться, но я игнорирую ее жест, а после снова возвращаюсь к ее искусанным губам. Облизываю нижнюю, из которой едва сочиться кровь, затем наклоняюсь к бледной шее, оставляя новые отметины — прямо поверх старых. Тело Петерсон вздрагивает, руками девушка упирается мне в грудь: возникает ощущение, будто она хочет оттолкнуть меня, но благодаря ее затуманенному взгляду я знаю, что девушка этого не сделает. В любом случае, я ей не позволю.