Фрэйдис Ланнистер – Одержимость (СИ) (страница 7)

— Хочешь посмотреть на нее? — мужчина отпускает меня и, не дождавшись ответа, шагает в направлении подвала, где когда-то держал и меня. Я не хочу туда возвращаться… не хочу даже приближаться к двери, ведущей в то злополучное помещение. Но, несмотря на это, мне приходится, и я тащусь за Райли, продолжая растирать ноющее от жгучей боли горло.

Шатен даже не оборачивается, чтобы взглянуть на меня. Конечно, он безошибочно угадывает наперед каждое мое действие… ведь он, в отличие от меня, знает, что я сделаю всё, что он скажет и предложит. Рано или поздно. А вот я по-прежнему с наивностью ребенка стараюсь противиться этому.

Едва ли ступив на лестницу, ведущую в подвал, я мигом различаю в углу помещения скрючившееся на полу, покрытое ранами и заляпанное кровью и пылью тело молодой девушки. Руки и ноги Олисии связаны, рот и глаза, как когда-то у Крис Нильсон, покрыты плотными повязками.

— Ты должен отпустить ее, — остановившись на нижней ступеньке, выпаливаю я, переводя взгляд с жертвы на похитителя.

— По-моему, я уже объяснял тебе, что никому ничего не должен, — умоляющим голосом бросает он и, подойдя к шатенке, опускается возле нее на корточки. Его ладонь касается макушки женской головы, и Кроули, взвыв, принимается ерзать на полу, лишь бы освободить себя от его ненавистных прикосновений.

— Тут дело не том, должен ты или не должен. Дело в том, что я попросту сдам тебя властям. Больше никто не умрет, слышишь? — мои пальцы сжимаются в кулаки, и я с трудом сдерживаю лихорадочную дрожь, наполнившую все мои конечности. Правая рука незаметно касается рукояти пистолета, даже несмотря на то, что я еще ни разу не осмелилась выстрелить в Моллигана. Хотя должна была. Давным давно.

— Не смеши меня, Ким… — воркует он, не сводя глаз с жертвы. Ловкие пальцы аккуратными движениями стягивают повязку, покрывающую глаза девушки, — ты попросту не сможешь этого сделать. А, впрочем… даже если и сможешь, то скажу тебе кое-что еще: мне тоже есть, чем тебя пошантажировать.

Получив возможность узреть своего похитителя, Олисия, привыкая к свету, быстро промаргивается и, прищурившись, кидает взгляд на Райли. По бледным щекам быстрыми тонкими ручейками струятся слезы, и я в который раз с содроганием в груди слышу утробный вой. Следом взор девушки бросается ко мне. Невнятные полустоны усиливаются и учащаются.

— Ох, ты хочешь что-то сказать? — усмехается Райли, тыльной стороной ладони лаская мокрые щеки Кроули. — Думаю, твое желание усилится, если ты узнаешь, кто стоит там, на лестнице… Сказать ей, Ким?

Слова попросту застревают у меня поперек горла, и я могу издать лишь неясный писк, который едва ли долетел до них.

— Это криминальный психолог из полицейского участка. А полтора года назад она была детективом. Тебе повезло, правда, крошка? — нет ничего хуже, чем видеть в глазах человека, висящего на волоске от насилия, боли и смерти, ложную надежду. Я не уверена, что смогу спасти ее…

Заметив воодушевление на лице девушки, Райли, точно назло мне, освобождает рот шатенки, стянув повязку вниз — на шею.

— Пожалуйста! — взмолившись, Олисия, как может, пытается подползти ближе к лестнице. — Прошу вас, помогите! Я сделаю все, что вы хотите… только вытащите меня отсюда..

— Если ты сдашь меня, — продолжает Райли, с упоением наблюдая за стенаниями девушки, — я расскажу всем, что ты сделала с Кроуфордами. И что ты делала со мной. Расскажу, как громко ты стонала от удовольствия, когда я пользовался тобой здесь, прямо в этом самом подвале. И, поверь, я найду, чем подтвердить свои слова.

Услышав это, Кроули не сразу осознает смысл слов Моллигана, но когда же это все-таки происходит, сжавшись, девушка с силой зажмуривается и принимается рыдать в голос, прося помощи уже не у меня, но у несуществующего Господа.

— Видишь, ты расстроила ее, Ким… — осуждающе покачивая головой, шатен довольно резко хватает девушку за волосы и плечи и притягивает к себе. Повязка вновь возвращается на свое место, закрывая рот похищенной.

— Как ты думаешь, Олисии будет интересно посмотреть на то, с каким желанием и остервенением ты отдаешься мне? — мужчина неторопливо поднимается на ноги и направляется ко мне, выставив перед собой раскрытые ладони. Мои пальцы сильнее сжимают рукоять пистолета, что, конечно же, не ускользает от зоркого взгляда Моллигана. — Да брось, тебе еще не надоели эти игрушки? — его тело оказывается почти вплотную к моему, и я вновь ощущаю его требовательные прикосновения. Излюбленные мною руки медленно вытягивают полу рубашки из джинсов, и я стою, точно безжизненный кусок камня, вслушиваясь в сдавленные рыдания, исходящие из другого конца комнаты, и наблюдая за ужасом, мелькающим в светлых глазах Олисии.

— Оставь меня, — чуть слышно прошу я, отведя глаза от девушки, — Райли, хватит.

Поймав его запястья, сжимаю их так сильно, как только могу, но по мужскому лицу понимаю, что и этого не достаточно. Правда, ухмыльнувшись и кинув на меня последний хитрый взгляд, он всё-таки отступает, оставив меня в покое. На секунду я чувствую облегчение. Но лишь на секунду.

Моллиган возвращается к ней.

— Знаешь, почему я выбрал именно ее? — начинает он, встав на колени и притянув Кроули к своей груди. — Почему я выбрал девушку, так похожую на тебя…

(Райли Моллиган)

Один мимолетный взгляд, брошенный в сторону Ким, дает мне очевидный ответ на вопрос: конечно, знает. Но я не могу не произнести это вслух, заставив ее тем самым исходить желчью и ревностью.

— Ты так отчаянно пытаешься держаться от меня подальше… Я вернулся в этот чертов город ради тебя, а ты избегаешь встреч со мной, прячась за спиной своего никчемного мужика. Но теперь ты здесь, как я и задумал. И, знаешь… я отсюда чувствую твою неудержимую ревность, — зажав между пальцами подбородок девчонки, дергаю ту к себе и прижимаю к щеке. — Посмотри, она почти твоя копия. Только в несколько раз хуже. Твой шарж, если угодно.

— Да что ты несешь? — рявкнув, Ким вцепляется пальцами в перила, сопровождающие лестницу, но продолжает стоять на месте.

— Признайся, что-то ведь внутри тебя сжимается, когда ты видишь, как я прикасаюсь к ней, — неотрывно наблюдая за Ким, принимаюсь похабно исследовать шею, затем плечи и грудь Олисии, которая, к слову, уже порядком раздражает меня своими рыданиями, которым конца нет.

Петерсон же, громко сглотнув, продолжает наблюдать за моими действиями. Грудная клетка Ким тяжело вздымается и опускается, и мне остается лишь дожить до того момента, когда ее терпение лопнет. Жду не дождусь увидеть, чем же все это закончится. — Не сомневаюсь, ты хочешь быть моей единственной. Я тоже этого хочу, но… ты ведь не желаешь угомониться и поддаться мне. Должен же я хоть как-то развлекаться?

Мои губы изображают подлую ухмылку, и я опускаю взгляд на дрожащую и рыпающуюся Олисию. Зажмурившись, она с неистовой силой старается отстраниться, что, впрочем невозможно, учитывая ее почти полную обездвиженность. Нерасторопно, наслаждаясь моментом, стягиваю с ее плеча уже потертую, едва разорванную блузу, оголяя угловатые ключицы.

Мои губы не успевают коснуться ее виска, когда со стороны Ким раздается истерический скрип ступени, вслед за которым шуршание, и…выстрел. Брызги крови в секунду покрывают мое лицо, и в нос ударяет отчетливый, слишком резкий, но такой приятный аромат свежей горячей крови. На губах ощущается металлический привкус. Обмякшее тело Олисии оказывается лежащим на полу, когда я, добившись своего, сваливаю ее, оставляя покоиться с продырявленной башкой.

Ким, ты просто душка…

Комментарий к Ревность.

Как всегда жду ваши комменты и оценочки

========== Новая грань совершенства. ==========

(Ким Петерсон)

Чертов выстрел оставляет в моих ушах долгий давящий звон, тяжелый, разрывающий голову, точно внутричерепное давление. Онемевшие руки еще несколько секунд остаются вытянутыми перед грудью, пока невидящие, широко раскрытые глаза уставлены на результат моего…безумства. Я не сразу замечаю, что совершенно забыла, как дышать. Только когда легкие принимаются изнывать от нехватки кислорода, я открываю рот и делаю сиплый глубокий вдох. Точно по нажатию кнопки все тело возвращается к жизни, а остановленное на несколько мгновений время продолжает неуловимо утекать сквозь пальцы, подобно песку. Руки, начиная от плеча, поддаются неистовой дрожи, отчего бессильные бледные пальцы выпускают пистолет, который с характерным звуком грохается на старый дощатый пол. Мой взгляд по-прежнему в ужасе цепляется за посеревшее лицо Олисии. Точнее за то, что от него осталось. Кровавый фарш, образующий совершенно отчетливую дыру от пущенной мною пули, не позволяет отвести глаза в сторону.

Мое первое убийство. За всё время службы я даже никого серьезно не ранила.

От этих мыслей в голове случается помутнение, и всего в пару секунд, ничего не соображая, я оказываюсь в полулежачем положении на одной из почерневших от долгих лет ступенек. Что я наделала?… Всё тело бросает в жар, и я безошибочно ощущаю, как давление крупными волнами расходится откуда-то из эпицентра больной головы. В нос ударяет запах свежей крови.

Я чудовище… убила невинного человека.

Я уже давно перестала владеть ситуацией. Просто жалкая пешка, отчаянно пытающаяся казаться сильной.