Фрэйдис Ланнистер – Одержимость (СИ) (страница 2)

— Должен? — судя по лицу Райли, мои слова кажутся ему вздорными. — Я никому ничего не должен, детектив Петерсон. К тому же… не нужно делать из себя пай-девочку. Мы оба прекрасно знаем, как сильно ты тосковала по мне.

— Я уже не детектив, — я могла сказать, что угодно: ответить язвой или оскорблением, заставить его уйти, но я зациклилась именно на этом. Отчего-то слово «детектив» звучит из его уст по-особенному, и что-то внутри меня жалеет о том, что более этот статус по отношению ко мне не применим. — Ты ошибаешься… никто здесь по тебе не тосковал. Тебе лучше уехать и больше уже не возвращаться.

— А я так не думаю, Ким. Лично мне кажется, что нам нужно встретиться. В другом месте, более удачном для нашего… второго свидания, верно?

— Это смешно, — срывается с моих уст, и я порываюсь покинуть переулок, но мужчина вновь останавливает меня, прижимая к себе. — Отпусти. Джейме… он скоро будет здесь. Если он увидит тебя, т..

— Джейме? Этот ублюдок по-прежнему трахает тебя? — грубые слова, слетающие с манящих губ Райли, заставляют меня вздрогнуть. — Ну, признайся же, — вжавшись губами мне в ухо, жарко говорит он, — ему никогда не превзойти меня, никогда не стать мне заменой, ведь так?

Так. Никому не превзойти тебя.

— Уходи, прошу. Я врала ради тебя. Ради Крис и Эллиса, чтобы все вы остались в безопасности, но в ответ вы должны были исчезнуть из моей жизни.

— Я не могу оставить тебя, Ким. И ты не можешь отпустить меня, понимаешь? Мы теперь навеки одно целое, — кончики его пальцев плавно скользят по моим губам. — Я буду ждать тебя в три часа ночи в моем старом доме. Уверен, ты соскучилась по родному месту.

— Ты же не думаешь, что я, действительно, явлюсь туда? После все, что пережила там, — иронично выплевываю я, с трудом воротя нос, заставляя себя бороться.

— Я уверен, что ты придешь. Нам нужно многое обсудить, — замолчав, мужчина порывисто склоняется к моей шее и жадно прикусывает ее, чем вызывает мой слабый болезненный стон, а после, отпустив меня, исчезает так же неожиданно, как и появился.

Простояв несколько секунд в онемении, с трудом вынуждая себя дышать, вскоре я всё-таки припадаю к стене, едва ли не съехав по ней на землю. Рыдания, так давно застрявшие в горле, вырываются наружу, и я даю себе волю, прикрыв лицо ладонями.

Он здесь.

Почему теперь я чувствую себя живой?

Комментарий к Пробуждение.

Собственно, вот и продолжение многим так понравившейся работы “Влечение”.

Надеюсь, продолжение вас не разочарует. Жду ваших отзывов и оценок!

========== Наваждение. ==========

(Джейме Стоун)

Как бы я ни старался, покинуть кабинет раньше мне так и не удалось. Впрочем, это не столь важно, потому что, добравшись до места встречи, Ким я нигде не нахожу, что меня ни капли не удивляет. Снова заснула за рабочим столом. Или перепутала время. Или же решила просто не приходить, ведь… бывало и такое.

Тяжело выдохнув, показательно закатываю глаза и достаю мобильный, который, как оказалось, был лишним: силуэт девушки появляется на пару метров впереди… из переулка.

— Ким? — зову я, не в силах разглядеть знакомое лицо. На улице уже сгустились сумерки, кроме того, остриженные до плеч темные волосы Петерсон теперь нагло лезут на лицо, прикрывая тонкие бледные черты.

Поначалу, будто не узнавая меня, девушка продолжает стоять на месте, спрятав руки в карманы пальто. Однако позже я понимаю, что ее взгляд направлен точно на меня, и весь ее вид кажется мне подозрительным и даже напуганным.

Подавшись вперед, собираюсь подойти к Ким ближе, и та, будто спохватившись, сама быстрыми шагами покрывает расстояние между нами. Тонкие руки обвевают мою шею, и я чувствую невесомый поцелуй холодных губ на своей щеке.

— Ты опоздал, — выпаливает шатенка, продолжая держать меня в объятиях.

— Всего на 10 минут. Что-то стряслось? Ты выглядела… какой-то странной. Да и сейчас… — все мое тело проситься склонить голову и попробовать ее губы на вкус еще раз, но я, действительно, не узнаю Петерсон. Обычно девушка не столь падка на нежности где-то, кроме спальни. Как мне казалось, пара из нас выходит довольно-таки странная, неординарная.

— Что сейчас? — переспрашивает она, но по взгляду я понимаю, что вопрос был задан скорее из надобности. Она все прекрасно понимает.

— Ты обнимаешь меня. Уже пару минут. Это само по себе необычно. И что ты делала в переулке? — сощурив глаза, внимательно вглядываюсь в посеревшее благодаря вечерним теням лицо Ким.

Крупные округлые глаза опускаются на пару мгновений, пытаясь скрыть правду, после чего шатенка отстраняется, и я замечаю, как пухлые губы кривятся, а на лице застывает гримаса изумления.

— Всё это настолько заметно?

— Что? — не понимаю, нахмурившись.

— У меня случился срыв… — неохотно признается шатенка, пальцами зачесав мягкие волосы назад. — Не хотела говорить тебе. Я… — подняв глаза, Петерсон громко сглатывает и кивает мне за спину, — я увидела эту чертову книгу за стеклом и… пока тебя не было, от безделия начала ворошить прошлое. Вот итог, — спешным неаккуратным движением Ким обводит контур собственного лица, демонстрируя еще не прошедшие покраснения на щеках, и только теперь я понимаю, что она плакала.

Поняв, в чем дело, я заметно расслабляюсь. Моя рука тянется к щеке шатенки, но та успевает остановить ее.

— Я в порядке. Уже, — уверяет она и ободряюще улыбается. — Только замерзла. Пойдем, посидим где-нибудь.

Вообще-то этот вечер я планировал провести на свежем воздухе, но на улице оказалось, действительно, морозно, да и лицо Петерсон мне не очень нравится, поэтому я быстро соглашаюсь. Мы останавливаемся в небольшом кафе-баре в нескольких кварталах от места нашей встречи и проводим там около пары часов, пропустив по кружке пива. Первые полчаса Ким кажется мне крайне несговорчивой, закрытой, даже поникшей, но после, видимо, заметив мое пристальное внимание, девушка закрывается от ненужных мыслей и приходит в себя. Остаток вечера я, как и прежде, слушаю байки, жалобы и шутки Ким, не в силах налюбоваться ею. Даже теперь.

Не хочу показаться неисправимым романтиком или же — что еще хуже — невероятным занудой, но я все еще не могу отделаться от надежды, что когда-нибудь мне удастся склонить Петерсон к совместному житью. Да, пару раз девушка уже отказывала мне, а теперь старается деликатно избегать разговоры, касающиеся этой темы, уходить от вопросов или же делать вид, что не слышит или не понимает меня, но я верю. И не перестану верить. Ким пошел 28 год, всего лишь 28.. Но, глядя на нее, всматриваясь в ее туманно-серые глаза, я вижу пятидесятилетний выжатый лимон. И состарилась она крайне быстро — за время того чертового расследования над Кроуфордами. Пожалуй, будь дело только во мне и в моей любви к ней, я бы давно оставил Петерсон, дав ей идти своей дорогой, не стал бы вмешиваться и навязываться, но дело не только во мне. Дело в первую очередь в ней. Без опоры она пропадет. Утонет в собственном одиночестве и вечном страхе вернуться в тот кошмар. Паранойя съест ее заживо, даже не подавившись.

— Что? — спрашивает девушка, заметив мой пристальный взгляд. — У меня что-то с лицом?

— Ну, кроме того, что оно прекрасно, хоть и столь бледно — нет. Все отлично, — пожимаю плечами, с наслаждением наблюдая за тем, как впалые щеки девушки покрываются слабым румянцем.

— Ты так смотришь… Будто хочешь мне что-то сказать, — крупные глаза застывают в слабом прищуре.

— Не сказать, а предложить… остаться сегодня у меня. Надеюсь, ты не против? — как мне кажется, идея ночевать у меня не очень-то нравится Ким: потупившись, она несколько секунд разглядывает остатки пенного в своей кружке, но, к моему удивлению, все-таки согласно кивает. Ее лицо озаряет слабая улыбка.

— Думаю, не будет дурно, если завтра на работу я попаду на машине, — шатенка игриво подмигивает мне, хотя жест выглядит каким-то искусственным. Сегодня она определенно не в своей тарелке.

Посидев в заведении еще несколько минут, мы решаем отправиться домой. Улицы Инвернесса успело припорошить снегом, правда, когда мы оказались снаружи, крупные белые хлопья исчезли, уступив место редким снежным бусинкам, настолько мелким, что почти не заметным на свету.

Всю дорогу мы шагаем молча, каждый занятый своими мыслями, и тихо вдыхаем свежий воздух. Ким даже позволяет мне приобнять ее за талию, не состроив при этом гримасу недовольства, как любит делать это обычно.

Совсем скоро мы оказываемся дома. Несмотря на то, что Петерсон так и не согласилась переехать ко мне, здесь достаточно много ее вещей: время от времени девушка остается у меня на ночь или две, хотя большую часть времени старается склонить меня к ночевке в ее стенах, будто центр города ей неприятен и далек. Посему, переступив порог и почувствовав себя как дома, Ким отправляется прямиком в душ, откуда уже через несколько минут выходит свежая, разгоряченная и едва прикрытая легким тонким полотенцем. Влажные спутанные волосы прилипли к ее щекам, образуя причудливые линии, под глазами остались слабые темные пятна — остатки макияжа — придающие девушке еще более изнуренный вид. Но отчего-то эта усталость не портит ее, будто став ее частью, обратившись в ее тень, от которой уже никуда не сбежать.

Не обращая на меня внимания, Ким присаживается на край кровати, занявшись собственным телом. Ловкими плавными движениями стройные подтянутые руки распределяют по угловатым плечам и ключицам крем, который наполняет спальню легким ненавязчивым ароматом ванили. Не знаю, сколько времени должно пройти и сколько раз я должен увидеть эту картину, чтобы быть равнодушным… я уверен лишь в одном: этот момент еще не настал. И я не хочу дожить до него.