Фрэнсис Вилсон – Во всем виновата книга – 2 (страница 80)
Казалось, миссис Сталь – ведьма, оборотень из сказок, которые Пенни читала в детстве.
– Дорогуша! – снова позвала миссис Сталь.
– Я думала, вы в бунгало, – пролепетала Пенни, стараясь отдышаться. – Но это лишь ваше отражение.
Миссис Сталь ответила не сразу. Она стояла, сложив ладони чашей, и Пенни заметила, что в руках у хозяйки – книга в алой обложке.
– Я часто сижу здесь ночами, – проговорила хозяйка, пьяновато растягивая слова, – читаю под звездами. Знаешь, Ларри тоже так любил.
Она пригласила Пенни к себе в бунгало, самое маленькое, в глубине комплекса.
– Нам нужно поговорить, – заявила хозяйка.
Пенни согласилась без колебаний. Ей хотелось увидеть своими глазами. Хотелось понять.
Сразу за порогом бунгало стало ясно, чем сильнее всего пахнет во дворе. Всюду стояли горшки с цветущим никтантесом, который вился по встроенным полкам, оконным рамам и даже проник в столовую через арочный дверной проем.
Миссис Сталь и Пенни пили холодный жасминовый чай. Пенни никогда не видела столько книг, как в этой тесной гостиной. Судя по аккуратнейшим корешкам, ни одну из них не открывали.
– У меня еще есть. – Миссис Сталь махнула рукой в сторону коридора со стенами мятного цвета или того, что было за ним: Пенни, опьяненная сильным ароматом никтантеса, не видела этого. – Я люблю книги. Это Ларри меня научил. Он знал, какие книги мне понравятся.
– Ночами в бунгало я читаю книги, – сказала Пенни, кивнув. – Я никогда столько не читала.
– Мне хотелось оставить книги там. Казалось, так будет правильно. И я не верила жалобам других жильцов на то, что бумага пахнет газом.
Пенни пришла в голову мрачная мысль: вдруг все пахнет газом, а она не знает? Сильный аромат абрикосов, эвкалипта – постоянная отдушка, заполняющая все. Как же тут разобраться?
– Дорогуша, тебе нравится жить в бунгало Ларри?
Пенни не знала, что ответить, поэтому просто кивнула и хлебнула чая. С ромом? С каким-то ликером? Чай был приторным и щипал язык.
– Ларри – мой любимый жилец, даже после того… – Миссис Сталь осеклась и покачала головой. – После того, что он сделал.
– И вы нашли его, – проговорила Пенни. – Ужасно было, да?
Миссис Сталь показала книгу в красной обложке, которую читала во дворе:
– Вот, ее нашли… при нем. Ларри наверняка собирался подарить ее мне. Он сделал мне много подарков. Красная, как сердце, видишь?
– Что это за книга? – спросила Пенни, пододвигаясь ближе.
Миссис Сталь смотрела на нее, но будто не слышала. Одной рукой она сжимала книгу, другой гладила свою шею, длинную и гладкую.
– Каждая книга от Ларри доказывает, как хорошо он меня понимал. Он сделал мне много подарков, а сам ни разу ни о чем не попросил. Как раз тогда моя мать умирала от воспаления почек. Лицо у нее было красным, как воздушный шарик на празднике. Мерзкая женщина.
– Миссис Сталь! – позвала хозяйку Пенни. Как жутко дрожат пальцы, какие сильные запахи – растений, тяжелых духов миссис Сталь. Сандаловых?
– Ларри любил всех. Казалось, для него существуешь лишь ты – такая трогательная забота. Однажды он принес мне со студии «Парамаунт» баночку румян и сказал, что это румяна Полетт Годдар[44]. Я храню их до сих пор.
– Миссис Сталь! – снова позвала Пенни, на этот раз смелее. – Вы были влюблены в него?
Хозяйка посмотрела на нее, и Пенни почувствовала, что перед глазами темнеет, совсем как в старых кинодетективах – перед тем, как погаснет экран.
– Ларри хотел только звезд, – проговорила миссис Сталь, гладя свое декольте, атласную ткань халата, дракона, нарисованного на груди. – Говорил, у них другая кожа. Другой запах. У Ларри был пунктик насчет запахов. Насчет звуков. Насчет света. Он был очень чувствительным.
– Но ведь вы любили его, да? – Голос Пенни на этот раз прозвучал настойчиво.
– Все его любили. Все, – ответила хозяйка, прищурившись. – Ларри говорил «да» каждому. Он отдавал себя каждому.
– Миссис Сталь, почему он так поступил?
– Ларри засунул голову в духовку и погиб, – отозвалась миссис Сталь, расправляя плечи. – Ларри сходил с ума, как случается только с южанами и с артистическими натурами. А Ларри был и тем и другим. Но ты слишком молода и безыскусна, чтобы это понять.
«Миссис Сталь, вы что-то сделали с Ларри?» – хотела спросить Пенни, но слова не шли. Хозяйка росла и росла, дракон на халате что-то шептал Пенни.
– Что вы добавили в чай?
– О чем ты, дорогуша?
Лицо хозяйки странно вытянулось. Откуда-то донесся шорох – стук быстрых лапок, звериных коготков, резвых ножек. Качнулась золотая цепочка часов, мелькнуло лицо соседского мальчишки на грушевом дереве.
Пенни проснулась в пурпурных лучах зари. Она так и сидела в ротанговом кресле в гостиной миссис Сталь. Правая рука свесилась, указательный палец цеплялся за ручку чайной чашки.
– Миссис Сталь! – позвала Пенни шепотом, но на диванчике напротив нее хозяйки уже не было.
Пенни ухитрилась встать и медленно, осторожно выбралась из гостиной. Дверь спальни оказалась приоткрытой. Миссис Сталь растянулась на матрасе, дракон растянулся на ней. Рядом на кровати лежала книга, которую хозяйка читала во дворе. Красная обложка, вызывающий заголовок. Книга называлась «Бурная ночь».
Открыв ее с величайшей осторожностью, Пенни увидела дарственную надпись:
Пенни забрала и книгу, и чайную чашку.
Свернувшись калачиком на полосатом диване своей гостиной, она проспала несколько часов.
Два дня назад Пенни перестала заходить на кухню и кнопками прикрепила старое банное полотенце к дверному проему, чтобы даже не заглядывать туда. Чтобы не видеть сияющего фарфора духовки.
Пенни не сомневалась: из кухни пахнет газом. За полотенцем мерцали синие огоньки. Нет, на кухне Пенни не появлялась, но стала бояться, что запах просачивается через стены.
Все было взаимосвязано. За всем стояла миссис Сталь. И за огоньками, и за тенями на плинтусе, и за шорохом за стеной, а теперь и за шипением газа.
Мистер Флэнт смотрел на дарственную надпись, качая головой:
– Господи, неужели это возможно? В последние дни перед гибелью Ларри вел себя непонятно. Отсиживался в своем бунгало. Может, прятался от нее? Потому что знал.
– Эту книгу нашли при нем, – дрожащим голосом пролепетала Пенни. – Именно так сказала мне миссис Сталь.
– Значит, дарственная надпись должна была стать уликой, – проговорил мистер Флэнт и потянулся к запястью Пенни. – Как перст, указующий из могилы.
Пенни кивнула. Она знала, что следует делать.
– Я понимаю, как это звучит. Но ведь нужно что-то предпринять.
Полицейский детектив кивнул, потягивая колу. Белоснежная рубашка, седеющие виски – он представился как Нобл, но внешность его не соответствовала фамилии[45].
– Мисс, давайте посмотрим, что можно предпринять. Дело давнее. После вашего звонка мне пришлось запрашивать материалы из хранилища. Этого дела я почти не помню. – Лизнув указательный палец, Нобл открыл папку и начал листать страницы. – Отравление газом, да? В ту пору, накануне войны, такое случалось сплошь и рядом.
– Да, человек отравился на кухне. Сейчас это моя кухня.
Просматривая тонкую папку, Нобл на миг поджал губы, потом мрачно улыбнулся:
– Ах да, помню-помню. Человечки. Маленькие.
– Маленькие? – Пенни аж содрогнулась.
– Наш патрульный выезжал в Кэньон-Армс за неделю до случившегося: поступила жалоба на шум. Ваш книготорговец орал во дворе. Говорил, что из стен выходят маленькие и хотят его убить.
Пенни промолчала. Душа ее заходилась в крике, и потребовалось огромное усилие воли, чтобы сидеть и слушать.
– Белая горячка. Запой, – объявил Нобл, читая отчет. – Он был пьяницей, мисс. По его словам, двор ломился от маленьких.
– Нет. – Пенни покачала головой. – Дело не в этом. Ларри был не таким.
– Ладно, я расскажу, каким был Ларри. В тумбочке у него мы нашли полдюжины колпачков… – Нобл осекся и посмотрел на Пенни. – Извините, мисс. Женских контрацептивов. Подписанных. Даже имена звезд попадались. Точнее, тогдашних звезд, сейчас я их и не вспомню.
Пенни все еще думала о стенах. О человечках. О мышах на задних лапках. О пикси. О танцующих феях.
– Ну вот, – проговорил детектив, закрывая папку. – Парень был пропойцей, одна из афер со звездой не склеилась. Самоубийство, это ясно как божий день.