Фрэнсис Вилсон – Во всем виновата книга – 2 (страница 79)

– Здесь так пыльно, – посетовала она. – Поэтому я трачу столько времени.

Гордон дождался, когда Пенни закончит и актер отойдет, а потом спросил:

– Пен, ты как, ничего?

Гордон смотрел ей не то на шею, не то на грудь.

– О чем это ты?

Но Гордон продолжал таращиться.

– Эй, красотка, ты что, карбюратор чинишь? – спросил установщик декораций, проходя мимо.

– Что?! Я…

Пенни взглянула в зеркало и только тогда заметила большое жирное пятно на ключице и мазок сажи вдоль линии роста волос.

– Даже не знаю… – Пенни вяло растягивала слова. – Машины у меня нет.

Потом ее осенило: это же сон, приснившийся под самое утро. Вот она на кухне проверяет увлажнитель печи. Скрипит входная дверь, и у окна появляется миссис Сталь с горящими, как у волчицы, глазами.

– Это же сон, – сказала она Гордону. Или не сон? Она что, бродила во сне? Была на кухне, у духовки… и все во сне?

– Пенни, – Гордон искоса глянул на нее, – Пенни, тебе лучше пойти домой.

Времени было мало, возвращаться в Кэньон-Армс не хотелось. Не хотелось в бунгало номер четыре, не хотелось на кухню, где вишенки на обоях напоминают брызги крови. Еще Пенни казалось, что миссис Сталь, поливая банановые деревья, подсматривает за ней через деревянные жалюзи.

А потому она села на автобус и поехала в большую библиотеку на Южной Пятой улице. У нее появилась мысль.

Библиотекарь, молодой парень с галстуком-бабочкой, помог ей отыскать некрологи. Ларри были посвящены целых три, но все, увы, без фото. Только в «Миррор» поместили хоть какие-то подробности. Например, что тело обнаружила «прекрасная домовладелица, некая миссис Герман Сталь», которая «дала волю рыданиям» таким громким, что их слышали и в каньонах, и на холмах, и у замшелых букв знака Голливуда.

Тем вечером Пенни спросила у мистера Флэнта и Бенни:

– Что случилось с мужем миссис Сталь?

– Он умер за несколько месяцев до Ларри, – ответил Бенни. – Говорят, у него было слабое сердце.

Мистер Флэнт изогнул светлую бровь:

– Она никогда не рассказывала о нем. Только о Ларри.

– Однажды он пожаловался, что она за ним подглядывает. В смысле – Ларри пожаловался, – вспомнил Бенни. – Подглядывает, мол, через жалюзи в спальне, когда он занимается любовью.

Пенни сразу поняла, что это правда. Она представила, как сама спит на той кровати, с матрасом настолько мягким, что порой столбики, кажется, прогибаются внутрь.

Миссис Сталь настаивала, что кровать нужно отодвинуть обратно к двери. Пенни отказалась, но по возвращении домой, на следующий день, она увидела, как хозяйка двигает кровать сама: короткие руки обхватили матрас, лицо прижато к накладному орнаменту.

Наблюдая за ней, Пенни чувствовала себя вуайеристкой. Зрелище получилось чуть ли не интимным.

– Порой у меня возникают вопросы, – сказал мистер Флэнт. – Сплетни-то ходили. Про Черную Вдову. Про Старую Деву.

– Человека не заставишь засунуть голову в духовку, – заявил Бенни. – По крайней мере, надолго. Сам газом отравишься.

– Точно, – подтвердил мистер Флэнт.

– А вдруг Ларри умер не у духовки? – выпалила Пенни. – Тело ведь нашла хозяйка. Вдруг она просто включила газ, пока Ларри спал? А потом подтащила его к духовке, для копов?

Мистер Флэнт и Бенни переглянулись.

– Миссис Сталь очень сильная, – добавила Пенни.

Вернувшись в бунгало, Пенни села у окна спальни и затаилась в ожидании. Далеко за полночь Пенни глянула за жалюзи и наконец увидела ее.

Миссис Сталь обходила двор по периметру. Хозяйка негромко напевала, двигалась неуверенно – Пенни подумала, что она навеселе, но кто ее знает.

Пенни развивала свою теорию.

Она взяла книгу, провалялась с ней до двух ночи, потом выскользнула из постели и попыталась ориентироваться на вспышки света и тени.

Наклонившись, она провела рукой по плинтусу, словно могла коснуться тех странных фигурок – мышей на задних лапках. Или маленьких бегущих человечков.

– Здесь что-то есть! – воскликнула Пенни и удивилась собственному голосу. – В стенах что-то есть!

Утром все помутнеет, но сейчас зацепки складывались в картину, объединяющую газовые горелки, миссис Сталь, безответную любовь и яд в стенах. Пенни разгадала загадку прежде, чем случилось страшное.

Картина вышла такой логичной, что, когда за штукатуркой послышалось тихое «тук-тук-тук», Пенни чуть не закричала от радости.

Мистер Флэнт отпаивал Пенни, давая ей амаро, бокал за бокалом. Бенни смазал усы воском и станцевал для нее танец вроде чечетки, но тихо. Соседи утешали Пенни, потому что ее уволили со службы.

– Опаздывала я раза два-три, не больше. Свою работу всегда делала хорошо. – Пенни кусала губы до крови. – Кажется, я знаю, кто за этим стоит. Он выдал мне фиктивный чек на семьсот сорок долларов, а теперь хочет уничтожить.

Потом Пенни рассказала соседям, как несколько дней назад написала мистеру Д. письмо:

Мистер Д!

Я пишу это письмо не для того, чтобы создать тебе проблемы. Что мое, то мое, а индейским дарителем [43] я тебя никогда не считала.

Я купила красивые платья, чтобы поехать с тобой в парк «Голливуд» и на виллу «Капри». Покупала по три пары чулок в неделю, ведь ты лапал меня так неловко. Из-за тебя я отказывалась от работы. Из-за тебя я прошла два курса пенициллина. Из-за тебя я разругалась с соседкой Полиной – ты будто бы щупал ее у сервировочного столика. Поэтому те деньги – минимум того, что джентльмену следует оставить даме. Абсолютный минимум, мистер Д.

Позволь спросить: книги, спрятанные на студии, в письменном столе, в ящике с двойным дном, ты купил у мистера Стэнли Роуза или у его симпатичного помощника Ларри?

Твоей жене известно, какие книги ты прячешь в кабинете? А каких девушек ты там прячешь, склоняя к непристойностям?

Ларри наверняка согласился бы со мной насчет тебя. Он был человеком деликатным, а теперь я живу в его бунгало и сплю на его кровати. Такие, как ты, довели его до пьянства и до этого ужасного поступка.

Как ты смеешь отнимать у меня деньги? Твоя жена носит на своих пухлых, сутулых плечах норку, горностая и рысь. Живет она в Холмби-Хиллз, в доме 312 по Норт-Фэринг-роуд.

Давай вести себя как взрослые, опытные люди. Кто знает, на что способен человек, если загнать его в угол?

Когда Пенни писала это письмо, оно выглядело более связным, чем сейчас, когда она читала его соседям.

– Он копов вызвал, да? – спросил Бенни, хлопая ее по плечу.

– Охрану студии. Это ничуть не лучше, – ответила Пенни.

Охранники вывели ее из гримерной. Все таращились, кое-кто из девчонок посмеивался.

«Прости, Пен, – сказал Гордон, забирая у нее кисть для пудры. – В нашем бизнесе одной рукой дают, другой отнимают».

Двумя месяцами раньше, нанимая Пенни, Гордон написал на ее личном деле: «Мистер Д.».

– Ясно, твой парень воспринял это как угрозу. – Мистер Флэнт смотрел на письмо, качая головой. – Он человек жесткий. Да, такие бывают. Он – жесткий, ты – мягкая. Ларри тоже был мягким.

Пенни знала, что это правда. Жесткости ей никогда не хватало – по крайней мере, когда было нужно и где было нужно.

От соседей Пенни ушла очень поздно. У бунгало номер четыре она застыла, не в силах шевельнуться. Казалось, холодные пальцы уперлись ей в грудь и толкают обратно.

Тогда она и заметила миссис Сталь в бунгало: хозяйка в вечерней кофте мелькнула за панорамным окном.

– Стойте! – крикнула ей Пенни. – Я вас вижу!

Миссис Сталь замерла, потом медленно повернулась к Пенни. Стекло искажало черты лица – хозяйка смотрела как из-под воды.

– Дорогуша! – раздался голос за спиной у Пенни. Голос точь-в-точь как у миссис Сталь.

«Она что, способна перемещать голос?»

Обернувшись, Пенни увидела хозяйку во дворе, в паре футов от себя.